Впервые в отечественной истории выражение «Тайная канцелярия» («Канцелярия тайных дел») было применено Петром Первым к небольшой комиссии, состоявшей из 4 членов при одном председателе, которой в 1718 г. надлежало расследовать дело о заговоре Цесаревича Алексея. По замыслу Монарха после всестороннего изучения этого дела новое учреждение следовало упразднить.
Добавить в моё избранное
17 мин, 54 сек 11717
Если следственная комиссия приходила к заключению, что допрашиваемый запирается, пусть даже неявно, и не желает сотрудничать с властями, то тогда в свои права вступал экзекутор (главный палач) с помощниками.
Палач р а с к л а д ы в а л обвиняемого. Смысл этой процедуры состоял в том, что человека раздевали по пояс и укладывали животом на пол. Палач опускал кисти своих рук в горячую воду, специально доставляемую для этой цели в застенок, а потом быстро проводил разогревшимися ладонями по спине обвиняемого. Если когда — либо ранее человек подвергался телесным наказаниям, то на его спине проступали следы ударов (кнутом, плетью, палками). Это могло служить определенным указанием следователям на то, как надлежит повести допрос далее. Вот как эту процедуру описал в своих воспоминаниях сенатор Павел Степанович Рунич, бывший свидетелем первого допроса Емельяна Пугачева в Симбирске, после пленения последнего: «… генерал — майор Потемкин около двух часов слушал на все вопросы отрицательные его, Пугачева, ответы; но вдруг с грозным видом сказал ему:» Ты скажешь всю правду!«Постучал в колокольчик и по сему позыву вошедшему экзекутору приказал ввести в судейскую четырех моих гренадеров и с ними палача; тот час приказал гренадерам раздеть Пугачева и растянуть его на полу и крепко держать за ноги и руки, а палачу начать дело; который, помоча водой всю ладонь правой руки, протянул оною по голой спине Пугачева, на коей в ту минуту означились багровые по спине полосы. Палач, увидя оные, сказал:» А! Он уже бывал в наших руках!«После чего Пугачев в ту минуту вскричал:» Помилуйте, всю истину скажу и открою«.»
Следует уточнить, что приведенный выше фрагмент относится к 1774 г., т. е. к тому времени, когда Тайная канцелярия уже не существовала. Но преемственность пыточной практики, вне всякого сомнения, была сохранена и можно не сомневаться, что во времена Ушакова эта процедура выглядела примерно также.
После такого визуального осмотра палач переходил непосредственно к пытке. После 1742 г. допускались следующие пытки:
а) Д ы б а (в и с к а) — традиционная русская пытка, широко применявшаяся уже с 12 — 13 веков. Русская дыба отличалась от европейской (инквизиционной, в частности) тем, что на ней пытаемого не поднимали к потолку и не бросали вниз, дабы выбить руки из суставов. В русской дыбе эта же цель достигалась продолжительным неподвижным висением человека (отсюда и второе название «виска»). Руки пытаемого заводились назад и продевались в специальный шерстяной хомут, к которому заранее была пришита веревка. Веревка эта пропускалась через поперечную перекладину П — образной конструкции, которая, собственно, «дыбой» и называлась. Веревку натягивали и человек повисал под перекладиной на вывороченных назад руках.
Шерстяной хомут позволял избежать травмирования запястий веревкой, которая грубо врезаясь в кожу, могла ободрать мясо до кости. После поднятия человека над полом, палач наблюдал за его состоянием. Если оказывалось, что пытаемый достаточно хорошо переносит пытку, то происходило ее ужесточение: между связанных ног закладывали массивное бревно, которое увеличивало нагрузку на руки.
Иногда для усиления эффекта на это бревно вставал помощник палача. Понятно, что никакая крепость мышц при подобном чрезмерном нагружении не спасала от травмирования суставов. Висение на дыбе могло быть очень продолжительным; скажем так, во время этой процедуры никто никуда не спешил.
Подвешивание на дыбе, само по себе являвшееся тяжелой пыткой, комбинировалось с поркой кнутом. Кнут был очень мощным пыточным инструментом; ни палка, ни плеть, ни розга — ничто не дает даже приблизительного представления о всесокрушающей энергии его удара. Главная хитрость крылась в самой конструкции кнута: его ударная часть (т. н. «язык») представляла собой очень жесткую полосу задубленой свиной кожи, которой под прессом придавали V — образную форму. В зависимости от того, как палач при ударе клал «язык» — плашмя либо острием — на месте удара получался либо кровоподтек, либо рассечение кожи. Длина кнута превышала 3 м., если к этому прибавить длину руки палача, то легко понять, что момент силы такого удара был огромен и превышал момент силы при ударе любым другим орудием, даже топором. Из литературы известно, что опытные палачи ударом кнута с легкостью ломали человеческие ребра; внутренние органы (печень, почки, легкие) трескались, мышцы отставали от костей и т. п. В целом можно сказать, что характер травм, получаемых при порке кнутом, более всего соответствовал травмам от падения с большой высоты. Для сравнения тяжести травмирования можно привести такую статистику: достоверно было известно, что взрослый здоровый мужчина выносит 2 000 палочных ударов по спине не умирая, но 200 ударов кнутом считались безусловно смертельным наказанием (не случайно Император Николай Первый негласно запретил судьям присуждать наказания в 200 или более ударов кнутом… Известны случаи забивания насмерть всего 40 ударами кнута.
Палач р а с к л а д ы в а л обвиняемого. Смысл этой процедуры состоял в том, что человека раздевали по пояс и укладывали животом на пол. Палач опускал кисти своих рук в горячую воду, специально доставляемую для этой цели в застенок, а потом быстро проводил разогревшимися ладонями по спине обвиняемого. Если когда — либо ранее человек подвергался телесным наказаниям, то на его спине проступали следы ударов (кнутом, плетью, палками). Это могло служить определенным указанием следователям на то, как надлежит повести допрос далее. Вот как эту процедуру описал в своих воспоминаниях сенатор Павел Степанович Рунич, бывший свидетелем первого допроса Емельяна Пугачева в Симбирске, после пленения последнего: «… генерал — майор Потемкин около двух часов слушал на все вопросы отрицательные его, Пугачева, ответы; но вдруг с грозным видом сказал ему:» Ты скажешь всю правду!«Постучал в колокольчик и по сему позыву вошедшему экзекутору приказал ввести в судейскую четырех моих гренадеров и с ними палача; тот час приказал гренадерам раздеть Пугачева и растянуть его на полу и крепко держать за ноги и руки, а палачу начать дело; который, помоча водой всю ладонь правой руки, протянул оною по голой спине Пугачева, на коей в ту минуту означились багровые по спине полосы. Палач, увидя оные, сказал:» А! Он уже бывал в наших руках!«После чего Пугачев в ту минуту вскричал:» Помилуйте, всю истину скажу и открою«.»
Следует уточнить, что приведенный выше фрагмент относится к 1774 г., т. е. к тому времени, когда Тайная канцелярия уже не существовала. Но преемственность пыточной практики, вне всякого сомнения, была сохранена и можно не сомневаться, что во времена Ушакова эта процедура выглядела примерно также.
После такого визуального осмотра палач переходил непосредственно к пытке. После 1742 г. допускались следующие пытки:
а) Д ы б а (в и с к а) — традиционная русская пытка, широко применявшаяся уже с 12 — 13 веков. Русская дыба отличалась от европейской (инквизиционной, в частности) тем, что на ней пытаемого не поднимали к потолку и не бросали вниз, дабы выбить руки из суставов. В русской дыбе эта же цель достигалась продолжительным неподвижным висением человека (отсюда и второе название «виска»). Руки пытаемого заводились назад и продевались в специальный шерстяной хомут, к которому заранее была пришита веревка. Веревка эта пропускалась через поперечную перекладину П — образной конструкции, которая, собственно, «дыбой» и называлась. Веревку натягивали и человек повисал под перекладиной на вывороченных назад руках.
Шерстяной хомут позволял избежать травмирования запястий веревкой, которая грубо врезаясь в кожу, могла ободрать мясо до кости. После поднятия человека над полом, палач наблюдал за его состоянием. Если оказывалось, что пытаемый достаточно хорошо переносит пытку, то происходило ее ужесточение: между связанных ног закладывали массивное бревно, которое увеличивало нагрузку на руки.
Иногда для усиления эффекта на это бревно вставал помощник палача. Понятно, что никакая крепость мышц при подобном чрезмерном нагружении не спасала от травмирования суставов. Висение на дыбе могло быть очень продолжительным; скажем так, во время этой процедуры никто никуда не спешил.
Подвешивание на дыбе, само по себе являвшееся тяжелой пыткой, комбинировалось с поркой кнутом. Кнут был очень мощным пыточным инструментом; ни палка, ни плеть, ни розга — ничто не дает даже приблизительного представления о всесокрушающей энергии его удара. Главная хитрость крылась в самой конструкции кнута: его ударная часть (т. н. «язык») представляла собой очень жесткую полосу задубленой свиной кожи, которой под прессом придавали V — образную форму. В зависимости от того, как палач при ударе клал «язык» — плашмя либо острием — на месте удара получался либо кровоподтек, либо рассечение кожи. Длина кнута превышала 3 м., если к этому прибавить длину руки палача, то легко понять, что момент силы такого удара был огромен и превышал момент силы при ударе любым другим орудием, даже топором. Из литературы известно, что опытные палачи ударом кнута с легкостью ломали человеческие ребра; внутренние органы (печень, почки, легкие) трескались, мышцы отставали от костей и т. п. В целом можно сказать, что характер травм, получаемых при порке кнутом, более всего соответствовал травмам от падения с большой высоты. Для сравнения тяжести травмирования можно привести такую статистику: достоверно было известно, что взрослый здоровый мужчина выносит 2 000 палочных ударов по спине не умирая, но 200 ударов кнутом считались безусловно смертельным наказанием (не случайно Император Николай Первый негласно запретил судьям присуждать наказания в 200 или более ударов кнутом… Известны случаи забивания насмерть всего 40 ударами кнута.
Страница 3 из 6
