Утром 26 января 1936 г. Чарльз Пейдж, владелец мясного магазина на Сентрал-авеню в г. Кливленде, штат Огайо, телефонным звонком сообщил в полицию, что им обнаружено тело убитой женщины. По словам Пейджа тело находилось на пересечении 21-й стрит и Сентрал-авеню внутри открытой корзины для перевозки зерна; тело было расчленено и принадлежало цветной женщине.
Добавить в моё избранное
57 мин, 41 сек 13795
Лагерь «хобо» являлся обителью самой разнообразной преступности, а также рассадником инфекционных болезней; уничтожив эту клоаку начальник полиции значительно оздоровил обстановку в городе (как криминогенную, так и санитарно-гигиеническую).
Но свою главную задачу Элиот Несс усматривал все же в разоблачении Фрэнка Суинни, которого продолжал считать «Безумным Мясником». Полугодовая слежка не дала никаких результатов, поэтому Несс решил действовать что называется «с открытым забралом». Он пригласил в Кливленд Леонарда Килера, известного чикагского специалиста по полиграфам («детекторам лжи»), который д. б. провести допрос Суинни. В помощь ему были назначены судебный психиатр Ройал Гроссман и уже упоминавшийся в настоящем очерке Дэвил Коулз. Кроме того, Несс решил лично присутствовать на допросе Суинни и присоединился к троице.
Фрэнк Суинни был задержан 20 августа 1938 г. Согласно заранее разработанному плану, детективы повезли его не в полицейское управление, а в самую роскошную гостиницу города, которая называлась «Кливленд-отель». Там в специально оборудованном номере, использовавшемся полицией для конспиративных встречь, начался допрос задержанного, растянувшийся на трое суток.
Суинни объяснили, что в случае его нежелания отвечать на вопросы последует официальный арест и допрос в помещении полицейского управления. Доктор поразмыслил над услышанным и согласился «неофициально поговорить». Благодаря этому согласию, он не мог требовать вызова адвоката, а поскольку допрос проходил в помещении гостиницы, он лишался возможности утверждать в дальнейшем, будто на него оказывалось давление. С одной стороны, Суинни был свободен, в том смысле, что он мог по своему желанию есть, пить и ложиться спать, но с другой — он не мог покинуть номер и отказаться от общения с полицейскими.
К Фрэнку Суинни был применен весь набор полицейских приемов ведения допроса. Его увещевали, ему угрожали, его сознательно путали, провоцировали и издевались (разумеется, словесно). В качестве возможного выхода из сложившейся ситуации ему предлагали покончить с собой, выбросившись из окна, или ударить полицейского, дабы быть застреленным на месте. Суинни, конечно, был растленным и глубоко аморальным человеком, но за эти два дня он натерпелся столько, что его по-человечески жаль. Третий день допросов также начался с двухчасового «разогрева», призванного вывести допрашиваемого из себя, после чего Суинни предложили пройти в спальню, чтобы ответить на вопросы «под полиграфом». До той минуты подозреваемый не знал, что его будут проверять на «детекторе лжи». Упреждая возможный отказ Фрэнка Суинни, начальник полиции заявил, что «после ареста такой допрос все равно состоится, только тогда весь город узнает, что брат конгрессмена Суинни гнусный педераст и убийца. Брат будет Вам благодарен за такую рекламу!»
Фрэнк согласился на допрос. Вся процедура заняла не более пяти минут. Леонард Килер задал Фрэнку Суинни несколько общих, тестовых вопросов, наблюдая за стандартными реакциями организма, после чего последовала основная часть проверки. Она состояла всего из трех вопросов: «Приходилось ли Вам убивать людей?», «Вы убили Эдварда Эндрасси?», «Вы убили Флоренс Полилло?».
Изучив показания своего портативного полиграфа, Килер заявил Нессу, что Суинни похож на того, кого ищет кливлендская полиция. Гроссман был более категоричен, назвав Суинни психопатом, которому суждено отправиться в сумасшедший дом. Элиот Несс, подводя итог допросу, заявил Суинни: «Я считаю, что Вы — Безумный Мясник!» Тот рассмеялся в лицо начальнику полиции:«Тогда докажите это!»
Несс не мог этого сделать. Ни один бы суд не принял к рассмотрению результаты трехдневного допроса в «Кливленд-отеле»; это была чистой воды самодеятельность и начальник полиции понимал это как никто другой. Заключение даже самого компетентного эксперта есть всего лишь его субъективное мнение; не существовало ни одного объективного свидетельства того, что Фрэнк Суинни действительно являлся «кливлендским расчленителем». Но при том Несс был глубоко уверен, что Суинни не должен оставаться на свободе. Поэтому начальник полиции сделал подозреваемому такое предложение: тот отправляется в любую психиатрическую лечебницу закрытого типа и добровольно остается там пожизненно; Суинни можно будет выходить в город, но только по предварительному уведомлению администрации клиники и в сопровождении наряда полиции; в случае несогласия с этим требованием или попытки бегства Суинни будет арестован и помещен в тюрьму. Разумеется, упечь в тюрьму по какому-нибудь незначительному обвинению такую антиобщественную личность, каковой являлся Фрэнк Суинни, особого труда не составляло и сам Суинни это прекрасно понимал.
Выйдя из «Кливленд-отеля» в полдень 23 августа 1938 г., он уже утром 25 августа явился к главврачу психиатрического отделения госпиталя ветеранов войны в Сэндаски и попросил о госпитализации.
Но свою главную задачу Элиот Несс усматривал все же в разоблачении Фрэнка Суинни, которого продолжал считать «Безумным Мясником». Полугодовая слежка не дала никаких результатов, поэтому Несс решил действовать что называется «с открытым забралом». Он пригласил в Кливленд Леонарда Килера, известного чикагского специалиста по полиграфам («детекторам лжи»), который д. б. провести допрос Суинни. В помощь ему были назначены судебный психиатр Ройал Гроссман и уже упоминавшийся в настоящем очерке Дэвил Коулз. Кроме того, Несс решил лично присутствовать на допросе Суинни и присоединился к троице.
Фрэнк Суинни был задержан 20 августа 1938 г. Согласно заранее разработанному плану, детективы повезли его не в полицейское управление, а в самую роскошную гостиницу города, которая называлась «Кливленд-отель». Там в специально оборудованном номере, использовавшемся полицией для конспиративных встречь, начался допрос задержанного, растянувшийся на трое суток.
Суинни объяснили, что в случае его нежелания отвечать на вопросы последует официальный арест и допрос в помещении полицейского управления. Доктор поразмыслил над услышанным и согласился «неофициально поговорить». Благодаря этому согласию, он не мог требовать вызова адвоката, а поскольку допрос проходил в помещении гостиницы, он лишался возможности утверждать в дальнейшем, будто на него оказывалось давление. С одной стороны, Суинни был свободен, в том смысле, что он мог по своему желанию есть, пить и ложиться спать, но с другой — он не мог покинуть номер и отказаться от общения с полицейскими.
К Фрэнку Суинни был применен весь набор полицейских приемов ведения допроса. Его увещевали, ему угрожали, его сознательно путали, провоцировали и издевались (разумеется, словесно). В качестве возможного выхода из сложившейся ситуации ему предлагали покончить с собой, выбросившись из окна, или ударить полицейского, дабы быть застреленным на месте. Суинни, конечно, был растленным и глубоко аморальным человеком, но за эти два дня он натерпелся столько, что его по-человечески жаль. Третий день допросов также начался с двухчасового «разогрева», призванного вывести допрашиваемого из себя, после чего Суинни предложили пройти в спальню, чтобы ответить на вопросы «под полиграфом». До той минуты подозреваемый не знал, что его будут проверять на «детекторе лжи». Упреждая возможный отказ Фрэнка Суинни, начальник полиции заявил, что «после ареста такой допрос все равно состоится, только тогда весь город узнает, что брат конгрессмена Суинни гнусный педераст и убийца. Брат будет Вам благодарен за такую рекламу!»
Фрэнк согласился на допрос. Вся процедура заняла не более пяти минут. Леонард Килер задал Фрэнку Суинни несколько общих, тестовых вопросов, наблюдая за стандартными реакциями организма, после чего последовала основная часть проверки. Она состояла всего из трех вопросов: «Приходилось ли Вам убивать людей?», «Вы убили Эдварда Эндрасси?», «Вы убили Флоренс Полилло?».
Изучив показания своего портативного полиграфа, Килер заявил Нессу, что Суинни похож на того, кого ищет кливлендская полиция. Гроссман был более категоричен, назвав Суинни психопатом, которому суждено отправиться в сумасшедший дом. Элиот Несс, подводя итог допросу, заявил Суинни: «Я считаю, что Вы — Безумный Мясник!» Тот рассмеялся в лицо начальнику полиции:«Тогда докажите это!»
Несс не мог этого сделать. Ни один бы суд не принял к рассмотрению результаты трехдневного допроса в «Кливленд-отеле»; это была чистой воды самодеятельность и начальник полиции понимал это как никто другой. Заключение даже самого компетентного эксперта есть всего лишь его субъективное мнение; не существовало ни одного объективного свидетельства того, что Фрэнк Суинни действительно являлся «кливлендским расчленителем». Но при том Несс был глубоко уверен, что Суинни не должен оставаться на свободе. Поэтому начальник полиции сделал подозреваемому такое предложение: тот отправляется в любую психиатрическую лечебницу закрытого типа и добровольно остается там пожизненно; Суинни можно будет выходить в город, но только по предварительному уведомлению администрации клиники и в сопровождении наряда полиции; в случае несогласия с этим требованием или попытки бегства Суинни будет арестован и помещен в тюрьму. Разумеется, упечь в тюрьму по какому-нибудь незначительному обвинению такую антиобщественную личность, каковой являлся Фрэнк Суинни, особого труда не составляло и сам Суинни это прекрасно понимал.
Выйдя из «Кливленд-отеля» в полдень 23 августа 1938 г., он уже утром 25 августа явился к главврачу психиатрического отделения госпиталя ветеранов войны в Сэндаски и попросил о госпитализации.
Страница 14 из 18
