Иртышов Игорь Анатольевич родился 16 августа 1971 года в Краснодарском крае, на хуторе Красный, в семье, где и мать, и отец были хроническими алкоголиками, к тому же отец рано бросил семью. Появившееся на свет от таких родителей чадо не могло не стать классическим примером так называемого «пьяного зачатия»…
Добавить в моё избранное
12 мин, 34 сек 622
Причем портрет оказался настолько похожим на оригинал, что сам разыскиваемый узнал себя и принял свои меры для того, чтобы исчезнуть из поля зрения милиции, — перекрасил волосы и попытался бежать из города, чтобы отсидеться в глухомани, пока не минует опасность для него.
Кстати говоря, эта неизбежная опасность при публикации фотороботов в открытых источниках постоянно является предметом споров среди профессионалов, многие из которых считают неоправданным предварительное оповещение подозреваемых о том, что на их след вышли и за ними ведется охота. Однако преступникам, оказывается, не так легко скрыться от сотен заинтересованных глаз, и потому польза от обращения к общественности бывает, как правило, большей, чем минусы.
Так произошло и на этот раз. Изображенный на составленном по описаниям портрете Игорь Иртышов, заблаговременно узнавший о грозившей ему опасности, просидел месяц с лишним в Мурманске и вернулся в Питер лишь через несколько недель, окончательно разругавшись с приятелем, у которого жил. В Санкт-Петербурге поселился у знакомых в общежитии. Впрочем, «знакомыми» этих мужчин вряд ли можно назвать, точнее это были его клиенты, которым он оказывал сексуальные услуги. Приятели-гомосексуалисты его кормили, поили, по необходимости одевали и подкидывали денег.
А нашли маньяка по «оперативным разработкам» — сыщики начали искать преступника в голубой тусовке Питера. Один из опытнейших сотрудников петербургского уголовного розыска А. В. Кубарев располагал агентурными данными о том, что садист приволок приметный рюкзачок с зелеными черепашками-ниндзя, принадлежащий пострадавшему Косте Кузьмину, в общежитие сразу после кровавого преступления и хвастался им перед приятелями.
Сотрудники 13-го отдела ГУВД Санкт-Петербурга при розыске и задержании Игоря Иртышова проявили подлинный профессионализм. Была проделана колоссальная работа и уже к моменту задержания они точно знали, что Иртышов это именно тот маньяк, который совершил изнасилование Кости Кузьмина и еще нескольких малолетних мальчиков. Они точно знали, адрес квартиры, на которой тот надеялся найти пристанище. Его взяли без шума и осложнений 28 ноября 1994 года.
Несколько месяцев — вплоть до апреля 1995 года Иртышов все отрицал. Однако в больнице, куда его возили на экспертизу, ему понравилось. И он изменил тактику: полностью во всем признался, одновременно стараясь изобразить сумасшедшего. Как рассказывают следователи, он постоянно впадал в истерику, то плакал, то вдруг становился спокойным. Больше всего на свете Игорь Иртышов просился в больницу. «Я ведь ненормальный, раз такое натворил… Точно ненормальный! Я не хочу в тюрьму, положите меня в больницу, навсегда!», — чуть не плача твердит он при каждом удобном случае.
Желание вполне понятное, и, кстати говоря, лишний раз подтверждающее, что с головой у него все не так безнадежно — уж он-то точно знает, какая судьба ждет его на зоне, такие, как он, там долго не живут. Да и на то, чтобы полгода водить за нос следствие, отрицать все предъявленные ему обвинения, опровергать результаты экспертиз и показания пострадавших, у него ума хватало.
Впрочем, мечта о больнице для него так и осталась мечтой. Врачи долго проводили психиатрическую экспертизу, однако вынесли такой приговор: отклонения есть, но вполне вменяем, несмотря на весь ужас его преступлений. В конце концов, он вынужден был признать неопровержимые факты, и был отправлен в камеру-одиночку в знаменитых Крестах. Впрочем, это только так говорится: камера-одиночка. По тем временам даже таким отъявленным подонкам, как Иртышов, на подобный комфорт рассчитывать не приходилось, и сидел он вместе с еще одним сокамерником, о котором тоже в свое время немало писалось в прессе. Это Тихонов, который бежал из армии, прихватив с собой, как называют зэки, «консервы» — товарища, которого при случае и съел.
Процесс над Иртышовым начался в мае 1996 года и шел в Городском суде Санкт-Петербурга за закрытыми дверями, что вполне понятно и объяснимо: жертвы насильника должны быть ограждены от досужего любопытства, а сам он — от угрозы самосуда, которого, впрочем, по-человечески вполне заслужил. Но — «закон есть закон».
Прокуратура города утвердила предварительное обвинительное заключение, предъявленное Игорю Иртышову по 15 статьям Уголовного кодекса. Иртышову были предъявлены обвинения в убийстве, покушении на убийство, нанесении тяжких телесных повреждений, мужеложстве и совершении развратных действий.
За несколько искалеченных мальчишеских жизней Иртышову был вынесен беспрецедентный приговор — он был дважды приговорен к смертной казне, хотя впоследствии ее и заменили на пожизненное заключение.
Это наказание его отправили отбывать в зону особого режима в пос. Сосновка, Мордовия. Колония особого режима в «Дубровлаге» относится к так называемым«красным» мордовским зонам — здесь у нас нет ни«паханов», ни «петухов» только«мужики».
Кстати говоря, эта неизбежная опасность при публикации фотороботов в открытых источниках постоянно является предметом споров среди профессионалов, многие из которых считают неоправданным предварительное оповещение подозреваемых о том, что на их след вышли и за ними ведется охота. Однако преступникам, оказывается, не так легко скрыться от сотен заинтересованных глаз, и потому польза от обращения к общественности бывает, как правило, большей, чем минусы.
Так произошло и на этот раз. Изображенный на составленном по описаниям портрете Игорь Иртышов, заблаговременно узнавший о грозившей ему опасности, просидел месяц с лишним в Мурманске и вернулся в Питер лишь через несколько недель, окончательно разругавшись с приятелем, у которого жил. В Санкт-Петербурге поселился у знакомых в общежитии. Впрочем, «знакомыми» этих мужчин вряд ли можно назвать, точнее это были его клиенты, которым он оказывал сексуальные услуги. Приятели-гомосексуалисты его кормили, поили, по необходимости одевали и подкидывали денег.
А нашли маньяка по «оперативным разработкам» — сыщики начали искать преступника в голубой тусовке Питера. Один из опытнейших сотрудников петербургского уголовного розыска А. В. Кубарев располагал агентурными данными о том, что садист приволок приметный рюкзачок с зелеными черепашками-ниндзя, принадлежащий пострадавшему Косте Кузьмину, в общежитие сразу после кровавого преступления и хвастался им перед приятелями.
Сотрудники 13-го отдела ГУВД Санкт-Петербурга при розыске и задержании Игоря Иртышова проявили подлинный профессионализм. Была проделана колоссальная работа и уже к моменту задержания они точно знали, что Иртышов это именно тот маньяк, который совершил изнасилование Кости Кузьмина и еще нескольких малолетних мальчиков. Они точно знали, адрес квартиры, на которой тот надеялся найти пристанище. Его взяли без шума и осложнений 28 ноября 1994 года.
Несколько месяцев — вплоть до апреля 1995 года Иртышов все отрицал. Однако в больнице, куда его возили на экспертизу, ему понравилось. И он изменил тактику: полностью во всем признался, одновременно стараясь изобразить сумасшедшего. Как рассказывают следователи, он постоянно впадал в истерику, то плакал, то вдруг становился спокойным. Больше всего на свете Игорь Иртышов просился в больницу. «Я ведь ненормальный, раз такое натворил… Точно ненормальный! Я не хочу в тюрьму, положите меня в больницу, навсегда!», — чуть не плача твердит он при каждом удобном случае.
Желание вполне понятное, и, кстати говоря, лишний раз подтверждающее, что с головой у него все не так безнадежно — уж он-то точно знает, какая судьба ждет его на зоне, такие, как он, там долго не живут. Да и на то, чтобы полгода водить за нос следствие, отрицать все предъявленные ему обвинения, опровергать результаты экспертиз и показания пострадавших, у него ума хватало.
Впрочем, мечта о больнице для него так и осталась мечтой. Врачи долго проводили психиатрическую экспертизу, однако вынесли такой приговор: отклонения есть, но вполне вменяем, несмотря на весь ужас его преступлений. В конце концов, он вынужден был признать неопровержимые факты, и был отправлен в камеру-одиночку в знаменитых Крестах. Впрочем, это только так говорится: камера-одиночка. По тем временам даже таким отъявленным подонкам, как Иртышов, на подобный комфорт рассчитывать не приходилось, и сидел он вместе с еще одним сокамерником, о котором тоже в свое время немало писалось в прессе. Это Тихонов, который бежал из армии, прихватив с собой, как называют зэки, «консервы» — товарища, которого при случае и съел.
Процесс над Иртышовым начался в мае 1996 года и шел в Городском суде Санкт-Петербурга за закрытыми дверями, что вполне понятно и объяснимо: жертвы насильника должны быть ограждены от досужего любопытства, а сам он — от угрозы самосуда, которого, впрочем, по-человечески вполне заслужил. Но — «закон есть закон».
Прокуратура города утвердила предварительное обвинительное заключение, предъявленное Игорю Иртышову по 15 статьям Уголовного кодекса. Иртышову были предъявлены обвинения в убийстве, покушении на убийство, нанесении тяжких телесных повреждений, мужеложстве и совершении развратных действий.
За несколько искалеченных мальчишеских жизней Иртышову был вынесен беспрецедентный приговор — он был дважды приговорен к смертной казне, хотя впоследствии ее и заменили на пожизненное заключение.
Это наказание его отправили отбывать в зону особого режима в пос. Сосновка, Мордовия. Колония особого режима в «Дубровлаге» относится к так называемым«красным» мордовским зонам — здесь у нас нет ни«паханов», ни «петухов» только«мужики».
Страница 3 из 4
