Смертная казнь в самодержавной России применялась очень ограниченно. Лишь тяжкие государственные преступления могли привести подсудимого к смертному приговору суда. Именно очевидная необходимость осуждения террористов на смерть вызвала запрет в 1878 г. на рассмотрение судом присяжных заседателей дел, связанных с террором. Оправдание 31 марта 1878 г. судом присяжных террористки В.И. Засулич наглядно продемонстрировало администрации, что такой суд не может быть эффективным инструментом подавления политического террора.
Добавить в моё избранное
8 мин, 3 сек 10928
«Западней» назывался люк, который после выбивания из — под него подпорок проваливался под весом смертника. Стоящего на«западне» человека палач продолжал удерживать за плечи, подпорки«западни» всегда выбивал помощник.
Смертникам на эшафоте не связывали руки за спиной и никогда их не ставили на табуретки, как это иногда показывают в кинофильмах. Понятно, что редкий смертник отказал бы себе в последнем удовольствии послать такую табутетку добрым пинком на головы стоящих перед эшафотом солдат.
Некоторые приговоренные просили палача не одевать на них саван и сами набрасывали на себя петлю. Обычно палачи не отказывали в таких просьбах. Следует помнить, что работа палаческая есть убийство, деяние, с точки зрения православного человека не менее греховное, чем само то преступление, за которое виновного казнят. Поэтому, если был шанс не брать этот грех на душу, то палачи старались такой шанс использовать. Каторжанская администрация закрывала глаза на такого рода отступления от правил.
Примером подобного отступления может служить история с известным грабителем Пазульским, который попросил казнить его без савана, сам набросил на шею петлю и взошел на «западню». И после этого, кстати, был помилован.
В свое время получили известность обстоятельства казни в 1890 г. некоего ссыльнокаторжного Кучерянского, приговоренного к повешению за нанесение ран смотрителю Александровской кандальной тюрьмы Шишкову. Накануне казни приговоренный добыл нож, нанес себе сильный порез шеи, но самоубийство не удалось; врач наложил ему повязку и остановил кровотечение. Выведенный к эшафоту Кучерянский дождался, когда его раскуют, после чего сорвал с шеи повязку и, перекрывая барабанный бой, стал кричать присутствовавшим арестантам, чтобы они следовали его примеру и убивали конвоиров. На эшафоте он сопротивлялся палачу Комлеву и продолжал кричать до тех самых пор, пока под ним не провалилась «западня». Последние слова его были: «Не робейте, братцы, смерть легка, веревка — тонка!»
Но даже и после этой казни руки смертникам связывать не стали, полагая, очевидно, что это явится нарушением русской традиции.
Смертникам на эшафоте не связывали руки за спиной и никогда их не ставили на табуретки, как это иногда показывают в кинофильмах. Понятно, что редкий смертник отказал бы себе в последнем удовольствии послать такую табутетку добрым пинком на головы стоящих перед эшафотом солдат.
Некоторые приговоренные просили палача не одевать на них саван и сами набрасывали на себя петлю. Обычно палачи не отказывали в таких просьбах. Следует помнить, что работа палаческая есть убийство, деяние, с точки зрения православного человека не менее греховное, чем само то преступление, за которое виновного казнят. Поэтому, если был шанс не брать этот грех на душу, то палачи старались такой шанс использовать. Каторжанская администрация закрывала глаза на такого рода отступления от правил.
Примером подобного отступления может служить история с известным грабителем Пазульским, который попросил казнить его без савана, сам набросил на шею петлю и взошел на «западню». И после этого, кстати, был помилован.
В свое время получили известность обстоятельства казни в 1890 г. некоего ссыльнокаторжного Кучерянского, приговоренного к повешению за нанесение ран смотрителю Александровской кандальной тюрьмы Шишкову. Накануне казни приговоренный добыл нож, нанес себе сильный порез шеи, но самоубийство не удалось; врач наложил ему повязку и остановил кровотечение. Выведенный к эшафоту Кучерянский дождался, когда его раскуют, после чего сорвал с шеи повязку и, перекрывая барабанный бой, стал кричать присутствовавшим арестантам, чтобы они следовали его примеру и убивали конвоиров. На эшафоте он сопротивлялся палачу Комлеву и продолжал кричать до тех самых пор, пока под ним не провалилась «западня». Последние слова его были: «Не робейте, братцы, смерть легка, веревка — тонка!»
Но даже и после этой казни руки смертникам связывать не стали, полагая, очевидно, что это явится нарушением русской традиции.
Страница 3 из 3
