Артемий Петрович Волынский (родился в 1689 г.) был одним из сподвижников Петра Первого, продемонстрировавшим поразительное для того неспокойного времени политическое долголетие.
Добавить в моё избранное
12 мин, 23 сек 458
Текст этого любопытного документа неслучайно воспроизведен — он великолепно характеризует то своеволие и безудержное хамство, что демонстрировал князь в отношении не только людей низкого («подлого») происхождения, но и образованных дворян. Напомним, что к этому времени Василий Тредиаковский уже отучился в Сорбонне и получил широкую известность в столице как поэт.
Тредиаковский до такой степени боялся гнева Волынского, что долгое время отказывался писать на последнего жалобу. И подал он ее, наконец, лишь после того, как в поддержку ему выступил Бирон. Фаворит Императрицы заявил формальную жалобу в Комиссию на том основании, что князь Волынский похитил Тредиаковского в его — Бирона — приемной, после чего избил поэта повторно; своим самоуправством Волынский помешал визитеру сделать доклад и проявил неуважение к Бирону.
Вот это самое «неуважение» к Бирону, проявившееся в том, что князь вытащил из приемной временщика поэта, и придало«делу Волынского» нужный политический подтекст. Когда сам князь услышал о том, что Бирон подал в комиссию на него жалобу, то он сразу согласился принести любые извинения. Волынский даже согласился просить прощения у Тредиаковского (каково, однако… Оправдывая себя Волынский заявил на допросе, что в первый раз избил поэта из — за того, что тот опоздал с написанием заказанных ему стихов; вторично же побил из — за гнева, когда понял, что В. К. Тредиаковский пришел к Бирону жаловаться на него.
Весь май и первую половину июня 1740 г. энергично велось следствие. Пыткам подверглись все сколь — нибудь заметные конфиденты: де ля Судэ, Хрущов, Соймонов… Велась активная проверка делопроизводства по местам работы этих лиц. Были доказаны факты получения взяток или побуждения к этому. Некоторые из вскрытых следствием фактов нельзя не признать вопиющими: так, Волынский велел травить собаками строптивого купца, который отказался дать взятку. После того, как купец пригрозил рассказать об этом самоуправстве Императрице, разъяренный князь приказал привязать несчастного к столбу, прикрепить к его телу куски сырого мяса и пустить на него свору гончих псов. В результате этого купец погиб.
Ревизия егермейстерской части вскрыла колоссальную недостачу казенных средств. За два года князь Волынский украл у казны более… 700 (семисот!) тыс. рублей. Это были огромные деньги.
Отдельным пунктом в обвинительное заключение попало упоминание о том, что князь Волынский двух своих сыновей, рожденных крепостными женщинами, записал в крепостные и держал в своем петербургском доме как обычную дворню. Даже для того, весьма немилосердного, времени такое жестокосердие по отношению к своим ближайшим родственникам казалось чудовищным; каков бы ни был тиран и самодур барин — крепостник той эпохи, он, обыкновенно, собственным детям от крепостных женщин давал «вольную».
Никто из «конфидентов» не подтвердил существования планов свержения Императрицы Анны Иоанновны. Таковых планов и в самом деле не существовало; по большому счету, все«конфиденты» были обласканы властью и не имели серьезных мотивов для борьбы с Самодержавием. Попытки приписать заговорщикам планы отравления Императрицы так попытками и остались: хотя в этом направлении Ушаков очень активно вел допросы, ничего существенного добиться аму не удалось. Поэтому, обвинения в«маккиавелизме» в конечном итоге отпали, хоть это и не сделало участь«конфидентов» легче.
Указом Императрицы от 19 июня 1740 г. была учреждено Генеральное собрание, которое было призвано разобрать накопленные «комиссией по делу новой русской партии» материалы и вынести на их основании приговор подследственным. В состав собрания вошли члены Сената, а также фельдмаршал Трубецкой; председателем был назначен канцлер А. М. Черкасский. Члены Генерального собрания хорошо знали обвиняемых лично; например, канцлер Трубецкой приходился родственником Еропкину; сенатор Нарышкин был близким другом Волынского и его соседом (их дома распологались рядом на Английской набережной) и т. п. Безусловно, членам собрания при изучении материалов следствия пришлось делать очень трудный для себя выбор.
Генеральное собрание заседало неделю. Вынесенные приговоры были исключительно суровы: Волынский приговаривался к посажению на кол живьем; дети его подлежали ссылке в Сибирь навечно; Хрущов, Соймонов, Еропкин, Мусин — Пушкин приговаривались в четвертованию; Эйхлера надлежало колесовать; после исполнения означенных приговоров всем поименованным лицам надлежало отсечь голову; кроме того, к отсечению головы приговаривался и де ля Судэ.
Сенатор Александр Нарышкин после вынесения приговора расплакался и сказал: «Я — чудовище! Я осудил невиновного!».
Манифестом Императрицы Анны Иоанновны от 26 июня 1740 г. объявлялось о том, что «на следующий день состоится казнь некоторых известных злодеев».
В этот же день состоялись последние пытки приговоренных к смерти. Трудно найти рациональное объяснение тому, для чего генерал А. И.
Тредиаковский до такой степени боялся гнева Волынского, что долгое время отказывался писать на последнего жалобу. И подал он ее, наконец, лишь после того, как в поддержку ему выступил Бирон. Фаворит Императрицы заявил формальную жалобу в Комиссию на том основании, что князь Волынский похитил Тредиаковского в его — Бирона — приемной, после чего избил поэта повторно; своим самоуправством Волынский помешал визитеру сделать доклад и проявил неуважение к Бирону.
Вот это самое «неуважение» к Бирону, проявившееся в том, что князь вытащил из приемной временщика поэта, и придало«делу Волынского» нужный политический подтекст. Когда сам князь услышал о том, что Бирон подал в комиссию на него жалобу, то он сразу согласился принести любые извинения. Волынский даже согласился просить прощения у Тредиаковского (каково, однако… Оправдывая себя Волынский заявил на допросе, что в первый раз избил поэта из — за того, что тот опоздал с написанием заказанных ему стихов; вторично же побил из — за гнева, когда понял, что В. К. Тредиаковский пришел к Бирону жаловаться на него.
Весь май и первую половину июня 1740 г. энергично велось следствие. Пыткам подверглись все сколь — нибудь заметные конфиденты: де ля Судэ, Хрущов, Соймонов… Велась активная проверка делопроизводства по местам работы этих лиц. Были доказаны факты получения взяток или побуждения к этому. Некоторые из вскрытых следствием фактов нельзя не признать вопиющими: так, Волынский велел травить собаками строптивого купца, который отказался дать взятку. После того, как купец пригрозил рассказать об этом самоуправстве Императрице, разъяренный князь приказал привязать несчастного к столбу, прикрепить к его телу куски сырого мяса и пустить на него свору гончих псов. В результате этого купец погиб.
Ревизия егермейстерской части вскрыла колоссальную недостачу казенных средств. За два года князь Волынский украл у казны более… 700 (семисот!) тыс. рублей. Это были огромные деньги.
Отдельным пунктом в обвинительное заключение попало упоминание о том, что князь Волынский двух своих сыновей, рожденных крепостными женщинами, записал в крепостные и держал в своем петербургском доме как обычную дворню. Даже для того, весьма немилосердного, времени такое жестокосердие по отношению к своим ближайшим родственникам казалось чудовищным; каков бы ни был тиран и самодур барин — крепостник той эпохи, он, обыкновенно, собственным детям от крепостных женщин давал «вольную».
Никто из «конфидентов» не подтвердил существования планов свержения Императрицы Анны Иоанновны. Таковых планов и в самом деле не существовало; по большому счету, все«конфиденты» были обласканы властью и не имели серьезных мотивов для борьбы с Самодержавием. Попытки приписать заговорщикам планы отравления Императрицы так попытками и остались: хотя в этом направлении Ушаков очень активно вел допросы, ничего существенного добиться аму не удалось. Поэтому, обвинения в«маккиавелизме» в конечном итоге отпали, хоть это и не сделало участь«конфидентов» легче.
Указом Императрицы от 19 июня 1740 г. была учреждено Генеральное собрание, которое было призвано разобрать накопленные «комиссией по делу новой русской партии» материалы и вынести на их основании приговор подследственным. В состав собрания вошли члены Сената, а также фельдмаршал Трубецкой; председателем был назначен канцлер А. М. Черкасский. Члены Генерального собрания хорошо знали обвиняемых лично; например, канцлер Трубецкой приходился родственником Еропкину; сенатор Нарышкин был близким другом Волынского и его соседом (их дома распологались рядом на Английской набережной) и т. п. Безусловно, членам собрания при изучении материалов следствия пришлось делать очень трудный для себя выбор.
Генеральное собрание заседало неделю. Вынесенные приговоры были исключительно суровы: Волынский приговаривался к посажению на кол живьем; дети его подлежали ссылке в Сибирь навечно; Хрущов, Соймонов, Еропкин, Мусин — Пушкин приговаривались в четвертованию; Эйхлера надлежало колесовать; после исполнения означенных приговоров всем поименованным лицам надлежало отсечь голову; кроме того, к отсечению головы приговаривался и де ля Судэ.
Сенатор Александр Нарышкин после вынесения приговора расплакался и сказал: «Я — чудовище! Я осудил невиновного!».
Манифестом Императрицы Анны Иоанновны от 26 июня 1740 г. объявлялось о том, что «на следующий день состоится казнь некоторых известных злодеев».
В этот же день состоялись последние пытки приговоренных к смерти. Трудно найти рациональное объяснение тому, для чего генерал А. И.
Страница 3 из 4
