Утро 20 февраля 1926 г. для проживавшей в Сан-Франциско семьи Ньюманнов обещало быть ничем не хуже и не лучше любого другого утра. Клара Ньюманн, 62-летняя вдова, владелица нескольких домов, комнаты в которых сдавались внаём, готовила завтрак на кухне своего дома на Пирс-стрит. Её племянник, Мертон Ньюманн, отправивший жену и дочку в кинотеатр на утренний сеанс, работал в комнате второго этажа. В хлопотном хозяйстве своей оборотистой тётушки Мертон был своеобразным завхозом: пилил, сверлил, ремонтировал мебель, водопровод, одним словом, тащил на себе всю мужскую работу, получая за это вполне приличную зарплату.
Добавить в моё избранное
66 мин, 52 сек 6378
Все эмоционально тупые психопаты полностью ответствены за своё поведение. Хотя данное отклонение рассматривается как психиатрическая болезнь, тем не менее её протекание полностью исключает потерю пациентом контроля за своим поведением, аффектацию и т. п.
Эрл Леонард Нелсон предпринял несколько попыток побега из госпиталя в г. Напа. Дважды он порывался убежать из собственной камеры, но далее коридора, оборудованного решётками, пройти не сумел. Тогда герой нашего очерка изменил свой план: он совершил побег во время прогулки, которая проводилась во дворе, обнесённом стеной высотой 4 м. Нелсон взобрался на стену, используя небольшие щербины в кирпичной кладке, прямо на глазах охраны и других пациентов госпиталя. За этот выдающийся поступок он получил среди сумасшедших почётное прозвище «Гудини» и сделался героем местного больничного эпоса.
Вырвавшийся на свободу социопат немедленно помчался в Сан-Франциско, к тётушке Лилиан. Там он был накормлен, лёг спать, а когда проснулся, оказалось, что за ним приехали санитары из госпиталя в Напе.
Водворённый на прежнее место в госпитале, Эрл Нелсон месяц сидел в строгой изоляции, затем, продемонстрировав «позитивную динамику», был выпущен на прогулку. К этому времени стена в прогулочном дворе была оштукатурена. Данное обстоятельство не смутило молодого и полного сил социопата: он прямиком направился к стене и на глазах конвоиров и старых друзей повторил фокус с преодолением препятствия. Произошедшее вызвало аплодисменты среди гулявших.
А через два дня санитары из госпиталя в г. Напа повторили фокус с задержанием беглеца в собственной кровати в доме тётушки Лилиан. Водворённый в камеру для буйных, Эрл Нелсон просидел без прогулок четыре недели, после чего был выпущен во двор и в третий раз повторил так понравившийся местной публике фокус с лазаньем по гладким стенам. На этот раз главврач госпиталя решил не ловить «Гудини». В его истории болезни появилась запись, свидетельствовавшая об излечении Эрла Нелсона и его неопасности для окружающих. Кроме того, поскольку Нелсон формально всё ещё считался призывником и теоретически мог попасть в армию, психатры подготовили специальное заключение о негодности сбежавшего пациента к службе в вооружённых силах.
И с лёгкой совестью забыли о «Гудини».
Завершая разговор об этом этапе жизни Нелсона, остаётся добавить, что общая продолжительность его пребывания в психиатрическом госпитале в г. Напа оказалась чуть больше 13 месяцев.
Эрл Леонард Нелсон вернулся к тёте Лилиан и устроился на работу в больницу в больницу «Святой Марии» на окраине Сан-Франциско. Он исполнял функции швейцара и охранника, что, принимая во внимание его незаурядную силу и агрессивность, было, пожалуй, единственным ремеслом, способным хоть в какой-то мере удовлетворить темперамент Нелсона. В этой больнице он познакомился с 58-летней санитаркой Мэри Мартин, очень набожной католичкой, до той поры так ни разу и не вышедшей замуж.
Трудно сказать, что сподвигло 22-летнего Эрла сделать предложение руки и сердца этой женщине. Но ещё труднее объяснить, чем руководствовалась Мэри Мартин, отвечая на это предложение согласием. Брак с самого начала строился на нескольких весьма специфических условиях, предусмотрительно оговорённых сторонами. Так, Эрл потребовал, чтобы супруга разрешила ему: А) никогда не мыться; Б) не мыть посуду; В) использовать её гардероб; Г) бросить работу. Мэри в свою очередь оговорила в качестве непременного условия венчание в католическом храме.
Молодые поселились в домике жены в районе Пало-Альте и Эрл Нелсон с удивительной ретивостью принялся за кромсание гардероба Мэри. Он примерял на себя её одежды, отрезал рукава понравившихся ему блуз и кофточек, «перешивал» юбки в брюки и пр. Легко понять, что не будучи портным, он был не в силах сделать из женской одежды что-то стоящее, а потому в течение короткого времени молодой супруг просто-напросто извёл почти все вещи своей жены. Та мирилась с этими милыми проказами. Гораздо труднее для Мэри оказалось удовлетворять сексуальные притязания своего чрезвычайно активного мужа. Как жена, она не могла отказаться от исполнения супружеского долга, но очень скоро выяснилось, что диапозоны сексуальной приемлемости супругов несовпадали слишком сильно. Мэри, ревностная католичка, искренне страдала от необходимости исполнять интимные фантазии мужа, оказавшиеся весьма бесстыжего свойства.
Эрл бросил работу в больнице и опять принялся бродяжничать, надолго исчезая из дома. Примечательно, что периодически возвращаясь к жене, он всегда платил ей по 2$ за каждые сутки проведённые вместе. Мэри была чрезвычайно ему за это благодарна и считала подобную щедрость проявлением любви, хотя скорее всего, Эрл руководствовался опытом, полученном в общении с проститутками, которые традционно брали деньги не только за секс, но и за время проведённое вместе.
К этому времени — в первой половине 1921 г.
Эрл Леонард Нелсон предпринял несколько попыток побега из госпиталя в г. Напа. Дважды он порывался убежать из собственной камеры, но далее коридора, оборудованного решётками, пройти не сумел. Тогда герой нашего очерка изменил свой план: он совершил побег во время прогулки, которая проводилась во дворе, обнесённом стеной высотой 4 м. Нелсон взобрался на стену, используя небольшие щербины в кирпичной кладке, прямо на глазах охраны и других пациентов госпиталя. За этот выдающийся поступок он получил среди сумасшедших почётное прозвище «Гудини» и сделался героем местного больничного эпоса.
Вырвавшийся на свободу социопат немедленно помчался в Сан-Франциско, к тётушке Лилиан. Там он был накормлен, лёг спать, а когда проснулся, оказалось, что за ним приехали санитары из госпиталя в Напе.
Водворённый на прежнее место в госпитале, Эрл Нелсон месяц сидел в строгой изоляции, затем, продемонстрировав «позитивную динамику», был выпущен на прогулку. К этому времени стена в прогулочном дворе была оштукатурена. Данное обстоятельство не смутило молодого и полного сил социопата: он прямиком направился к стене и на глазах конвоиров и старых друзей повторил фокус с преодолением препятствия. Произошедшее вызвало аплодисменты среди гулявших.
А через два дня санитары из госпиталя в г. Напа повторили фокус с задержанием беглеца в собственной кровати в доме тётушки Лилиан. Водворённый в камеру для буйных, Эрл Нелсон просидел без прогулок четыре недели, после чего был выпущен во двор и в третий раз повторил так понравившийся местной публике фокус с лазаньем по гладким стенам. На этот раз главврач госпиталя решил не ловить «Гудини». В его истории болезни появилась запись, свидетельствовавшая об излечении Эрла Нелсона и его неопасности для окружающих. Кроме того, поскольку Нелсон формально всё ещё считался призывником и теоретически мог попасть в армию, психатры подготовили специальное заключение о негодности сбежавшего пациента к службе в вооружённых силах.
И с лёгкой совестью забыли о «Гудини».
Завершая разговор об этом этапе жизни Нелсона, остаётся добавить, что общая продолжительность его пребывания в психиатрическом госпитале в г. Напа оказалась чуть больше 13 месяцев.
Эрл Леонард Нелсон вернулся к тёте Лилиан и устроился на работу в больницу в больницу «Святой Марии» на окраине Сан-Франциско. Он исполнял функции швейцара и охранника, что, принимая во внимание его незаурядную силу и агрессивность, было, пожалуй, единственным ремеслом, способным хоть в какой-то мере удовлетворить темперамент Нелсона. В этой больнице он познакомился с 58-летней санитаркой Мэри Мартин, очень набожной католичкой, до той поры так ни разу и не вышедшей замуж.
Трудно сказать, что сподвигло 22-летнего Эрла сделать предложение руки и сердца этой женщине. Но ещё труднее объяснить, чем руководствовалась Мэри Мартин, отвечая на это предложение согласием. Брак с самого начала строился на нескольких весьма специфических условиях, предусмотрительно оговорённых сторонами. Так, Эрл потребовал, чтобы супруга разрешила ему: А) никогда не мыться; Б) не мыть посуду; В) использовать её гардероб; Г) бросить работу. Мэри в свою очередь оговорила в качестве непременного условия венчание в католическом храме.
Молодые поселились в домике жены в районе Пало-Альте и Эрл Нелсон с удивительной ретивостью принялся за кромсание гардероба Мэри. Он примерял на себя её одежды, отрезал рукава понравившихся ему блуз и кофточек, «перешивал» юбки в брюки и пр. Легко понять, что не будучи портным, он был не в силах сделать из женской одежды что-то стоящее, а потому в течение короткого времени молодой супруг просто-напросто извёл почти все вещи своей жены. Та мирилась с этими милыми проказами. Гораздо труднее для Мэри оказалось удовлетворять сексуальные притязания своего чрезвычайно активного мужа. Как жена, она не могла отказаться от исполнения супружеского долга, но очень скоро выяснилось, что диапозоны сексуальной приемлемости супругов несовпадали слишком сильно. Мэри, ревностная католичка, искренне страдала от необходимости исполнять интимные фантазии мужа, оказавшиеся весьма бесстыжего свойства.
Эрл бросил работу в больнице и опять принялся бродяжничать, надолго исчезая из дома. Примечательно, что периодически возвращаясь к жене, он всегда платил ей по 2$ за каждые сутки проведённые вместе. Мэри была чрезвычайно ему за это благодарна и считала подобную щедрость проявлением любви, хотя скорее всего, Эрл руководствовался опытом, полученном в общении с проститутками, которые традционно брали деньги не только за секс, но и за время проведённое вместе.
К этому времени — в первой половине 1921 г.
Страница 15 из 20
