Головкин Сергей Александрович родился в 1959 году в Москве. Детство Сережи было скучным и заурядным. Обычное, не самое счастливое детство, среднестатистические, обычные — не самые плохие, но и не самые любящие и заботливые родители… Мать — молчунья, необщительная, замкнутая постоянно пребывала в домашних заботах, предпочитая семейное время тратить на чтение или рукоделие. Отличалась тенденцией к доминированию, была высокомерна и обычно замечала лишь тех, кто был ей нужен.
Добавить в моё избранное
46 мин, 13 сек 5301
Подозреваемых лиц становилось все меньше и меньше, круг сужался, но до развязки было еще далеко и, несмотря на все усилия прервать череду убийств удалось только ценой еще трех мальчишеских жизней. Пожалуй, это самый мрачный эпизод во всей кровавой эпопее подмосковного маньяка Фишера.
Последними его жертвами стали сразу трое мальчишек. Он познакомился с ними 14 сентября 1992 года на привокзальной площади, когда подвозил их и своего коллегу по работе. Во время разговора он выяснил, что они почти каждый день ездят в Москву, чтобы поиграть на игровых автоматах на Белорусском вокзале.
На следующий день — 15 сентября 1992 года — Головкин специально был на станции Жаворонки и ждал своих вчерашних знакомых. Он увидел, как они сошли с электрички и подъехал к ним. Головкин предложил подвести их до Горок — 10, ребята согласились, ведь он был как бы знакомым. А потом Головкин закинул свою излюбленную приманку — сказал, что легко можно совершить кражу сигарет, но для этого надо лишь заехать в гараж.
Друзья поначалу пребывали в нерешительности и даже взяли небольшую паузу, чтобы обдумать это предложение. Колебались они недолго и все же согласились.
Из протоколов допросов.
Следователь:
— Опишите этих мальчиков.
Головкин:
— Худощавые, светлые волосы. Одиннадцати-двенадцати лет.
Следователь:
— А если бы они отказались поехать красть сигареты?
Головкин:
— То я ничего бы с ними не предпринимал.
Двоих он прячет в багажнике, а третьего — в салоне на полу. В гараже он приказывает им спускаться в погреб. Ребята еще ничего не подозревают. В погребе он внезапно набрасывается на них и связывает. Потом разыгрывает театр одного актера.
Из протоколов допросов:
Головкин:
— Я сказал им: «Вы Фишера слышали такого? Вот я это и есть!» Еще я им сказал, что они у меня одиннадцатые, и сейчас буду их убивать — и в какой последовательности.
Следователь:
— Чем определялась последовательность?
Головкин:
— Ну Ефремов мне больше всех понравился. Дольше хотелось видеть его мучения…
Эффект превзошел все ожидания — они стали просить пощады, говорить, что приведут, кого он захочет. Мольбы ребятишек только больше возбуждали его. Первым на глазах у его товарищей Головкин начал пытать Сидякина. Надевал ему на голову перчатки для осеменения скота, смотрел, как он задыхается. Изнасиловал его. Наконец, повесил на лестнице. Позже у него изъяли бело-синию веревку в оболочке, которую он как раз и использовал для этого. Потом настала очередь Шарикова… После всех пыток Головкин поставил Шарикова на табуретку с петлей на шее и заставил последнего из оставшихся в живых мальчиков — Ефремова выбить ее из под ног, чтобы видеть его унижение и подчинение своей воле. Потом расчленял Шарикова на глазах Ефремова. Показывал ему внутренние органы. Мальчик реагировал спокойно, без истерики. Но сначала закрывал лицо и отворачивался.
Потом Головкин повесил за руки на крюк самого Ефремова, начал пытать его. Проволокой выжигал на груди нецензурное слово. Опалял лицо и волосы на лобке паяльной лампой. Потом усовершенствовал систему, использовал кольца, чтобы подтягивать. Мальчик истошно кричал от боли, но маньяк тут же затыкал ему рот рукой. Потом повесил. Но расчленять не стал. Уже не было сил и желания… сам маньяк выдохся от своей чудовищной работы, которой занимался всю ночь с 15 на 16-е сентября.
Уже под утро Головкин отвез трупы трех приятелей в лес в районе платформы Часцовская. И, прежде чем зарыть, вновь глумился над телами мальчишек: членил, сдирал кожу, выкалывал глаза, у одного из убитых Головкин вырезал кусок мышечной ткани бедра, с лица другого скальпировал кожу. Когда все закончилось, было уже 6 часов утра. Он всегда оставлял себе на память мелкие вещички своих жертв: брелки, цветные стеклышки. У последних трех обнаружил 25 рублей, которые потратил на свои нужды. Снял цепочку с иконками овальной формы с Ефремова. Иконки тут же выбросил. Цепочку же носил, вплоть до задержания. Считал, что она будет оберегать его от неприятностей и бед.
Комментарий Ю. М. Антоняна: «Физические страдания и мучения детей доставляли садисту огромное наслаждение, ибо он полностью господствовал над ними. Предварительное обдумывание деталей пыток приносило ему» радость, уважение к себе«, утверждение в собственных глазах. Было приятно думать, что нет на свете героизма, преданности, взаимной выручки, а только предательство и попрание ближнего. В этом Головкин убеждался, когда, например, под угрозой смерти заставлял мальчиков вешать друг друга Чем терпеливее они были, тем дольше он мучил их (иногда до 3 часов) и тем больше удовольствия получал.»
Убийства приносили Головкину двойное удовлетворение, во-первых, сексуальное, которое он получал при виде мучений потерпевших, их расчленении и созерцании отрезанных частей тел, во вторых, психологическое, поскольку, насилуя, медленно убивая, заставлял страдать свои жертвы, тем самым, мстя своим смертельным врагам — не мальчишкам и подросткам которые раньше обижали его, а мальчишкам вообще, что свидетельствует о построении некоего обобщенного образа страшно им ненавидимого.
Последними его жертвами стали сразу трое мальчишек. Он познакомился с ними 14 сентября 1992 года на привокзальной площади, когда подвозил их и своего коллегу по работе. Во время разговора он выяснил, что они почти каждый день ездят в Москву, чтобы поиграть на игровых автоматах на Белорусском вокзале.
На следующий день — 15 сентября 1992 года — Головкин специально был на станции Жаворонки и ждал своих вчерашних знакомых. Он увидел, как они сошли с электрички и подъехал к ним. Головкин предложил подвести их до Горок — 10, ребята согласились, ведь он был как бы знакомым. А потом Головкин закинул свою излюбленную приманку — сказал, что легко можно совершить кражу сигарет, но для этого надо лишь заехать в гараж.
Друзья поначалу пребывали в нерешительности и даже взяли небольшую паузу, чтобы обдумать это предложение. Колебались они недолго и все же согласились.
Из протоколов допросов.
Следователь:
— Опишите этих мальчиков.
Головкин:
— Худощавые, светлые волосы. Одиннадцати-двенадцати лет.
Следователь:
— А если бы они отказались поехать красть сигареты?
Головкин:
— То я ничего бы с ними не предпринимал.
Двоих он прячет в багажнике, а третьего — в салоне на полу. В гараже он приказывает им спускаться в погреб. Ребята еще ничего не подозревают. В погребе он внезапно набрасывается на них и связывает. Потом разыгрывает театр одного актера.
Из протоколов допросов:
Головкин:
— Я сказал им: «Вы Фишера слышали такого? Вот я это и есть!» Еще я им сказал, что они у меня одиннадцатые, и сейчас буду их убивать — и в какой последовательности.
Следователь:
— Чем определялась последовательность?
Головкин:
— Ну Ефремов мне больше всех понравился. Дольше хотелось видеть его мучения…
Эффект превзошел все ожидания — они стали просить пощады, говорить, что приведут, кого он захочет. Мольбы ребятишек только больше возбуждали его. Первым на глазах у его товарищей Головкин начал пытать Сидякина. Надевал ему на голову перчатки для осеменения скота, смотрел, как он задыхается. Изнасиловал его. Наконец, повесил на лестнице. Позже у него изъяли бело-синию веревку в оболочке, которую он как раз и использовал для этого. Потом настала очередь Шарикова… После всех пыток Головкин поставил Шарикова на табуретку с петлей на шее и заставил последнего из оставшихся в живых мальчиков — Ефремова выбить ее из под ног, чтобы видеть его унижение и подчинение своей воле. Потом расчленял Шарикова на глазах Ефремова. Показывал ему внутренние органы. Мальчик реагировал спокойно, без истерики. Но сначала закрывал лицо и отворачивался.
Потом Головкин повесил за руки на крюк самого Ефремова, начал пытать его. Проволокой выжигал на груди нецензурное слово. Опалял лицо и волосы на лобке паяльной лампой. Потом усовершенствовал систему, использовал кольца, чтобы подтягивать. Мальчик истошно кричал от боли, но маньяк тут же затыкал ему рот рукой. Потом повесил. Но расчленять не стал. Уже не было сил и желания… сам маньяк выдохся от своей чудовищной работы, которой занимался всю ночь с 15 на 16-е сентября.
Уже под утро Головкин отвез трупы трех приятелей в лес в районе платформы Часцовская. И, прежде чем зарыть, вновь глумился над телами мальчишек: членил, сдирал кожу, выкалывал глаза, у одного из убитых Головкин вырезал кусок мышечной ткани бедра, с лица другого скальпировал кожу. Когда все закончилось, было уже 6 часов утра. Он всегда оставлял себе на память мелкие вещички своих жертв: брелки, цветные стеклышки. У последних трех обнаружил 25 рублей, которые потратил на свои нужды. Снял цепочку с иконками овальной формы с Ефремова. Иконки тут же выбросил. Цепочку же носил, вплоть до задержания. Считал, что она будет оберегать его от неприятностей и бед.
Комментарий Ю. М. Антоняна: «Физические страдания и мучения детей доставляли садисту огромное наслаждение, ибо он полностью господствовал над ними. Предварительное обдумывание деталей пыток приносило ему» радость, уважение к себе«, утверждение в собственных глазах. Было приятно думать, что нет на свете героизма, преданности, взаимной выручки, а только предательство и попрание ближнего. В этом Головкин убеждался, когда, например, под угрозой смерти заставлял мальчиков вешать друг друга Чем терпеливее они были, тем дольше он мучил их (иногда до 3 часов) и тем больше удовольствия получал.»
Убийства приносили Головкину двойное удовлетворение, во-первых, сексуальное, которое он получал при виде мучений потерпевших, их расчленении и созерцании отрезанных частей тел, во вторых, психологическое, поскольку, насилуя, медленно убивая, заставлял страдать свои жертвы, тем самым, мстя своим смертельным врагам — не мальчишкам и подросткам которые раньше обижали его, а мальчишкам вообще, что свидетельствует о построении некоего обобщенного образа страшно им ненавидимого.
Страница 10 из 14
