Артемий Петрович Волынский (родился в 1689 г.) был одним из сподвижников Петра Первого, продемонстрировавшим поразительное для того неспокойного времени политическое долголетие.
Добавить в моё избранное
12 мин, 23 сек 459
Ушаков мучил смертников; вряд ли они могли теперь сказать ему что — то такое, что не сказали, борясь за свою жизнь ранее. Известно, что эта последняя пытка членов «новой русской партии» была очень жестока: Волынскому перебили руку, разорвали рот, вырвали язык; вырвали язык и Мусину — Пушкину и т. п. Складывается такое впечатление, что в этом безудержном, беспредельном терзании людей прорывается подлинное alter ago Ушакова — его жадность до ч у ж о й крови.
Можно предположить, что такие предсмертные пытки (вообще — то традиционные для того времени) проводились в надежде спровоцировать человека на некие особые разоблачения, которые он боялся делать до вынесения приговора (дескать, смертнику бояться уже нечего… Но подобное предположение кажется все же надуманным; все было, пожалуй, гораздо проще. Хозяин каземата — А. И. Ушаков — перед тем как выпустить человека из своих лап, тешил себя напоследок.
Процессия с приговоренными к смерти покинула Петропавловскую крепость через Петровские ворота в 8 часов утра 27 июня 1740 г. и направилась на Сытный рынок, расположенный наподалеку от крепости. Уже на эшафоте был зачитан Указ Императрицы, даровавший Монаршую милость преступникам: Волынский освобождался от посажения на кол и приговаривался к отрубанию руки и головы; четвертование Хрущова и Еропкина заменялось обезглавливанием; Соймонову, Мусину — Пушкину, Эйхлеру и де ля Судэ даровалась жизнь (первые двое д. б. быть выпороты кнутом, последние — плетьми; все четверо отправлялись в ссылку в Сибирь).
Тела казненных были оставлены на час лежащими на эшафоте. В тот же день они были доставлены на кладбище храма Сампсония Странноприимца, на Выборгской стороне Петербурга, что было далекой городской окраиной. Казненные были похоронены без православного обряда, но (что любопытно!) в ограде церкви.
Дети Волынского — две дочери и сын — были сосланы на вечное поселение в Сибирь. Через год — в 1741 г. — новая Императрица (дочь Петра Первого — Елизавета) вернула их в столицу и разрешила поставить на могиле Артемия Петровича Волынского памятник.
В 1765 г. другая Императрица — Екатерина Вторая — затребовала «дело князя Волынского и новой русской партии» из сенатского архива и причитала его. На конверте, в котором хранились три тома этого дела Екатерина собственноручно сделала надпись. Эта надпись гласила:«Сыну моему и всем моим потомкам советую и постановляю читать сие Волынскаго дело от начала и до конца, дабы они видели и себя остерегали от такого беззаконного примера в производстве дел».
И, наконец, последнее: есть такой жупел, расхожее представление, что Петербург — город Петра Первого. Историческая правда такова, что на самом деле от градостроительных идей Петра Первого в Петербурге осталось много меньше, нежели от новаторских концепций архитектора Петра Михайловича Еропкина. Именно он своим первым Генеральным планом застройки столицы подправил самого Монарха. И поныне с именем этого действительно талантливого (в отличие от державного самодура) человека остаются связаны и Сенная площадь, и фонтан перед зданием Адмиралтейства, и проспекты — лучи, разбегающиеся от него. Именно его фантазия предопределила точное положение этих объектов и перенос центра города с Васильевского острова на левый берег Невы.
Можно предположить, что такие предсмертные пытки (вообще — то традиционные для того времени) проводились в надежде спровоцировать человека на некие особые разоблачения, которые он боялся делать до вынесения приговора (дескать, смертнику бояться уже нечего… Но подобное предположение кажется все же надуманным; все было, пожалуй, гораздо проще. Хозяин каземата — А. И. Ушаков — перед тем как выпустить человека из своих лап, тешил себя напоследок.
Процессия с приговоренными к смерти покинула Петропавловскую крепость через Петровские ворота в 8 часов утра 27 июня 1740 г. и направилась на Сытный рынок, расположенный наподалеку от крепости. Уже на эшафоте был зачитан Указ Императрицы, даровавший Монаршую милость преступникам: Волынский освобождался от посажения на кол и приговаривался к отрубанию руки и головы; четвертование Хрущова и Еропкина заменялось обезглавливанием; Соймонову, Мусину — Пушкину, Эйхлеру и де ля Судэ даровалась жизнь (первые двое д. б. быть выпороты кнутом, последние — плетьми; все четверо отправлялись в ссылку в Сибирь).
Тела казненных были оставлены на час лежащими на эшафоте. В тот же день они были доставлены на кладбище храма Сампсония Странноприимца, на Выборгской стороне Петербурга, что было далекой городской окраиной. Казненные были похоронены без православного обряда, но (что любопытно!) в ограде церкви.
Дети Волынского — две дочери и сын — были сосланы на вечное поселение в Сибирь. Через год — в 1741 г. — новая Императрица (дочь Петра Первого — Елизавета) вернула их в столицу и разрешила поставить на могиле Артемия Петровича Волынского памятник.
В 1765 г. другая Императрица — Екатерина Вторая — затребовала «дело князя Волынского и новой русской партии» из сенатского архива и причитала его. На конверте, в котором хранились три тома этого дела Екатерина собственноручно сделала надпись. Эта надпись гласила:«Сыну моему и всем моим потомкам советую и постановляю читать сие Волынскаго дело от начала и до конца, дабы они видели и себя остерегали от такого беззаконного примера в производстве дел».
И, наконец, последнее: есть такой жупел, расхожее представление, что Петербург — город Петра Первого. Историческая правда такова, что на самом деле от градостроительных идей Петра Первого в Петербурге осталось много меньше, нежели от новаторских концепций архитектора Петра Михайловича Еропкина. Именно он своим первым Генеральным планом застройки столицы подправил самого Монарха. И поныне с именем этого действительно талантливого (в отличие от державного самодура) человека остаются связаны и Сенная площадь, и фонтан перед зданием Адмиралтейства, и проспекты — лучи, разбегающиеся от него. Именно его фантазия предопределила точное положение этих объектов и перенос центра города с Васильевского острова на левый берег Невы.
Страница 4 из 4
