Утром 26 января 1936 г. Чарльз Пейдж, владелец мясного магазина на Сентрал-авеню в г. Кливленде, штат Огайо, телефонным звонком сообщил в полицию, что им обнаружено тело убитой женщины. По словам Пейджа тело находилось на пересечении 21-й стрит и Сентрал-авеню внутри открытой корзины для перевозки зерна; тело было расчленено и принадлежало цветной женщине.
Добавить в моё избранное
57 мин, 41 сек 13796
Это место на долгие годы стало домом Суинни, там он прожил вплоть до 1955 г., когда психиатрическое отделение перевели в г. Дейтон. Вплоть до самой своей смерти в 1965 г. Фрэнк Суинни находился в этой лечебнице. Изредка он выходил за пределы больницы, проводя на свободе день-два; у ворот его встречал полицейский наряд, который неотступно следовал за ним.
Официальная история «кливлендского расчленителя» этим, собственно, и исчерпывается. Считается, что«тела NN 11 — 12» замыкают список его жертв и после августа 1938 г. преступник более не совершал убийств. Хотя«дело кливлендского расчленителя» не было официально закрыто, расследование с течением времени само по себе заглохло. В самом деле, начальник кливлендской полиции имел прекрасного подозреваемого — Фрэнка Суинни — который в конце-концов оказался хорошо изолирован, а значит сделался неопасен. Так над чем же было ломать голову?
Между тем, с «делом кливлендского расчленителя» напрямую связана длинная цепь событий, которая многими историками криминалистики совершенно незаслуженно рассматривалась вне контекста упомянутого расследования. Как это нередко бывает в исторической науке, за скобки оказались вынесены важные и интересные события, способные во многом повлиять на восприятие происходившего в то время.
Прежде всего, немалый переполох среди детективов, занимавшихся «делом кливлендского расчленителя», вызвало письмо, полученное редакцией местной газеты «Кливленд пресс» в январе 1939 г. Анонимка, опущенная в почтовый ящик в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, была написана от имени«Безумного Мясника». Автор объявлял себя Пастером, спасающим мир от человеческой чумы, и обещал продолжить убийства. Хотя в это самое время Фрэнк Суинни благополучно лечился в госпитале ветеранов войны (что, казалось бы, позволяло не беспокоиться насчет возможности исполнения анонимных угроз), отдел расследования убийств самым серьезным образом отнесся к полученной анонимке. Это заставляет думать, что с среде профессиональных сыщиков, посвященных в перипетии расследования, версия Элиота Несса о разоблачении «Безумного Мясника» вызывала немалый скепсис.
В августе 1939 г. по доносу информатора кливлендская полиция арестовала некоего Фрэнка Доллежаля. Его обвинили в преступлениях… «Безумного Мясника», в частности, в убийствах Полилло и Эндрасси. Это был очень примечательный арест, поскольку никто из кливлендских полицейских не удосужился поставить вопрос об одновременном освобождении из психушки Фрэнка Суинни (ведь тот попал в жёлтый дом как раз на том основании, что в этих же самый убийствах подозревали его… Доллежаль не имел брата-конгрессмена и потому с ним особо не церемонились; он попал в настоящий полицейский конвейр и быстро признался в убийстве Полилло.
При обыске его дома были обнаружены окровавленные ножи, а между кафельной плиткой и ванной, установленной на кухне рядом с плитой, оказалась найдена человеческая кровь. Полиция отыскала свидетелей, которые соглашались подтвердить под присягой, что Доллежаль поддерживал интимные отношения с Поллило и был знаком с Эндрасси. Последнему он, вроде бы, не раз проигрывал в карты незначительные суммы денег.
Фрэнка Доллежаля предъявили журналистам и официально объявили, что теперь-то уж в деле «кливлендского расчленителя» можно ставить точку. Если вспомнить, что«первой точкой» в этом деле оказался Фрэнк Суинни, то подобное заявление рождало определеный скепсис. Скепсис этот перерастает в откровенное недоверие официальной версии, если принять во внимание, что в скором времени Доллежаль покончил с собой, повесившись в камере на собственных подтяжках. Сначала официальная версия его гибели сводилась к тому, что над«Безумным Мясником» устроили самосуд сокамерники, однако, журналисты быстро выяснилось, что Доллежаль всё время содержался в одиночной камере. Когда под давлением прессы полиции пришлось огласить результаты аутопсии, оказалось, что погибший имел переломы четырех ребер, а также внутренние кровоизлияния в печени и лёгких. Факт прижизненного причинения ему тяжелых побоев не вызывал сомнений. Сделать это могли только полицейские. Кроме того, было непонятно, откуда у Доллежаля появились подтяжки: их должны были изъять при заключении под стражу.
Официальное расследование так и не пролило свет на обстоятельства смерти Фрэнка Доллежаля: то ли он действительно покончил с собой, устрашившись тягости сделанных признаний, то ли его убили полицейские, опасаясь возможных разоблачений со стороны потерпевшего в будущем. Не подлежит сомнению, что кливлендская полиция сыграла в «деле Доллежаля» самую мрачную роль, причем власти сделали всё от них возможное, чтобы спустить внутреннее расследование на тормозах. Фактически за смерть этого человека никто из полицейских не ответил.
Между тем, Фрэнк Доллежаль был отнюдь не единственным человеком, пострадавшим от ретивости полиции. В 1940 г. в поле зрения Элиота Несса попал некий Гейлорд Сандхейм, сын богатого кливлендского торговца тканями.
Официальная история «кливлендского расчленителя» этим, собственно, и исчерпывается. Считается, что«тела NN 11 — 12» замыкают список его жертв и после августа 1938 г. преступник более не совершал убийств. Хотя«дело кливлендского расчленителя» не было официально закрыто, расследование с течением времени само по себе заглохло. В самом деле, начальник кливлендской полиции имел прекрасного подозреваемого — Фрэнка Суинни — который в конце-концов оказался хорошо изолирован, а значит сделался неопасен. Так над чем же было ломать голову?
Между тем, с «делом кливлендского расчленителя» напрямую связана длинная цепь событий, которая многими историками криминалистики совершенно незаслуженно рассматривалась вне контекста упомянутого расследования. Как это нередко бывает в исторической науке, за скобки оказались вынесены важные и интересные события, способные во многом повлиять на восприятие происходившего в то время.
Прежде всего, немалый переполох среди детективов, занимавшихся «делом кливлендского расчленителя», вызвало письмо, полученное редакцией местной газеты «Кливленд пресс» в январе 1939 г. Анонимка, опущенная в почтовый ящик в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, была написана от имени«Безумного Мясника». Автор объявлял себя Пастером, спасающим мир от человеческой чумы, и обещал продолжить убийства. Хотя в это самое время Фрэнк Суинни благополучно лечился в госпитале ветеранов войны (что, казалось бы, позволяло не беспокоиться насчет возможности исполнения анонимных угроз), отдел расследования убийств самым серьезным образом отнесся к полученной анонимке. Это заставляет думать, что с среде профессиональных сыщиков, посвященных в перипетии расследования, версия Элиота Несса о разоблачении «Безумного Мясника» вызывала немалый скепсис.
В августе 1939 г. по доносу информатора кливлендская полиция арестовала некоего Фрэнка Доллежаля. Его обвинили в преступлениях… «Безумного Мясника», в частности, в убийствах Полилло и Эндрасси. Это был очень примечательный арест, поскольку никто из кливлендских полицейских не удосужился поставить вопрос об одновременном освобождении из психушки Фрэнка Суинни (ведь тот попал в жёлтый дом как раз на том основании, что в этих же самый убийствах подозревали его… Доллежаль не имел брата-конгрессмена и потому с ним особо не церемонились; он попал в настоящий полицейский конвейр и быстро признался в убийстве Полилло.
При обыске его дома были обнаружены окровавленные ножи, а между кафельной плиткой и ванной, установленной на кухне рядом с плитой, оказалась найдена человеческая кровь. Полиция отыскала свидетелей, которые соглашались подтвердить под присягой, что Доллежаль поддерживал интимные отношения с Поллило и был знаком с Эндрасси. Последнему он, вроде бы, не раз проигрывал в карты незначительные суммы денег.
Фрэнка Доллежаля предъявили журналистам и официально объявили, что теперь-то уж в деле «кливлендского расчленителя» можно ставить точку. Если вспомнить, что«первой точкой» в этом деле оказался Фрэнк Суинни, то подобное заявление рождало определеный скепсис. Скепсис этот перерастает в откровенное недоверие официальной версии, если принять во внимание, что в скором времени Доллежаль покончил с собой, повесившись в камере на собственных подтяжках. Сначала официальная версия его гибели сводилась к тому, что над«Безумным Мясником» устроили самосуд сокамерники, однако, журналисты быстро выяснилось, что Доллежаль всё время содержался в одиночной камере. Когда под давлением прессы полиции пришлось огласить результаты аутопсии, оказалось, что погибший имел переломы четырех ребер, а также внутренние кровоизлияния в печени и лёгких. Факт прижизненного причинения ему тяжелых побоев не вызывал сомнений. Сделать это могли только полицейские. Кроме того, было непонятно, откуда у Доллежаля появились подтяжки: их должны были изъять при заключении под стражу.
Официальное расследование так и не пролило свет на обстоятельства смерти Фрэнка Доллежаля: то ли он действительно покончил с собой, устрашившись тягости сделанных признаний, то ли его убили полицейские, опасаясь возможных разоблачений со стороны потерпевшего в будущем. Не подлежит сомнению, что кливлендская полиция сыграла в «деле Доллежаля» самую мрачную роль, причем власти сделали всё от них возможное, чтобы спустить внутреннее расследование на тормозах. Фактически за смерть этого человека никто из полицейских не ответил.
Между тем, Фрэнк Доллежаль был отнюдь не единственным человеком, пострадавшим от ретивости полиции. В 1940 г. в поле зрения Элиота Несса попал некий Гейлорд Сандхейм, сын богатого кливлендского торговца тканями.
Страница 15 из 18
