В начале шестого утра 14 июля 1966 г. на карниз второго этажа невысокого дома N 2319 по 100 Восточной улице Чикаго (известного также и как «Джеффри Мэйнор хаус») выбежала полураздетая девушка и на ломаном английском языке стала кричать: «Все девушки убиты! Я одна жива!». Девушкой была филлипинка; то ли по этой причине, то ли потому, что поведение её казалось не вполне адекватным, на неё не сразу обратили внимание люди на улице. «Джеффри Мэйнор хаус» использовался медицинским колледжем как студенческое общежитие, а молодежь тех лет демонстративно злоупотребляла спиртным и наркотиками.
Добавить в моё избранное
17 мин, 45 сек 12152
Зипори воздержался от вынесения вердикта об адекватности преступника в момент совершения им своих деяний, его вменяемости и предложил продолжить исследование Спека.
Такое двойственное заключение психиатра давало преступнику определенную лазейку. Назначенный Спеку адвокат — Джеральд Уильям Гетти — предложил убийце воспользоваться ситуацией и строить защиту, выдвигая в качестве причины преступления невменяемость. Спек отказался. Трудно сказать почему; предложенная адвокатом линия поведения была в тогдашней ситуации оптимальной. Ричард Спек постоянно демонстрировал хвастливую самоуверенность за которой не стояло ровным счетом ничего: ни здравомыслия, ни способности перспективно мыслить… За что бы ни брался Спек, как бы ни пытался казаться многозначительным в своих делах и словах, все у него получалось предельно глупо. Об этой удивительной его способности быть профаном впоследствии говорили на суде многие люди, знавшие Спека.
Подготовка к суду вызвала огромный ажиотаж в Чикаго. Не желая сталкиваться с проявлениями общественного негодования, направленного против убийцы (говорили даже о возможности расправы толпы над Спеком), городские власти попросили перенести суд из города. Власти штата пошли навстречу и Спека, точно какого — то архиважного мафиози, увезли в другой город, где он не возбуждал против себя такой ненависти.
Местом проведения суда был выбран городок Пеория, южнеё Чикаго. Дата открытия процесса — 20 февраля 1967 г.
К этому моменту Ричард Спек прошел новое психиатрическое обследование. Оно проводилось комиссией в составе шести докторов. После выработки заключения оно было показано Марвину Зипори и тот с ним согласился. Комиссия посчитала, что Спек вменяем и может предстать перед судом.
Адвокат обвиняемого пригласил в качестве свидетелей защиты родных Спека. Кроме того, он намеревался доказать, что Ричард Спек не совершал убийства в «Джеффри Мэйнор хаус», поскольку имеёт алиби.
Обвинение со своей стороны намеревалось доказать, что убийство в общежитии студенток медицинского колледжа совершено именно Ричардом Спеком, который действовал с умыслом, по заранеё выработанному плану и преследовал цель совершить изощренное сексуальное посягательство.
Процесс оказался недолгим; все судебные процедуры уложились в один день.
На открытии процесса обвиняемый заявил, что не может назвать себя виновным, поскольку не помнит события ночи с 13 на 14 июля 1966 г. Сразу стало ясно, что он будет придерживаться линии поведения, которую демонстрировал на предварительном следствии: ничего не помню, докажите — ка мне…
Обвинение доказало виновность Ричарда Спека очень основательно: Корасон Амурао опознала в обвиняемом нападавшего на неё мужчину с пистолетом. Помимо её показаний факт присутствия Спека на месте преступления подтверждался многочисленными отпечатками его пальцев на мебели и дверях. Кроме того, прокурор заявил, что Спек не имеёт на ночь преступления alibi.
Джеральд Гетти, адвокат обвиняемого, вывел свою «тяжелую артиллерию»: двух свидетелей, которые брались было утверждать, что провели ночь с 13 на 14 июля 1966 г. в компании Спека. Но из этой красивой затеи ничего путного не вышло. При перекрестном допросе, видимо, почувствовав крепость позиций прокурора, свидетели перешли в своих рассказах на сослагательное наклонение и в конце — концов предпочли согласиться на то, что не уверены в том, что их рассказы относятся именно к упомянутой дате. Тем самым они избежали встречного обвинения в лжесвидетельстве под присягой, а Ричард Спек — лишился alibi. И потерял шанс на оправдательный приговор.
Мама обвиняемого — Мэри Маргарет — рассказала очень трогательную историю о том, как рано умер родной отец Ричарда; о том, как не сложились у мальчика отношения с отчимом; о том, какая у мальчика была чистая и добрая душа, каким милым и ласковым он рос. Обвинение при перекрестном допросе мамы напомнило о том, что Ричард бросил школу, неоднократно убегал из дома, имел многочисленные приводы в полицию, бродяжничал, совершил в конце — концов вооруженное нападение на девушку.
Хотя адвокат добросовестно пытался отстаивать выдвинутую им формулировку судебного решения — «не виновен» — дальнейший ход процесса ни у кого из присутствовавших в зале суда после допроса матери Спека не вызывал сомнений. В том, каким именно окажется постановление присяжных не сомневался как будто бы даже сам Спек. Обвинение окончательно раздавило его, пригласив в для дачи показаний его супругу, Ширли. Та рассказала об обстоятельствах их бракосочетания в январе 1962 г. (ей тогда исполнилось едва — едва 15 лет), о поведении мужа — напивавшегося в стельку, убегавшего из дома, склонного к рукоприкладству, о своем нежелании видеть его рядом с собой.
Прокурор роздал присяжным заседателям фотографии одной из погибших студенток колледжа — Глории Джин Дэви — и попросил их обратить внимание на то, что эта девушка была очень похожа на Ширли Спек.
Такое двойственное заключение психиатра давало преступнику определенную лазейку. Назначенный Спеку адвокат — Джеральд Уильям Гетти — предложил убийце воспользоваться ситуацией и строить защиту, выдвигая в качестве причины преступления невменяемость. Спек отказался. Трудно сказать почему; предложенная адвокатом линия поведения была в тогдашней ситуации оптимальной. Ричард Спек постоянно демонстрировал хвастливую самоуверенность за которой не стояло ровным счетом ничего: ни здравомыслия, ни способности перспективно мыслить… За что бы ни брался Спек, как бы ни пытался казаться многозначительным в своих делах и словах, все у него получалось предельно глупо. Об этой удивительной его способности быть профаном впоследствии говорили на суде многие люди, знавшие Спека.
Подготовка к суду вызвала огромный ажиотаж в Чикаго. Не желая сталкиваться с проявлениями общественного негодования, направленного против убийцы (говорили даже о возможности расправы толпы над Спеком), городские власти попросили перенести суд из города. Власти штата пошли навстречу и Спека, точно какого — то архиважного мафиози, увезли в другой город, где он не возбуждал против себя такой ненависти.
Местом проведения суда был выбран городок Пеория, южнеё Чикаго. Дата открытия процесса — 20 февраля 1967 г.
К этому моменту Ричард Спек прошел новое психиатрическое обследование. Оно проводилось комиссией в составе шести докторов. После выработки заключения оно было показано Марвину Зипори и тот с ним согласился. Комиссия посчитала, что Спек вменяем и может предстать перед судом.
Адвокат обвиняемого пригласил в качестве свидетелей защиты родных Спека. Кроме того, он намеревался доказать, что Ричард Спек не совершал убийства в «Джеффри Мэйнор хаус», поскольку имеёт алиби.
Обвинение со своей стороны намеревалось доказать, что убийство в общежитии студенток медицинского колледжа совершено именно Ричардом Спеком, который действовал с умыслом, по заранеё выработанному плану и преследовал цель совершить изощренное сексуальное посягательство.
Процесс оказался недолгим; все судебные процедуры уложились в один день.
На открытии процесса обвиняемый заявил, что не может назвать себя виновным, поскольку не помнит события ночи с 13 на 14 июля 1966 г. Сразу стало ясно, что он будет придерживаться линии поведения, которую демонстрировал на предварительном следствии: ничего не помню, докажите — ка мне…
Обвинение доказало виновность Ричарда Спека очень основательно: Корасон Амурао опознала в обвиняемом нападавшего на неё мужчину с пистолетом. Помимо её показаний факт присутствия Спека на месте преступления подтверждался многочисленными отпечатками его пальцев на мебели и дверях. Кроме того, прокурор заявил, что Спек не имеёт на ночь преступления alibi.
Джеральд Гетти, адвокат обвиняемого, вывел свою «тяжелую артиллерию»: двух свидетелей, которые брались было утверждать, что провели ночь с 13 на 14 июля 1966 г. в компании Спека. Но из этой красивой затеи ничего путного не вышло. При перекрестном допросе, видимо, почувствовав крепость позиций прокурора, свидетели перешли в своих рассказах на сослагательное наклонение и в конце — концов предпочли согласиться на то, что не уверены в том, что их рассказы относятся именно к упомянутой дате. Тем самым они избежали встречного обвинения в лжесвидетельстве под присягой, а Ричард Спек — лишился alibi. И потерял шанс на оправдательный приговор.
Мама обвиняемого — Мэри Маргарет — рассказала очень трогательную историю о том, как рано умер родной отец Ричарда; о том, как не сложились у мальчика отношения с отчимом; о том, какая у мальчика была чистая и добрая душа, каким милым и ласковым он рос. Обвинение при перекрестном допросе мамы напомнило о том, что Ричард бросил школу, неоднократно убегал из дома, имел многочисленные приводы в полицию, бродяжничал, совершил в конце — концов вооруженное нападение на девушку.
Хотя адвокат добросовестно пытался отстаивать выдвинутую им формулировку судебного решения — «не виновен» — дальнейший ход процесса ни у кого из присутствовавших в зале суда после допроса матери Спека не вызывал сомнений. В том, каким именно окажется постановление присяжных не сомневался как будто бы даже сам Спек. Обвинение окончательно раздавило его, пригласив в для дачи показаний его супругу, Ширли. Та рассказала об обстоятельствах их бракосочетания в январе 1962 г. (ей тогда исполнилось едва — едва 15 лет), о поведении мужа — напивавшегося в стельку, убегавшего из дома, склонного к рукоприкладству, о своем нежелании видеть его рядом с собой.
Прокурор роздал присяжным заседателям фотографии одной из погибших студенток колледжа — Глории Джин Дэви — и попросил их обратить внимание на то, что эта девушка была очень похожа на Ширли Спек.
Страница 4 из 6
