Жил-был принц. Самый обыкновенный. В меру богатый, симпатичный, добрый и храбрый. И в том, собственно, и заключалась его главная проблема. Сейчас ведь как? Прекрасные принцы не популярны. Всем подавай чудовищ, монстров всяких, орков, вампиров, оборотней. Злодеев, в конце концов. За плохими парнями очередь из принцесс, а что делать обычным принцам, не склонным к садизму и не имеющим даже элементарных психических отклонений?
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 13604
Живот подтянут. Благородную желтизну с лица как рукой сняло. Обаятельная отдышка пропала. Гадко смотреть.
Огорчился принц, взял остаток средств, и пошел дальше. Обратился к волшебнице, с загадочным именем Яга. Она его споить пыталась, и учила, как русским духом пахнуть. А потом плюнула, рукой махнула, сказала, что, видать, корни у него немецкие, только и знает, что мыться да закусывать.
— Не выйдет из тебя толк, — и послала на все четыре стороны, вернее на три буквы.
Совсем почти отчаялся принц. Брел по лесу, брел, пока не встретил ведьму — класс: средне-европейские, вид: особо пакостные, подвид: инквизицией не допаленные, из тех, что на метле голыми летают.
Он как ее увидел, так все внутри него и перевернулось. Идет такая — попой виляет, ежиков пинает, каблуки по сорок сантиметров, а сама метр с кепкой, волосы рыжие, глаза бесстыжие. В общем — бесила она его очень, а вот чем — не понятно. А как заговорила, так ему сразу захотелось то ли напиться, то ли в морду кому-нибудь дать.
— А ты, я вижу, совсем безнадежный. Весь такой правильный у нас, добренький. Небось, носочки свои стираешь и нищим подаешь. Вижу я, почему это тебя в наш лес занесло.
— Карты накануне раскинула? В шар хрустальный смотрела? Или какое другое гадание?
— Да нет! На лбу у тебя все написано! Нет в тебе огонька, и никто тебя не любит. Вот и бегаешь, то по феям, то по ведьмам. А ведь такому, как ты, и приворот не поможет. Изнутри оно идет! Изнутри — тьма эта вся, которая женщин с ума сводит.
Разозлился принц, покраснел весь. Вот это ж надо, парой слов и так выбесить! Отошел в сторонку, в сердцах пень принялся пинать. А под пнем гном жил. Вылез бородатый, и давай принца матом крыть:
— Етить тебя! Пошто домик рушишь?!
Ну а принц ему в ответ пару ласковых. Так, слово за слово, сцепился с гномом, повыдергивал ему бороду. Полегчало.
Даже ответ ведьме достойный придумал: «На себя посмотри!», вернулся, рот открыл, а она ему:
— Ну что? Впервые карлика избил? Ты же у нас образец сдержанности и порядочности. Как ты мог? Тебя же теперь совесть замучает, вот прям вижу, как ты ему отступные платишь, чтобы он в суд на тебя не подал. Я же говорю — безнадега сплошная. В монастырь тебе надо, дружочек. Там только таких, как ты, и примечают.
Совсем у принца крышу сорвало, чуть кровь носом не пошла. Психанул он, пошел пряничный домик первой колдуньи доел. Пока жевал, решил ведьме показать, где раки зимуют. Вернулся, забыл про зимовку, а о раках думал только в единственном числе и творительном падеже, потому что ведьма переоделась, а в этом платье декольте глубже.
— Ой, не могу, какой же ты туфячек-милашка. Тебе бы вместо шиншилы в клетке сидеть. Хочешь в шиншилку тебя превращу?
Взял принц себя в руки, и сказал твердо:
— Ну… э-э-э… это… Возьми меня!
— Прямо здесь, что ли? Решил стать плохим мальчиком?
— Возьми меня на исправление, я хотел сказать… Сделай из меня чудовище! Я уже и к крестной фее ходил и к другим представителям магической мафии.
— Ну ладно, — говорит ведьма, — может у меня что-нибудь и выйдет.
И стал принц у ведьмы жить. Что ни день — то нервный срыв. Ведьма то суп специально пересолит, то по поводу его роста шутки отпускает. В общем, травила она ему жизнь знатно.
Весь день где-то шляется, вечером вернется, а от нее то русским духом несет, то французским мужским одеколоном, то инквизиторским костром.
— Вот, что ты за человек, ведьма?! Ты же обещала обо мне позаботиться. А вместо этого — изменяешь, портишь жизнь и пьешь кровь совсем другим, посторонним мужчинам!
А дальше, всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Понял принц, что разрывают его страсти и внутренние противоречия — уже и сам с собою говорить начал, да что там говорить — ругаться! Все чаще ходил гномам морды бить, вначале все с тем же отношения выяснял, потом его родичи подтянулись. Все изощреннее придумывал ложь, когда первая колдунья его встречала и спрашивала:
— А ты случайно не знаешь, кто съел мой пряничный домик?
Ведьма его по сто раз на день до состояния аффекта доводила, а он в этом состоянии себя совершенно не контролировал.
Так прошел год. Нажил за это время принц тридцать три врага, четыре нервных срыва, шесть возбужденных уголовных дел, прогрессирующую паранойю и роковую любовь. И понял он две вещи, что по-настоящему сильно любят только тех женщин, которые вдохновляют на плохие вещи, и что даже в самом обычном принце можно отыскать внутреннее чудовище, ну или стаю чудовищ, если за дело берется истинная ведьма.
А потом они поженились, и ведьма превратила его в жабу, или это он сам превратился в монстра и съел ее… точно не известно, одним словом — все закончилось счастливо!
Огорчился принц, взял остаток средств, и пошел дальше. Обратился к волшебнице, с загадочным именем Яга. Она его споить пыталась, и учила, как русским духом пахнуть. А потом плюнула, рукой махнула, сказала, что, видать, корни у него немецкие, только и знает, что мыться да закусывать.
— Не выйдет из тебя толк, — и послала на все четыре стороны, вернее на три буквы.
Совсем почти отчаялся принц. Брел по лесу, брел, пока не встретил ведьму — класс: средне-европейские, вид: особо пакостные, подвид: инквизицией не допаленные, из тех, что на метле голыми летают.
Он как ее увидел, так все внутри него и перевернулось. Идет такая — попой виляет, ежиков пинает, каблуки по сорок сантиметров, а сама метр с кепкой, волосы рыжие, глаза бесстыжие. В общем — бесила она его очень, а вот чем — не понятно. А как заговорила, так ему сразу захотелось то ли напиться, то ли в морду кому-нибудь дать.
— А ты, я вижу, совсем безнадежный. Весь такой правильный у нас, добренький. Небось, носочки свои стираешь и нищим подаешь. Вижу я, почему это тебя в наш лес занесло.
— Карты накануне раскинула? В шар хрустальный смотрела? Или какое другое гадание?
— Да нет! На лбу у тебя все написано! Нет в тебе огонька, и никто тебя не любит. Вот и бегаешь, то по феям, то по ведьмам. А ведь такому, как ты, и приворот не поможет. Изнутри оно идет! Изнутри — тьма эта вся, которая женщин с ума сводит.
Разозлился принц, покраснел весь. Вот это ж надо, парой слов и так выбесить! Отошел в сторонку, в сердцах пень принялся пинать. А под пнем гном жил. Вылез бородатый, и давай принца матом крыть:
— Етить тебя! Пошто домик рушишь?!
Ну а принц ему в ответ пару ласковых. Так, слово за слово, сцепился с гномом, повыдергивал ему бороду. Полегчало.
Даже ответ ведьме достойный придумал: «На себя посмотри!», вернулся, рот открыл, а она ему:
— Ну что? Впервые карлика избил? Ты же у нас образец сдержанности и порядочности. Как ты мог? Тебя же теперь совесть замучает, вот прям вижу, как ты ему отступные платишь, чтобы он в суд на тебя не подал. Я же говорю — безнадега сплошная. В монастырь тебе надо, дружочек. Там только таких, как ты, и примечают.
Совсем у принца крышу сорвало, чуть кровь носом не пошла. Психанул он, пошел пряничный домик первой колдуньи доел. Пока жевал, решил ведьме показать, где раки зимуют. Вернулся, забыл про зимовку, а о раках думал только в единственном числе и творительном падеже, потому что ведьма переоделась, а в этом платье декольте глубже.
— Ой, не могу, какой же ты туфячек-милашка. Тебе бы вместо шиншилы в клетке сидеть. Хочешь в шиншилку тебя превращу?
Взял принц себя в руки, и сказал твердо:
— Ну… э-э-э… это… Возьми меня!
— Прямо здесь, что ли? Решил стать плохим мальчиком?
— Возьми меня на исправление, я хотел сказать… Сделай из меня чудовище! Я уже и к крестной фее ходил и к другим представителям магической мафии.
— Ну ладно, — говорит ведьма, — может у меня что-нибудь и выйдет.
И стал принц у ведьмы жить. Что ни день — то нервный срыв. Ведьма то суп специально пересолит, то по поводу его роста шутки отпускает. В общем, травила она ему жизнь знатно.
Весь день где-то шляется, вечером вернется, а от нее то русским духом несет, то французским мужским одеколоном, то инквизиторским костром.
— Вот, что ты за человек, ведьма?! Ты же обещала обо мне позаботиться. А вместо этого — изменяешь, портишь жизнь и пьешь кровь совсем другим, посторонним мужчинам!
А дальше, всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Понял принц, что разрывают его страсти и внутренние противоречия — уже и сам с собою говорить начал, да что там говорить — ругаться! Все чаще ходил гномам морды бить, вначале все с тем же отношения выяснял, потом его родичи подтянулись. Все изощреннее придумывал ложь, когда первая колдунья его встречала и спрашивала:
— А ты случайно не знаешь, кто съел мой пряничный домик?
Ведьма его по сто раз на день до состояния аффекта доводила, а он в этом состоянии себя совершенно не контролировал.
Так прошел год. Нажил за это время принц тридцать три врага, четыре нервных срыва, шесть возбужденных уголовных дел, прогрессирующую паранойю и роковую любовь. И понял он две вещи, что по-настоящему сильно любят только тех женщин, которые вдохновляют на плохие вещи, и что даже в самом обычном принце можно отыскать внутреннее чудовище, ну или стаю чудовищ, если за дело берется истинная ведьма.
А потом они поженились, и ведьма превратила его в жабу, или это он сам превратился в монстра и съел ее… точно не известно, одним словом — все закончилось счастливо!
Страница 2 из 2
