Артемий Петрович Волынский (родился в 1689 г.) был одним из сподвижников Петра Первого, продемонстрировавшим поразительное для того неспокойного времени политическое долголетие.
Добавить в моё избранное
12 мин, 23 сек 456
Ушли в безвестность Меншиков, кланы князей Голицыных и Долгоруких, а Артемий Петрович продолжал оставаться в когорте высших государственных чиновников. На Российском престоле сменялись Монархи (до 1725 г. — Петр Первый, с 1725 по 1727 гг. — Екатерина Первая, с 1727 по 1730 гг. — Петр Второй, с 1730 г. — Анна Иоанновна), но к каждому из них этот ловкий царедворец умудрялся найти свой подход.
При Анне Иоанновне, страстной любительнице охоты и стрельбы из ружья в цель, Волынский становится обер — егермейстером. Это была одна из важнейших должностей при дворе. В ведении обер — егермейстера были государевы конюшни и псарни, лесничества и заказники. Назначение Артемия Петровича состоялось в 1736 г., а менее чем через два года — в апреле 1738 г. — он стал кабинет — министром, членом правительства Империи. Волынский получил право единоличного доклада Императрицы по делам Кабинета и воинское звание генерал — адъютанта. Артемий Петрович в это время был ставленником Бирона в борьбе последнего с Остерманом.
Вокруг Артемия Петровича сложился круг близких ему по духу людей, на которых он опирался в своей повседневной деятельности. Средин них можно выделить безусловно выдающихся людей своего времени, оставивших след в истории России, например, П. М. Еропкина (архитектор, автор генерального плана строительства Петербурга, предопределившего нынешнюю планировку города), Ф. И. Соймонова (гидрограф, составитель первой карты побережья Каспийского моря), А. Т. Хрущова (инженер и изобретатель), А. Д. Кантемира (сенатор, писатель). В этот же кружок входили и важные должностные лица государственной администрации, например, секретарь Иностранной коллегии де ля Судэ, секретарь Кабинета Эйхлер, личный врач Императрицы Лесток и пр. Всего вокруг Волынского группировались до 30 человек.
Группа эта, подбиравшаяся по признаку личной преданности Волынскому, получила название «русской партии». Иногда ее называли «новой русской партией», дабы отличать от клана князей Долгоруких. Следует заметить, что в настоящем случае указание на национальную принадлежность членов группировки весьма условно; как легко заметить, в «русской партии» Волынского состояли отнюдь не только этнические русские (точно также, как к немецкой партии Остермана принадлежали, например, Куракин и ТРедиаковский).
К 1739 г. князь А, П, Волынский все более начинал противопоставлять себя Бирону. Именно в контексте эхтого противостояния можно говорить о «русскости» взглядов князя и его сторонников (Но согласитесь, стремление добиться кадровой чистки и изгнать ставленников Бирона, заменив их собственными, еще не означает подлинного патриотизма… Стремясь вызвать неудовольствие Императрицы придворными немцами, Волынский преподнес Анне Иоанновне«Генеральное рассуждение о поправлении внутренних государственных дел», в котором издевательски описал нравы голштинских конюхов и нянек, сделавших в России головокружительную карьеру. В этом весьма полемичном трактате Волынский много цитировал Макиавелли, Липсия, Басселя и иных политиков и юристов позднего Средневековья. Любопытно, что сам князь никогда упомянутых писателей не читал, как стало известно позже, все цитаты для него подбирал Петр Еропкин, подлинный ученый — эхнциклопедист того времени.
В декабре 1739 г. Артемий Петрович написал новое сочинение — «Примечание, какие притворства и вымыслы употребляемы бывают и в чем такая бессовестная политика состоит» — в котором иронично отозвался о министре Остермане, адмирале Головине, князе Куракине и иных государственных деятелях. По одному экземпляру«Примечаний…» Волынский преподнес Императрице и Бирону.
До поры Бирон мирился с изменением взглядов своего недавнего выдвиженца, но нараставшее скрытое напряжение неизбежно д. б. привести к открытому столкновению противников.
Непосредственным поводом для такого столкновения послужил спор между Волынским и Бироном о необходимости выплаты Россией денежной компенсации Польше за пребывание на территории помследней русских войск. Волынский протестовал против подобной выплаты, Бирон же — настаивал. Артемий Петрович прилюдно бросил временщику обвинение в том, что тот служит интересам чужой страны. Бирон в долгу не остался и в журнале Кабинета, куда вносились протоколы заседаний правительства, осталась запись об ответе временщика: «забрал ума паче меры!». Сама эта фраза не могла прнадлежать Бирону, поскольку тот не говорил по — русски, но общий смысл сказанного им, видимо, выражался именно этой сентенцией.
Немедленно после этого инциндента по явно надуманному обвинению в краже был арестован один из домашних слуг Волынского — его дворецкий Василий Кубанец. Самого Кабинет — Министра Государыня Императрица обязала находиться под домашним арестом. Произошло это 12 апреля 1740 г.
Оперативность ареста Василия Кубанца указывает на несомненную продуманность и подготовленность действий Бирона, который загодя спланировал удар по противнику.
При Анне Иоанновне, страстной любительнице охоты и стрельбы из ружья в цель, Волынский становится обер — егермейстером. Это была одна из важнейших должностей при дворе. В ведении обер — егермейстера были государевы конюшни и псарни, лесничества и заказники. Назначение Артемия Петровича состоялось в 1736 г., а менее чем через два года — в апреле 1738 г. — он стал кабинет — министром, членом правительства Империи. Волынский получил право единоличного доклада Императрицы по делам Кабинета и воинское звание генерал — адъютанта. Артемий Петрович в это время был ставленником Бирона в борьбе последнего с Остерманом.
Вокруг Артемия Петровича сложился круг близких ему по духу людей, на которых он опирался в своей повседневной деятельности. Средин них можно выделить безусловно выдающихся людей своего времени, оставивших след в истории России, например, П. М. Еропкина (архитектор, автор генерального плана строительства Петербурга, предопределившего нынешнюю планировку города), Ф. И. Соймонова (гидрограф, составитель первой карты побережья Каспийского моря), А. Т. Хрущова (инженер и изобретатель), А. Д. Кантемира (сенатор, писатель). В этот же кружок входили и важные должностные лица государственной администрации, например, секретарь Иностранной коллегии де ля Судэ, секретарь Кабинета Эйхлер, личный врач Императрицы Лесток и пр. Всего вокруг Волынского группировались до 30 человек.
Группа эта, подбиравшаяся по признаку личной преданности Волынскому, получила название «русской партии». Иногда ее называли «новой русской партией», дабы отличать от клана князей Долгоруких. Следует заметить, что в настоящем случае указание на национальную принадлежность членов группировки весьма условно; как легко заметить, в «русской партии» Волынского состояли отнюдь не только этнические русские (точно также, как к немецкой партии Остермана принадлежали, например, Куракин и ТРедиаковский).
К 1739 г. князь А, П, Волынский все более начинал противопоставлять себя Бирону. Именно в контексте эхтого противостояния можно говорить о «русскости» взглядов князя и его сторонников (Но согласитесь, стремление добиться кадровой чистки и изгнать ставленников Бирона, заменив их собственными, еще не означает подлинного патриотизма… Стремясь вызвать неудовольствие Императрицы придворными немцами, Волынский преподнес Анне Иоанновне«Генеральное рассуждение о поправлении внутренних государственных дел», в котором издевательски описал нравы голштинских конюхов и нянек, сделавших в России головокружительную карьеру. В этом весьма полемичном трактате Волынский много цитировал Макиавелли, Липсия, Басселя и иных политиков и юристов позднего Средневековья. Любопытно, что сам князь никогда упомянутых писателей не читал, как стало известно позже, все цитаты для него подбирал Петр Еропкин, подлинный ученый — эхнциклопедист того времени.
В декабре 1739 г. Артемий Петрович написал новое сочинение — «Примечание, какие притворства и вымыслы употребляемы бывают и в чем такая бессовестная политика состоит» — в котором иронично отозвался о министре Остермане, адмирале Головине, князе Куракине и иных государственных деятелях. По одному экземпляру«Примечаний…» Волынский преподнес Императрице и Бирону.
До поры Бирон мирился с изменением взглядов своего недавнего выдвиженца, но нараставшее скрытое напряжение неизбежно д. б. привести к открытому столкновению противников.
Непосредственным поводом для такого столкновения послужил спор между Волынским и Бироном о необходимости выплаты Россией денежной компенсации Польше за пребывание на территории помследней русских войск. Волынский протестовал против подобной выплаты, Бирон же — настаивал. Артемий Петрович прилюдно бросил временщику обвинение в том, что тот служит интересам чужой страны. Бирон в долгу не остался и в журнале Кабинета, куда вносились протоколы заседаний правительства, осталась запись об ответе временщика: «забрал ума паче меры!». Сама эта фраза не могла прнадлежать Бирону, поскольку тот не говорил по — русски, но общий смысл сказанного им, видимо, выражался именно этой сентенцией.
Немедленно после этого инциндента по явно надуманному обвинению в краже был арестован один из домашних слуг Волынского — его дворецкий Василий Кубанец. Самого Кабинет — Министра Государыня Императрица обязала находиться под домашним арестом. Произошло это 12 апреля 1740 г.
Оперативность ареста Василия Кубанца указывает на несомненную продуманность и подготовленность действий Бирона, который загодя спланировал удар по противнику.
Страница 1 из 4
