Описанию расследования убийств А. Чикатило посвящено множество книг и статей. В одних делается акцент на работе оперативно-следственной группы, в других анализируется биография самого убийцы, в третьих в центре внимания находятся процессы формирования девиантного поведения…
Добавить в моё избранное
33 мин, 23 сек 17973
В конце концов, нужно было ответить на главный вопрос «Кто же поймал Чикатило?» Поэтому сенсационные и весьма своевременные признания Чикатило явились очень удобным случаем, чтобы четко расставить акценты и выявить, кто же был настоящим героем в этом расследовании, а кто преступником в милицейской форме.
Несмотря на то, что в распоряжении следствия изначально были только чистосердечные признания Чикатило в совершении Шахтинского убийства 1978 года, Костоев с невероятной энергией берется за то чтобы доказать невиновность Кравченко. Казалось бы, весьма похвальное стремление и в другой ситуации стоило бы отдать должное принципиальности, высокому профессионализму и нравственным качествам следователя, который стремиться наказать настоящего преступника и оправдать невиновного, но в данной ситуации совершенно непонятно к чему такая спешка?
— Осужденный Кравченко уже 7 лет как расстрелян и никакие усилия следователя не смогут его воскресить;
— Сомнительно, что Костоев пытался восстановить доброе имя Кравченко, особенно если учесть, что до несправедливого обвинения в убийстве Закотновой, Кравченко в 1970 году действительно изнасиловал и убил несовершеннолетнюю девочку. Этот факт никуда не денешь: Кравченко — убийца. О какой уж тут репутации кристально честного человека можно говорить;
— Рассуждать о том пытался ли Костоев изобличить настоящего преступника Чикатило с помощью именно данного эпизода с убийством Закотновой, тоже странно. Чикатило к тому времени был уже пойман и признался не в одном десятке убийств. Он был уже надежно изолирован от общества.
К чему же такая спешка, если от этого не зависит ни жизнь невинно осужденного, ни возможность в кратчайшие сроки поймать особо опасного преступника?
Тем не менее, все свои усилия Костоев направляет именно на этот эпизод, перепоручая дальнейшую работу с Чикатило своим помощникам. Насколько важным для Костоева был данный момент расследования говорит и такой, казалось бы, незначительный факт, что даже в своих мемуарах рассказу о деле Кравченко он уделяет гораздо больше внимания, чем самому расследованию убийств в лесополосах, которым он занимался без существенных результатов на протяжении 5 лет, причем в течение этого времени в тех же лесополосах погибли еще 19 человек. И далеко не все эти случаи были приобщены Костоевым к делу, если уж говорить точнее, то только 6 из этих эпизодов рассматривались в рамках расследования убийств в лесополосах.
Первый протест на смертный приговор Кравченко, написанный мной и представленный прокурором России в Верховный суд, был отвергнут. Причем, как мне показалось, не без некоторого злорадства, мол, занимайтесь лучше своими делами. Но я тут же подал второй, дополнив его новыми доказательствами невиновности Кравченко. К этому времени я уже имел показания Чикатило, в которых детально описывалось его первое убийство. Кроме того, теперь, по прошествии более десятка лет, вдова Кравченко и ее подруга Татьяна Гусакова подробно рассказали, что изменили свои первоначальные показания под давлением следствия. Можно было доказать наконец, что сокамерника Александра, некоего М., уголовника и убийцу, подсадили к нему специально, чтобы тот выбил из упрямца нужное признание.
Казалось бы, ну что может быть логичней, чем отменить несправедливый приговор: ведь найден же подлинный убийца! (Что Чикатило подлинный убийца Костоев уже решил сам, не дожидаясь приговора суда!!! — прим. авт) Но у Верховного суда была своя, не пробиваемая никакой логикой позиция. Короче, снова отказ, со ссылкой на то, что в деле Кравченко нарушений не допущено. Я понимал только одно: никто в Верховном суде этого дела толком не читал. И отменить — только подумайте! — смертный приговор — это значило открыто признать, что допущена трагическая ошибка и казнен невиновный! А раз так, надо немедленно ставить вопрос о персональной ответственности работников милиции, прокуратуры и, наконец — судов нескольких инстанций.
И тогда я решил написать протест не по вновь открывшимся обстоятельствам, а в порядке надзора. Имени Чикатило я вообще не упоминал, а стал методично, факт за фактом, громить дело Кравченко. Теперь уже независимо от вновь открывшихся обстоятельств, которые так, видимо, напугали кое-кого из судей. Необходимо было снять с давнего дела нагромождения лжи и открыть истину.
…
Несмотря на то, что в распоряжении следствия изначально были только чистосердечные признания Чикатило в совершении Шахтинского убийства 1978 года, Костоев с невероятной энергией берется за то чтобы доказать невиновность Кравченко. Казалось бы, весьма похвальное стремление и в другой ситуации стоило бы отдать должное принципиальности, высокому профессионализму и нравственным качествам следователя, который стремиться наказать настоящего преступника и оправдать невиновного, но в данной ситуации совершенно непонятно к чему такая спешка?
— Осужденный Кравченко уже 7 лет как расстрелян и никакие усилия следователя не смогут его воскресить;
— Сомнительно, что Костоев пытался восстановить доброе имя Кравченко, особенно если учесть, что до несправедливого обвинения в убийстве Закотновой, Кравченко в 1970 году действительно изнасиловал и убил несовершеннолетнюю девочку. Этот факт никуда не денешь: Кравченко — убийца. О какой уж тут репутации кристально честного человека можно говорить;
— Рассуждать о том пытался ли Костоев изобличить настоящего преступника Чикатило с помощью именно данного эпизода с убийством Закотновой, тоже странно. Чикатило к тому времени был уже пойман и признался не в одном десятке убийств. Он был уже надежно изолирован от общества.
К чему же такая спешка, если от этого не зависит ни жизнь невинно осужденного, ни возможность в кратчайшие сроки поймать особо опасного преступника?
Тем не менее, все свои усилия Костоев направляет именно на этот эпизод, перепоручая дальнейшую работу с Чикатило своим помощникам. Насколько важным для Костоева был данный момент расследования говорит и такой, казалось бы, незначительный факт, что даже в своих мемуарах рассказу о деле Кравченко он уделяет гораздо больше внимания, чем самому расследованию убийств в лесополосах, которым он занимался без существенных результатов на протяжении 5 лет, причем в течение этого времени в тех же лесополосах погибли еще 19 человек. И далеко не все эти случаи были приобщены Костоевым к делу, если уж говорить точнее, то только 6 из этих эпизодов рассматривались в рамках расследования убийств в лесополосах.
Обратимся к воспоминаниям И. М. Костоева
«Завершив первоначальные допросы по всем эпизодам убийств, я передал Чикатило следователю, а сам вплотную занялся делом Кравченко. Собрали необходимые материалы и обратились в Верховный суд России с просьбой отменить приговор в отношении Кравченко по вновь открывшимся обстоятельствам. Дело в том, что до отмены приговора в отношении Кравченко мы не могли предъявить окончательного обвинения Чикатило. Ситуация осложнялась тем, что за изнасилование и убийство девятилетней Лены Закотновой Александр Кравченко был приговорен к высшей мере.»Первый протест на смертный приговор Кравченко, написанный мной и представленный прокурором России в Верховный суд, был отвергнут. Причем, как мне показалось, не без некоторого злорадства, мол, занимайтесь лучше своими делами. Но я тут же подал второй, дополнив его новыми доказательствами невиновности Кравченко. К этому времени я уже имел показания Чикатило, в которых детально описывалось его первое убийство. Кроме того, теперь, по прошествии более десятка лет, вдова Кравченко и ее подруга Татьяна Гусакова подробно рассказали, что изменили свои первоначальные показания под давлением следствия. Можно было доказать наконец, что сокамерника Александра, некоего М., уголовника и убийцу, подсадили к нему специально, чтобы тот выбил из упрямца нужное признание.
Казалось бы, ну что может быть логичней, чем отменить несправедливый приговор: ведь найден же подлинный убийца! (Что Чикатило подлинный убийца Костоев уже решил сам, не дожидаясь приговора суда!!! — прим. авт) Но у Верховного суда была своя, не пробиваемая никакой логикой позиция. Короче, снова отказ, со ссылкой на то, что в деле Кравченко нарушений не допущено. Я понимал только одно: никто в Верховном суде этого дела толком не читал. И отменить — только подумайте! — смертный приговор — это значило открыто признать, что допущена трагическая ошибка и казнен невиновный! А раз так, надо немедленно ставить вопрос о персональной ответственности работников милиции, прокуратуры и, наконец — судов нескольких инстанций.
И тогда я решил написать протест не по вновь открывшимся обстоятельствам, а в порядке надзора. Имени Чикатило я вообще не упоминал, а стал методично, факт за фактом, громить дело Кравченко. Теперь уже независимо от вновь открывшихся обстоятельств, которые так, видимо, напугали кое-кого из судей. Необходимо было снять с давнего дела нагромождения лжи и открыть истину.
…
Страница 3 из 10
