Старое доброе время — 80-е годы XX века вместили в себя многое: развитой социализм и съезды КПСС, гласность и перестройку, начало новых экономических отношений и небывалый рост преступности…
Добавить в моё избранное
62 мин, 8 сек 6989
Члены комиссии установили серьезные упущения работников следственного изолятора, нарушения порядка надзора. Вместе с тем данных о том, что убийство было кем-то «организовано», следствие не добыло.
По приговору народного суда г. Первоуральска действия Карпенко по факту убийства Фефилова были квалифицированы по ст. 103 УК РСФСР как умышленное убийство без отягчающих и смягчающих обстоятельств, совершенное на почве возникших личных неприязненных взаимоотношений.
Осужденный к 10 годам лишения свободы Н. П. Карпенко в сентябре 1996 г. совершил побег из колонии-поселения и на сегодняшний день находится во всероссийском розыске.
После гибели маньяка осуществить дальнейшее расследование не представлялось возможным, и 25 октября 1988 года было принято постановление о прекращении уголовного дела в отношении Фефилова Н. Б. за смертью обвиняемого. Тем не менее, доказательств собранных следователем по особо важным делам В. И. Пантелеем оказалось вполне достаточно, чтобы достоверно установить вину Фефилова в совершении сопряженных с изнасилованием убийств Якуповой, Лапшиной, Дячук, Тимофеевой, Кук и последней жертвы, убитой маньяком в ЦПКиО в 1988 г.
Постановление от 25 октября 1988 г. о прекращении уголовного дела вследствие смерти Фефилова Н. Б.
Но на этом история расследования преступлений Фефилова не закончилась, следователям оставалось еще закрыть некоторые белые пятна в деле об убийстве Е. Мангушевой, и выяснить каким образом был вынесен неправосудный смертный приговор в отношении Г. Хабарова.
Следователю по особо важным делам при прокуроре РСФСР В. И. Паршикову предстояло вести новое дело, теперь уже в обвиняемых числились собственные коллеги. И в этом случае потребовалось не только все мастерство, но и определенное мужество, чтобы объективно разобраться в той массе ошибок, непрофессионализма, а зачастую и нарушений законности, которая обнаружилась.
В. И. Паршиков перепроверил каждый довод следствия и суда по архивному уголовному делу расстрелянного Хабарова. При этом опытнейший криминалист пришел к выводу: «Детальный анализ показаний Хабарова в сопоставлении с материалами дела, свидетельствует, что он не знал обстоятельств совершения убийства Мангушевой».
Так, в «признательных» показаниях Хабарова не соответствовали действительности: цвет белья потерпевшей Лены Мангушевой, некоторые детали ее одежды и описание ее внешности; время совершения преступления; место совершения преступления и способ перемещения тела девочки, а также место оставления ее трупа.
Следователь В. И. Паршиков установил, что работники органов дознания и следствия, будучи убежденными в виновности Хабарова, односторонне собирали доказательства по делу. В тех случаях, когда подозреваемый при выходе на место происшествия не мог показать то, что подтверждало бы его виновную осведомленность, протоколы проверки показаний в уголовное дело не подшивались.
Уровень психического развития Хабарова, особенности его личности были удобны для внушения допрашиваемому нужных следствию ответов, которые звучали односложно, приноравливались к смыслу уточняющих вопросов следователей.
Оказалось, что перед получением «признательных» показаний от инвалида Хабарова его интенсивно допрашивали в ночное время сотрудники уголовного розыска Кабанов и Широков. Опознание Хабаровым потерпевшей Лены Мангушевой, проведенное по ее фотографии помощником прокурора г. Свердловска Туфляковым, не могло считаться доказательственным, так как сотрудники милиции задолго до опознания уже показывали подозреваемому фотографию Лены, которую затем наклеили на фототаблицу и представили Туфлякову для официального опознания.
В. И. Паршиков установил, что Хабаров действительно не был 29 апреля 1982 г. в поселке «8-й километр Старого Московского тракта», а допрошенные по этому поводу свидетели заблуждались, и их показания корректировались следователями при допросах.
Кроме того, В. И. Паршиков скрупулезно перепроверил доводы суда о «изобличающих» Хабарова заключениях экспертиз, при этом выявились скандальные ошибки. Так, экспертом-биологом В. В. Кузнецовой ранее давалось заключение: кровь потерпевшей Лены Мангушевой относится к Oab — I группе. При дополнительном расследовании повторные экспертизы установили, что кровь девочки относится к III группе (Ва), как и у Хабарова. Таким образом, при исследовании спермы, обнаруженной в пятне крови на бедре трупа Мангушевой, эксперт Кузнецова установила не группу спермы преступника, а настоящую группу крови потерпевшей.
Экспертное исследование Кузнецовой волос, обнаруженных при осмотре трупа и одежды Мангушевой, оказалось немотивированным, содержащим серьезные ошибки и упущения. Например, один из объектов исследования, признанный «волосом человека», при повторной экспертизе определен как волос домашнего животного.
Эксперт В. В. Кузнецова признала, что в 1982 г.
По приговору народного суда г. Первоуральска действия Карпенко по факту убийства Фефилова были квалифицированы по ст. 103 УК РСФСР как умышленное убийство без отягчающих и смягчающих обстоятельств, совершенное на почве возникших личных неприязненных взаимоотношений.
Осужденный к 10 годам лишения свободы Н. П. Карпенко в сентябре 1996 г. совершил побег из колонии-поселения и на сегодняшний день находится во всероссийском розыске.
После гибели маньяка осуществить дальнейшее расследование не представлялось возможным, и 25 октября 1988 года было принято постановление о прекращении уголовного дела в отношении Фефилова Н. Б. за смертью обвиняемого. Тем не менее, доказательств собранных следователем по особо важным делам В. И. Пантелеем оказалось вполне достаточно, чтобы достоверно установить вину Фефилова в совершении сопряженных с изнасилованием убийств Якуповой, Лапшиной, Дячук, Тимофеевой, Кук и последней жертвы, убитой маньяком в ЦПКиО в 1988 г.
Постановление от 25 октября 1988 г. о прекращении уголовного дела вследствие смерти Фефилова Н. Б.
Но на этом история расследования преступлений Фефилова не закончилась, следователям оставалось еще закрыть некоторые белые пятна в деле об убийстве Е. Мангушевой, и выяснить каким образом был вынесен неправосудный смертный приговор в отношении Г. Хабарова.
Следователю по особо важным делам при прокуроре РСФСР В. И. Паршикову предстояло вести новое дело, теперь уже в обвиняемых числились собственные коллеги. И в этом случае потребовалось не только все мастерство, но и определенное мужество, чтобы объективно разобраться в той массе ошибок, непрофессионализма, а зачастую и нарушений законности, которая обнаружилась.
В. И. Паршиков перепроверил каждый довод следствия и суда по архивному уголовному делу расстрелянного Хабарова. При этом опытнейший криминалист пришел к выводу: «Детальный анализ показаний Хабарова в сопоставлении с материалами дела, свидетельствует, что он не знал обстоятельств совершения убийства Мангушевой».
Так, в «признательных» показаниях Хабарова не соответствовали действительности: цвет белья потерпевшей Лены Мангушевой, некоторые детали ее одежды и описание ее внешности; время совершения преступления; место совершения преступления и способ перемещения тела девочки, а также место оставления ее трупа.
Следователь В. И. Паршиков установил, что работники органов дознания и следствия, будучи убежденными в виновности Хабарова, односторонне собирали доказательства по делу. В тех случаях, когда подозреваемый при выходе на место происшествия не мог показать то, что подтверждало бы его виновную осведомленность, протоколы проверки показаний в уголовное дело не подшивались.
Уровень психического развития Хабарова, особенности его личности были удобны для внушения допрашиваемому нужных следствию ответов, которые звучали односложно, приноравливались к смыслу уточняющих вопросов следователей.
Оказалось, что перед получением «признательных» показаний от инвалида Хабарова его интенсивно допрашивали в ночное время сотрудники уголовного розыска Кабанов и Широков. Опознание Хабаровым потерпевшей Лены Мангушевой, проведенное по ее фотографии помощником прокурора г. Свердловска Туфляковым, не могло считаться доказательственным, так как сотрудники милиции задолго до опознания уже показывали подозреваемому фотографию Лены, которую затем наклеили на фототаблицу и представили Туфлякову для официального опознания.
В. И. Паршиков установил, что Хабаров действительно не был 29 апреля 1982 г. в поселке «8-й километр Старого Московского тракта», а допрошенные по этому поводу свидетели заблуждались, и их показания корректировались следователями при допросах.
Кроме того, В. И. Паршиков скрупулезно перепроверил доводы суда о «изобличающих» Хабарова заключениях экспертиз, при этом выявились скандальные ошибки. Так, экспертом-биологом В. В. Кузнецовой ранее давалось заключение: кровь потерпевшей Лены Мангушевой относится к Oab — I группе. При дополнительном расследовании повторные экспертизы установили, что кровь девочки относится к III группе (Ва), как и у Хабарова. Таким образом, при исследовании спермы, обнаруженной в пятне крови на бедре трупа Мангушевой, эксперт Кузнецова установила не группу спермы преступника, а настоящую группу крови потерпевшей.
Экспертное исследование Кузнецовой волос, обнаруженных при осмотре трупа и одежды Мангушевой, оказалось немотивированным, содержащим серьезные ошибки и упущения. Например, один из объектов исследования, признанный «волосом человека», при повторной экспертизе определен как волос домашнего животного.
Эксперт В. В. Кузнецова признала, что в 1982 г.
Страница 14 из 19
