Джанет Фэй, 66-летняя вдова из города Олбани, штат Нью-Йорк, была ревностной католичкой, поэтому когда летом 1948 г. решила заняться поисками нового спутника жизни, то отнеслась к предстоящему выбору очень ответственно. В июне 1948 г. она подала объявление с предложением «знакомства с серьёзными намерениями» в журнал«Клуб одиноких сердец матушки Дайнен». Несмотря на несколько старомодное название этот журнал был широко известен в США и тысячи одиноких мужчин и женщин благодаря ему каждый год успешно устраивали свои судьбы. Почти пять месяцев Джанет Фэй изучала поступавшую в её абонентский ящик корреспонденцию, игнорировала одни письма и вступала в продолжительную переписку с авторами других. Она не спешила встречаться с неизвестными мужчинами, поскольку была женщиной очень состоятельной и опасалась «охотников за приданым».
Добавить в моё избранное
50 мин, 56 сек 10461
Когда встал вопрос об убийстве Джанет Фэй, обвиняемая сказала, что события того дня запечатлелись в её памяти «словно в тумане», она мало что помнит, поскольку была не в себе. А потому, сказать точно, кто же именно задушил Джанет Фэй, она сейчас уже не может. Такой ответ, пожалуй, следует признать самым разумным из всех возможных, хотя и абсолютно недостоверным.
В ходе трёхдневного допроса Марты Бек обвинитель уделил много внимания отношениям обвиняемой с Рамоном Фернандесом, в том числе и сексуальной стороне этой связи. В ходе расспросов прокурора, касавшихся порой весьма интимных нюансов, несколько женщин покинули зал заседаний, не желая выслушивать вещи, казавшиеся им скабрезными. Марта Бек повторила свои прежние рассказы об изнасилованиях братом в детстве, на что прокурор тут же заметил, что её матери ничего об этом не было известно. Действительно, после допроса Марты обвинение пригласило для дачи показаний её мать, которая заявила, что прежде никогда не слышала историю об изнасилованиях дочери. Кроме того, Марта утверждала, будто в детские и отроческие годы сильно страдала от нелюбви окружающих и даже 6 раз пыталась покончить с собою (и это заявление мать впоследствии также дезавуировала).
В целом, Марта Бек пыталась изобразить из себя этакого «рыцаря печального образа» в женской ипостаси, страдавшего всю жизнь от человеческой неприязни, но роль свою до конца не выдержала. Когда допрос коснулся умения Рамона Фернандеса располагать к себе одиноких женщин, Марта стала хихикать, затем, не сдержавшись, пренебрежительно отозвалась о жертвах её любовника, назвав их«эти дурочки». Обвинитель, разумеется, немедленно воспользовался ошибками Бек и протокол судебного заседания зафиксировал его реакцию на хихиканье обвиняемой: «Чему вы улыбаетесь? Вам это кажется смешным?» В целом же, можно сказать, что Марте не хватило ни ума, ни такта выдержать выбранную линию поведения до конца. Это, кстати, убеждает в том, что стратегия защиты целиком была разработана адвокатом и ни в малейшей степени не отвечала собственным убеждениям обвиняемой.
После трёхдневного допроса Марты Бек последовали допросы её матери и родственников Джанет Фэй.
В продолжительных заключительных речах обвинителя и адвоката, каждая из которых длилась два заседания, содержались диаметрально противоположные оценки процессу. Обвинитель заявил, что суд «исчерпывающе доказал вину обвиняемых» и те«своекорыстные мотивы», которыми они руководствовались. Эдвард Робинсон-младший попросил присяжных утвердить вердикт, квалифицировавший убийство Джанет Фэй как убийство 1-й степени (совершённое по сговору группой лиц с особой жестокостью); подобная квалификация позволяла приговорить обвиняемых к смертной казни. Как на отягчающее вину обстоятельство окружной прокурор указал то, что никто из обвиняемых не продемонстрировал «даже тени раскаяния или хотя бы сожаления о содеянном». Защитник, напротив, заявил в своей речи, что обвинение так и не разделило групповую ответственность двух обвиняемых на персональную вину каждого и, соответственно, эту вину не доказало. Как на смягчающее обстоятельство Розенберг указал то, что виновность Фернандеса и Бек выводилась обвинением из их собственных признаний; без подобных признаний «прокурор даже не доказал бы причастность обвиняемых к этому делу».
18 августа судья закрыл прения сторон и обратился к присяжным с весьма пространной, более чем пятичасовой напутственной речью, в которой напомнил узловые моменты процесса.
Около 22 часов жюри удалилось для обсуждения вердикта. Вскоре после полуночи присяжные вернулись в зал и попросили огласить им текст протокола, подписанного Рамоном Фернандесом 1 марта 1949 г. в округе Кук, штат Мичиган. Хотя просьба эта прямо противоречила духу и букве закона, судья Пекора разрешил секретарю прочитать упомянутый протокол от начала до конца. Чтение заняло около двух часов, после чего присяжные вновь удалились в совещательную комнату.
В 8.30 19 августа члены жюри вернулись в зал с готовым вердиктом, согласно которому обвиняемые признавались виновными в убийстве 1-й степени без рекомендации по снисхождению. По американским законам суждение жюри д. б. обязательно единогласным, а значит, все 12 присяжных сошлись в том, что вина Фернандеса и Бек признавалась безусловно доказанной.
22 августа 1949 г. судья огласил приговор: оба обвиняемые осуждались на смертную казнь на электрическом стуле не позднее первой декады октября того же года.
Рамон и Марта были направлены в тюрьму «Синг-Синг», где заняли одиночные камеры в коридоре для смертников. Хотя камеры не являлись соседними, тем не менее подельники имели возможность переговариваться. По рассказам тюремщиков, в первые дни после прибытия в «Синг-Синг» Фернандес и Бек отчаянно ругались, немало веселя тем самым своих соседей: Рамон и Марта обвиняли друг друга в том, что их осудили столь сурово. В письмах матери Марта Бек называла своего бывшего возлюбленного не иначе как«крыса».
В ходе трёхдневного допроса Марты Бек обвинитель уделил много внимания отношениям обвиняемой с Рамоном Фернандесом, в том числе и сексуальной стороне этой связи. В ходе расспросов прокурора, касавшихся порой весьма интимных нюансов, несколько женщин покинули зал заседаний, не желая выслушивать вещи, казавшиеся им скабрезными. Марта Бек повторила свои прежние рассказы об изнасилованиях братом в детстве, на что прокурор тут же заметил, что её матери ничего об этом не было известно. Действительно, после допроса Марты обвинение пригласило для дачи показаний её мать, которая заявила, что прежде никогда не слышала историю об изнасилованиях дочери. Кроме того, Марта утверждала, будто в детские и отроческие годы сильно страдала от нелюбви окружающих и даже 6 раз пыталась покончить с собою (и это заявление мать впоследствии также дезавуировала).
В целом, Марта Бек пыталась изобразить из себя этакого «рыцаря печального образа» в женской ипостаси, страдавшего всю жизнь от человеческой неприязни, но роль свою до конца не выдержала. Когда допрос коснулся умения Рамона Фернандеса располагать к себе одиноких женщин, Марта стала хихикать, затем, не сдержавшись, пренебрежительно отозвалась о жертвах её любовника, назвав их«эти дурочки». Обвинитель, разумеется, немедленно воспользовался ошибками Бек и протокол судебного заседания зафиксировал его реакцию на хихиканье обвиняемой: «Чему вы улыбаетесь? Вам это кажется смешным?» В целом же, можно сказать, что Марте не хватило ни ума, ни такта выдержать выбранную линию поведения до конца. Это, кстати, убеждает в том, что стратегия защиты целиком была разработана адвокатом и ни в малейшей степени не отвечала собственным убеждениям обвиняемой.
После трёхдневного допроса Марты Бек последовали допросы её матери и родственников Джанет Фэй.
В продолжительных заключительных речах обвинителя и адвоката, каждая из которых длилась два заседания, содержались диаметрально противоположные оценки процессу. Обвинитель заявил, что суд «исчерпывающе доказал вину обвиняемых» и те«своекорыстные мотивы», которыми они руководствовались. Эдвард Робинсон-младший попросил присяжных утвердить вердикт, квалифицировавший убийство Джанет Фэй как убийство 1-й степени (совершённое по сговору группой лиц с особой жестокостью); подобная квалификация позволяла приговорить обвиняемых к смертной казни. Как на отягчающее вину обстоятельство окружной прокурор указал то, что никто из обвиняемых не продемонстрировал «даже тени раскаяния или хотя бы сожаления о содеянном». Защитник, напротив, заявил в своей речи, что обвинение так и не разделило групповую ответственность двух обвиняемых на персональную вину каждого и, соответственно, эту вину не доказало. Как на смягчающее обстоятельство Розенберг указал то, что виновность Фернандеса и Бек выводилась обвинением из их собственных признаний; без подобных признаний «прокурор даже не доказал бы причастность обвиняемых к этому делу».
18 августа судья закрыл прения сторон и обратился к присяжным с весьма пространной, более чем пятичасовой напутственной речью, в которой напомнил узловые моменты процесса.
Около 22 часов жюри удалилось для обсуждения вердикта. Вскоре после полуночи присяжные вернулись в зал и попросили огласить им текст протокола, подписанного Рамоном Фернандесом 1 марта 1949 г. в округе Кук, штат Мичиган. Хотя просьба эта прямо противоречила духу и букве закона, судья Пекора разрешил секретарю прочитать упомянутый протокол от начала до конца. Чтение заняло около двух часов, после чего присяжные вновь удалились в совещательную комнату.
В 8.30 19 августа члены жюри вернулись в зал с готовым вердиктом, согласно которому обвиняемые признавались виновными в убийстве 1-й степени без рекомендации по снисхождению. По американским законам суждение жюри д. б. обязательно единогласным, а значит, все 12 присяжных сошлись в том, что вина Фернандеса и Бек признавалась безусловно доказанной.
22 августа 1949 г. судья огласил приговор: оба обвиняемые осуждались на смертную казнь на электрическом стуле не позднее первой декады октября того же года.
Рамон и Марта были направлены в тюрьму «Синг-Синг», где заняли одиночные камеры в коридоре для смертников. Хотя камеры не являлись соседними, тем не менее подельники имели возможность переговариваться. По рассказам тюремщиков, в первые дни после прибытия в «Синг-Синг» Фернандес и Бек отчаянно ругались, немало веселя тем самым своих соседей: Рамон и Марта обвиняли друг друга в том, что их осудили столь сурово. В письмах матери Марта Бек называла своего бывшего возлюбленного не иначе как«крыса».
Страница 13 из 15
