Впервые в отечественной истории выражение «Тайная канцелярия» («Канцелярия тайных дел») было применено Петром Первым к небольшой комиссии, состоявшей из 4 членов при одном председателе, которой в 1718 г. надлежало расследовать дело о заговоре Цесаревича Алексея. По замыслу Монарха после всестороннего изучения этого дела новое учреждение следовало упразднить.
Добавить в моё избранное
17 мин, 54 сек 11719
Холодная вода вызываласпазм сосудов головы тем больший, чем дольше продолжалось воздействие. Фиксация воздействия на одной точке, видимо, формировалав теменной области очаг угнетения, который быстро рос и захватывал всю кору головного мозга. Возможно, что какое — то значение имелачастота падения капель, поскольку считалось, что воде надлежить именно капать, а не литься, скажем, тонкой струей. Скорее всего, большое значение имела и высота падения капель, поскольку она прямо влияла на энергию их соударения. Но достижение большой силы удара, разумеется, не являлось самоцелью этой пытки (этого м. б. достичь иначе, например, используя вместо капель воды свинцовую дробь, или пули, или банально ударяя палкой по темени). Вполне может быть, что существовал некий особый палаческий секрет, особая «изюминка», без правильного применения которого пытка теряла эффективность. Во всяком случае, из ее описания трудно понять в силу каких особенностей она почиталась более эффективной, нежели сдавление головы веревкой. Документы той поры свидетельствуют, что поливание холодной водой приводило к тому же результату, что и сдавление головы: допрашиваемый после тяжелых мучений терял сознание.
При Императрице Елизавете Петровне (т. е. после 1741 г.) из пыточного арсенала «Тайной канцелярии» изчезли инструменты дляприжигания и экзекуционная практика вообще сделалась более упорядоченной.
Следует помнить, что дворяне одной своей принадлежностью к этому сословию ограждены были от телесных наказаний. Соответственно, они не могли быть пытаны «в застенке». Для преодоления этого юридического казуса, следователи при производстве важных расследованийзагодя получали от Императрицы разрешение на проведение в отношении подозреваемых экзекуций в случае «возникновения надобности в оных».В условиях абсолютистской монархии Император сам является источником права и может издавать или менять любые правовые нормы. Так чтов получении такого рода разрешений «вперед и оптом» не следует усматривать особый произвол Власти. Но сам факт получения разрешенияна пытку дворянина нередко повергал подозреваемых в панику и депрессию.
Хорошо известно, как был деморализован Артемий Волынский, когда узнал ополученном от Анны Иоанновны разрешении допросить его«с пристрастием». Будучи вызван на первый допрос в Следственную Комиссию 16 апреля 1740 г., он явился, уверенный в собственнойнеприкосновенности. На обращенные в нему вопросы следователей Волынский отвечал заносчиво, высокомерно, назвал членов Комиссии«дураками». Разраженный таким поведением генерал А. И. Ушаков вызвал экзекуторов, что шокировало Волынского. Он немедля сообразил, что дела его очень плохи, раз Императрица разрешила его пытать. Он пал перед членами Комиссии на колени и попросил его простить.
Следует ясно понимать, что описанными выше приемами отнюдь не исчерпывалось многообразие отечественной «пыточной» традиции. В то жесамое время в российской армии и флоте широко применялись весьма суровые меры наказания. В армии, например, заставляли стоять с ранцами, полными кирпичей (до 12 шт.), вплоть до потери сознания. Во флоте применялись такие изуверские приемы, как«стояние на вантах» илиподвешивание в мешке в гальюне. Смысл первого заключался в том, что провинившегося заставляли стоять на ванте (веревочной лестнице)босиком или в парусиновых тапочках 2 — 3 суток; по воспоминаниям свидетелей, взрослые сильные мужчины от боли в ступнях ужечерез 6 часов начинали кричать«в голос». Подвешивание в мешке было еще страшнее: человека в завязанном мешке спускали с кормового балконатак, чтобы волны достигали мешка. С кормового балкона, использовавшегося как гальюн, на него лились нечистоты; морская вода недавала ему высохнуть, а волнение непрестанно раскачивало и било мешок о корму.
Эту тему можно было бы продолжать, но объективности ради следует отметить, что подобные экзекуционные приемы не имели ни малейшегоотношения к «Тайной канцелярии». Также необходимо помнить, что в целом арсенал экзекуционных приемов отечественного тайного сыска тойпоры отнюдь не кажется чрезмерным в сравнении с палаческой практикой европейских монархий. Нет никаких объективных свидетельств, которые позволили бы утверждать, что в России пытали гораздо страшнее, нежели во Франции или Испании.
Статистика довольно точно зафиксировала количественные результаты работы «Тайной канцелярии». За время правления Анны Иоанновны (январь 1730 — октябрь 1740 гг.) были подвергнуты пытке 37 тыс. человек, казнены — 1 002 чел. За времена Елизаветы Петровны (ноябрь 1741. — декабрь 1761 г.) пытаны были 14 тыс. человек. Эти цифры имеет смысл соотнести с численностью населения страны. По второй ревизской переписи (1742 г.) крепостных в российской Империи было 3 550 тыс. человек (все население страны: 7 300 тыс.), а по третьей переписи (1763 г.) — крепостных стало 3 775 тыс. человек (это дает численность всего населения в 7 700 тыс. чел… Получается, что «Тайная канцелярия» за30 лет своего существования подвергла пытке 51 тыс.
При Императрице Елизавете Петровне (т. е. после 1741 г.) из пыточного арсенала «Тайной канцелярии» изчезли инструменты дляприжигания и экзекуционная практика вообще сделалась более упорядоченной.
Следует помнить, что дворяне одной своей принадлежностью к этому сословию ограждены были от телесных наказаний. Соответственно, они не могли быть пытаны «в застенке». Для преодоления этого юридического казуса, следователи при производстве важных расследованийзагодя получали от Императрицы разрешение на проведение в отношении подозреваемых экзекуций в случае «возникновения надобности в оных».В условиях абсолютистской монархии Император сам является источником права и может издавать или менять любые правовые нормы. Так чтов получении такого рода разрешений «вперед и оптом» не следует усматривать особый произвол Власти. Но сам факт получения разрешенияна пытку дворянина нередко повергал подозреваемых в панику и депрессию.
Хорошо известно, как был деморализован Артемий Волынский, когда узнал ополученном от Анны Иоанновны разрешении допросить его«с пристрастием». Будучи вызван на первый допрос в Следственную Комиссию 16 апреля 1740 г., он явился, уверенный в собственнойнеприкосновенности. На обращенные в нему вопросы следователей Волынский отвечал заносчиво, высокомерно, назвал членов Комиссии«дураками». Разраженный таким поведением генерал А. И. Ушаков вызвал экзекуторов, что шокировало Волынского. Он немедля сообразил, что дела его очень плохи, раз Императрица разрешила его пытать. Он пал перед членами Комиссии на колени и попросил его простить.
Следует ясно понимать, что описанными выше приемами отнюдь не исчерпывалось многообразие отечественной «пыточной» традиции. В то жесамое время в российской армии и флоте широко применялись весьма суровые меры наказания. В армии, например, заставляли стоять с ранцами, полными кирпичей (до 12 шт.), вплоть до потери сознания. Во флоте применялись такие изуверские приемы, как«стояние на вантах» илиподвешивание в мешке в гальюне. Смысл первого заключался в том, что провинившегося заставляли стоять на ванте (веревочной лестнице)босиком или в парусиновых тапочках 2 — 3 суток; по воспоминаниям свидетелей, взрослые сильные мужчины от боли в ступнях ужечерез 6 часов начинали кричать«в голос». Подвешивание в мешке было еще страшнее: человека в завязанном мешке спускали с кормового балконатак, чтобы волны достигали мешка. С кормового балкона, использовавшегося как гальюн, на него лились нечистоты; морская вода недавала ему высохнуть, а волнение непрестанно раскачивало и било мешок о корму.
Эту тему можно было бы продолжать, но объективности ради следует отметить, что подобные экзекуционные приемы не имели ни малейшегоотношения к «Тайной канцелярии». Также необходимо помнить, что в целом арсенал экзекуционных приемов отечественного тайного сыска тойпоры отнюдь не кажется чрезмерным в сравнении с палаческой практикой европейских монархий. Нет никаких объективных свидетельств, которые позволили бы утверждать, что в России пытали гораздо страшнее, нежели во Франции или Испании.
Статистика довольно точно зафиксировала количественные результаты работы «Тайной канцелярии». За время правления Анны Иоанновны (январь 1730 — октябрь 1740 гг.) были подвергнуты пытке 37 тыс. человек, казнены — 1 002 чел. За времена Елизаветы Петровны (ноябрь 1741. — декабрь 1761 г.) пытаны были 14 тыс. человек. Эти цифры имеет смысл соотнести с численностью населения страны. По второй ревизской переписи (1742 г.) крепостных в российской Империи было 3 550 тыс. человек (все население страны: 7 300 тыс.), а по третьей переписи (1763 г.) — крепостных стало 3 775 тыс. человек (это дает численность всего населения в 7 700 тыс. чел… Получается, что «Тайная канцелярия» за30 лет своего существования подвергла пытке 51 тыс.
Страница 5 из 6
