Австралия конца 19-го столетия представляла собой территорию развивавшуюся хотя и бурно, но весьма хаотично. Активная миграция жителей Европы, привлеченных слухами об обнаружении фантастических залежей золота, ставила перед властями австралийских штатов серьёзные проблемы. Территории, жившие по весьма либеральным законам метрополии, сталкивались с немалыми трудностями в учете постоянно двигавшегося потока мигрантов. Географическая удаленность городов как друг от друга, так и от центров власти, а также отсутствие надежной связи создавали дополнительные помехи в работе полицейских органов...
Добавить в моё избранное
21 мин, 6 сек 9122
благодаря показаниям Эдварда Томпсона полиция получила некоторое представление о том, чем же именно занималась Франциска Норр, пока ее супруг которал время на нарах. Версия о причастности Франциски к убийствам младенцев сделалась более достоверной, хотя она все еще требовала дополнительной проверки.
Томпсон утверждал, что ничего не знал об убийствах детей и ни о чем не догадывался. По его словам, Франциска всегда объясняла исчезновение ребенка тем, что ей удалось найти семью, согласившуюся принять ребенка на воспитание и она уже отвезла младенца новым родителям. Эдвард Томпсон клялся следователю, что никогда не копал землю для могил, т. е. даже опосредственно не был соучастником преступлений. По его словам, в доме у Франциски даже и лопаты не было
Последнее весьма заинтересовало полицейских. Хотя могилы для детских трупиков были неглубоки — не более полуметра — их невозможно было выкопать, скажем, ножом или голыми руками. Полиция стала опрашивать всех соседей Франциски Норр, дабы выяснить у кого и когда она брала лопату. К немалому своему удивлению детективы выяснили, что никто и никогда таких просьб от Франциски не слышал. Объяснение этому нашлось довольно неожиданное: 13-летний мальчик из соседнего квартала признался, что иногда втайне от родителей давал Франциске лопату, получая в благодарность мелкую монету. Не подлежало сомнению, что женщина умышленно не обращалась к взрослым соседям, дабы они не припомнили в дальнейшем эти случаи
Несмотря на активные розыски Рудольфа и Франциски Норр полиция никак не могла напасть на их след. Через неделю стало ясно, что этих людей в Мельбурне нет. В конце 19-го столетия это был еще не очень большой город, так что полиция могла утверждать это достаточно уверенно.
Но куда могли отправиться Норры?
Очевидно, их отъезд был напрямую связан с освобождением из тюрьмы Рудольфа. Он вышел на свободу в первых числах сентября 1893 г. и Франциска с дочкой сразу же покинули домик в Брунсвике. Следователи предположили, что Рудольф увез супругу и ребенка куда-либо к своим друзьям или родственникам. Опросом его сокамерников детективы установили, что по рассказам Рудольфа его родной брат вроде бы проживал в Сиднее. Информация эта требовала проверки и соответствующая ориентировка была немедленно направлена в Сидней по телеграфу.
Прошло менее двух суток и из Сиднея пришел обнадеживающий ответ: Рудольф и Франциска Норр действительно проживали в сиднейском районе Сарри-хиллз на улице Брисбен-стрит. Дочка была вместе с ними. В поведении четы ничего подозрительного не наблюдалось, они ни от кого не прятались и как будто бы ничего не боялись. Сиднейские полицейские запрашивали своих мельбурнских коллег, надлежит ли им арестовывать супругов или только следует их допросить? В Мельбурне не колебались: арестовать без промедления!
Казалось бы, детективный сюжет на этом можно было считать исчерпанным. Однако, не все было так просто.
Супруги, возвращенные под полицейским конвоем в Мельбурн, напрочь отрицали выдвинутые обвинения. Возмущение Рудольфа Норра было понятным и, скорее всего, искренним: трудно было поверить, что супруга посветила его в свои проделки. Но вот Франциска держалась под стать ему и напрочь отвергала все подозрения. Рудольф ее защищал и на допросах много рассказывал о необыкновенных человеческих качествах своей благоверной. Когда мужу-рогоносцу рассказали о том, что во время его отсидки «благоверная» открыто сожительствовала с другими мужчинами, он поначалу не поверил. Хотя, конечно, с течением времени глаза его открылись.
При осмотре личных вещей Франциски ничего изобличающего ее обнаружено не было. Детективы лишь отметили, что голубая шелковая лента, украшавшая шляпку подозреваемой, точно соответствует той ленте, которая была затянута вокруг шеи умерщвленной девочки. Но сама по себе подобная находка ничего не доказывала: подобные ленты продавались в Мельбурне в десятках галантерейных лавок.
Франциска Норр отказалась отвечать на все вопросы следователя, связанные с ее прошлым. Это наводило на мысль, что обвиняемой есть что скрывать. При регистрации брака с Рудольфом Франциска назвалась вымышленной фамилией, поэтому ничего о прошлом этой женщины полиции узнать не удавалось.
Впрочем, ореол таинственности вокруг собственной супруги развеял Рудольф Норр. Когда он убедился в том, что Франциска во время его отсидки действительно напропалую гуляла с другими мужчинами, то вознегодовал и перестал ее защищать. Из его рассказа выяснилось, что на самом деле Франциску Норр звали «Минни Твайс», в 1887 г. она приехала в Австралию из Великобритании. В то время ей было всего 19 лет. В долгое и полное опасностей путешествие ее толкнула некая семейная драма, о которой она ничего мужу не рассказывала.
Запрос в Скотланд-ярд подтвердил правдивость рассказа Рудольфа Норра. Франциску действительно изгнали из семьи, поскольку она забеременела вне брака.
Томпсон утверждал, что ничего не знал об убийствах детей и ни о чем не догадывался. По его словам, Франциска всегда объясняла исчезновение ребенка тем, что ей удалось найти семью, согласившуюся принять ребенка на воспитание и она уже отвезла младенца новым родителям. Эдвард Томпсон клялся следователю, что никогда не копал землю для могил, т. е. даже опосредственно не был соучастником преступлений. По его словам, в доме у Франциски даже и лопаты не было
Последнее весьма заинтересовало полицейских. Хотя могилы для детских трупиков были неглубоки — не более полуметра — их невозможно было выкопать, скажем, ножом или голыми руками. Полиция стала опрашивать всех соседей Франциски Норр, дабы выяснить у кого и когда она брала лопату. К немалому своему удивлению детективы выяснили, что никто и никогда таких просьб от Франциски не слышал. Объяснение этому нашлось довольно неожиданное: 13-летний мальчик из соседнего квартала признался, что иногда втайне от родителей давал Франциске лопату, получая в благодарность мелкую монету. Не подлежало сомнению, что женщина умышленно не обращалась к взрослым соседям, дабы они не припомнили в дальнейшем эти случаи
Несмотря на активные розыски Рудольфа и Франциски Норр полиция никак не могла напасть на их след. Через неделю стало ясно, что этих людей в Мельбурне нет. В конце 19-го столетия это был еще не очень большой город, так что полиция могла утверждать это достаточно уверенно.
Но куда могли отправиться Норры?
Очевидно, их отъезд был напрямую связан с освобождением из тюрьмы Рудольфа. Он вышел на свободу в первых числах сентября 1893 г. и Франциска с дочкой сразу же покинули домик в Брунсвике. Следователи предположили, что Рудольф увез супругу и ребенка куда-либо к своим друзьям или родственникам. Опросом его сокамерников детективы установили, что по рассказам Рудольфа его родной брат вроде бы проживал в Сиднее. Информация эта требовала проверки и соответствующая ориентировка была немедленно направлена в Сидней по телеграфу.
Прошло менее двух суток и из Сиднея пришел обнадеживающий ответ: Рудольф и Франциска Норр действительно проживали в сиднейском районе Сарри-хиллз на улице Брисбен-стрит. Дочка была вместе с ними. В поведении четы ничего подозрительного не наблюдалось, они ни от кого не прятались и как будто бы ничего не боялись. Сиднейские полицейские запрашивали своих мельбурнских коллег, надлежит ли им арестовывать супругов или только следует их допросить? В Мельбурне не колебались: арестовать без промедления!
Казалось бы, детективный сюжет на этом можно было считать исчерпанным. Однако, не все было так просто.
Супруги, возвращенные под полицейским конвоем в Мельбурн, напрочь отрицали выдвинутые обвинения. Возмущение Рудольфа Норра было понятным и, скорее всего, искренним: трудно было поверить, что супруга посветила его в свои проделки. Но вот Франциска держалась под стать ему и напрочь отвергала все подозрения. Рудольф ее защищал и на допросах много рассказывал о необыкновенных человеческих качествах своей благоверной. Когда мужу-рогоносцу рассказали о том, что во время его отсидки «благоверная» открыто сожительствовала с другими мужчинами, он поначалу не поверил. Хотя, конечно, с течением времени глаза его открылись.
При осмотре личных вещей Франциски ничего изобличающего ее обнаружено не было. Детективы лишь отметили, что голубая шелковая лента, украшавшая шляпку подозреваемой, точно соответствует той ленте, которая была затянута вокруг шеи умерщвленной девочки. Но сама по себе подобная находка ничего не доказывала: подобные ленты продавались в Мельбурне в десятках галантерейных лавок.
Франциска Норр отказалась отвечать на все вопросы следователя, связанные с ее прошлым. Это наводило на мысль, что обвиняемой есть что скрывать. При регистрации брака с Рудольфом Франциска назвалась вымышленной фамилией, поэтому ничего о прошлом этой женщины полиции узнать не удавалось.
Впрочем, ореол таинственности вокруг собственной супруги развеял Рудольф Норр. Когда он убедился в том, что Франциска во время его отсидки действительно напропалую гуляла с другими мужчинами, то вознегодовал и перестал ее защищать. Из его рассказа выяснилось, что на самом деле Франциску Норр звали «Минни Твайс», в 1887 г. она приехала в Австралию из Великобритании. В то время ей было всего 19 лет. В долгое и полное опасностей путешествие ее толкнула некая семейная драма, о которой она ничего мужу не рассказывала.
Запрос в Скотланд-ярд подтвердил правдивость рассказа Рудольфа Норра. Франциску действительно изгнали из семьи, поскольку она забеременела вне брака.
Страница 3 из 7
