В свое время — т.е. в середине 6-го столетия нашей эры — выдающийся мыслитель своего времени и философ Козьма Индикоплов, доказывая физическую невозможность существования шарообразной Земли, назвал умозрительных обитателей противоположной нам стороны «антиподами».
Добавить в моё избранное
131 мин, 30 сек 17076
Это позволяло ему при угрозе разоблачения сказать, будто он высадил попутчика там, где тот просил, а что произошло с этим человеком дальше, он не знает. Биван уверял, что изнасилованные ничего после пробуждения не вспомнят — у них лишь будет болеть задница, не более того! Даже если жертва что-то и заподозрит, то ничего не докажет и не опознает сидевших в автомашине. Все трое информаторов утверждали, что не участвовали в похищениях Алана Барнса, Нейла Мьюира, Питера Стогнеффа, Марка Лэнгли и Ричарда Кельвина. Но при этом они заявили, что фон Эйнем брал в свои поездки не только их, но и других гомосексуалистов. Кроме того, для интимных встречь он снимал (обычно в паре с кем-то из друзей) какой-либо дом в западной Аделаиде. За последние годы, Биван сменил несколько таких адресов, ни один из которых не был известен осведомителям. Также они не смогли либо не захотели назвать товарища фон Эйнема, с которым он снимал недвижимость.
Информация, полученная от трансвеститов, использовалась как ориентирующая, т. е. обвинения в отношении фон Эйнема на ней не базировались, сведения эти не разглашались и вообще факт существования такого рода полицейских агентов долгое время (едва ли не десять лет!) оставался строго секретным. То, что сообщили трансвеститы-«стукачи» отлично согласовывалось с данными, уже известными правоохранительным органам. По результатам обыска дома фон Эйнема стало ясно, что пленников в нём не содержали и никаких убийств в нём не осуществляли. Стало быть, имелось иное убежище, предназначенное для длительного удержания похищенных. Кроме того, фон Эйнем не имел медицинского образования и инструментария, необходимого для проведения операции, подобной той, что была зафиксирована на теле Марка Лэнгли. Если фон Эйнем был связан с похищением и последующим убийством Марка, а правоохранители именно так и считали, то некий врач из близкого окружения фон Эйнема должен был ему помогать. И рассказы трансвеститов косвенно эти догадки подтверждали.
Полиция приложила большие усилия по установлению домов, которые Биван мог арендовать в последние годы. Эти здания следовало отыскать, поскольку там могли оставаться улики, способные многое рассказать о последних днях жизни похищенных людей. Однако, вся эта работа результата не дала, зданий, которые фон Эйнем мог бы использовать в качестве «тюрем» отыскать так и не удалось. В чем причина этой неудачи каждый волен предполагать самостоятельно, сообразно вооражению, но не подлежит сомнению, что бухгалтер фон Эйнем был человеком очень педантичным, умным и способным к планированию, скорее всего, он подумал над тем, чтобы обезопасить себя в вопросе аренды недвижимости. А как это было проделано технически, остаётся лишь догадываться.
В целом, к моменту возвращения Бивана фон Эйнема в Австралию, правоохранительные органы получили информации достаточно для ареста. 3 ноября 1983 г. прямо в аэропорту его ознакомили с ордером на арест и надели наручники. Обвинения в адрес Бивана выдвигались только по эпизоду, связанному с похищением и убийством Ричарда Кельвина — остальные эпизоды хотя и считались (негласно) связанными в единую серию преступлений, всё же из соображений судебной тактики было решено не упоминать. Доказательная база обвинений в причастности фон Эйнема к этим убийствам была нулевой, поэтому прокуратура здраво решила добиваться осуждения по одному эпизоду, а уже потом начинать «крутить» Бивана по всем остальным случаям.
Подозреваемый всё отрицал. Согласно его версии событий, во время исчезновения Ричарда Кельвина — т. е. 5 июня 1983 г. — он болел гриппом, лежал в кровати с температурой и просто физически был не в состоянии совершать поездки по городу. Рассказ о болезни отчасти подтверждался информацией по месту работы, согласно которой, тот приступил к работе лишь с 14 июня. Но это были всего лишь слова, поскольку никаких медицинских документов в подтверждение сказанному фон Эйнем не представил. Руководство компании пошло бы ему на встречу в любом случае, как ценному работнику. Кстати, такие же точно «дни по болезни» без всяких медицинских документов фон Эйнем брал и ранее, объясняя это тем, что ему надо отлежаться дома несколько дней. Странным образом эти«отпуска» или«отгулы» (это именно отгулы, но никак не больничные, поскольку документально ничем не подкрепляются!) совпадали с датами, когда исчезали другие молодые люди, упомянутые в этой истории. Правда, до поры — до времени об этом интересном совпадении прокуратуре упоминать не следовало, дабы не настораживать обвиняемого. Но даже в том случае, если бы у фон Эйнема и имелся больничный лист на первую половину июня 1983 г., это вряд ли могло бы сильно изменить оценку ситуации со стороны обвинения. К ноябрю уже было всем понятно, что у Бивана имеется широкий круг знакомств в среде медицинских работников — на это указывало большое количество полученных им рецептов на психотропные препараты — а потому обзавестись нужным документом прикрытия ему ничего не стоило.
Информация, полученная от трансвеститов, использовалась как ориентирующая, т. е. обвинения в отношении фон Эйнема на ней не базировались, сведения эти не разглашались и вообще факт существования такого рода полицейских агентов долгое время (едва ли не десять лет!) оставался строго секретным. То, что сообщили трансвеститы-«стукачи» отлично согласовывалось с данными, уже известными правоохранительным органам. По результатам обыска дома фон Эйнема стало ясно, что пленников в нём не содержали и никаких убийств в нём не осуществляли. Стало быть, имелось иное убежище, предназначенное для длительного удержания похищенных. Кроме того, фон Эйнем не имел медицинского образования и инструментария, необходимого для проведения операции, подобной той, что была зафиксирована на теле Марка Лэнгли. Если фон Эйнем был связан с похищением и последующим убийством Марка, а правоохранители именно так и считали, то некий врач из близкого окружения фон Эйнема должен был ему помогать. И рассказы трансвеститов косвенно эти догадки подтверждали.
Полиция приложила большие усилия по установлению домов, которые Биван мог арендовать в последние годы. Эти здания следовало отыскать, поскольку там могли оставаться улики, способные многое рассказать о последних днях жизни похищенных людей. Однако, вся эта работа результата не дала, зданий, которые фон Эйнем мог бы использовать в качестве «тюрем» отыскать так и не удалось. В чем причина этой неудачи каждый волен предполагать самостоятельно, сообразно вооражению, но не подлежит сомнению, что бухгалтер фон Эйнем был человеком очень педантичным, умным и способным к планированию, скорее всего, он подумал над тем, чтобы обезопасить себя в вопросе аренды недвижимости. А как это было проделано технически, остаётся лишь догадываться.
В целом, к моменту возвращения Бивана фон Эйнема в Австралию, правоохранительные органы получили информации достаточно для ареста. 3 ноября 1983 г. прямо в аэропорту его ознакомили с ордером на арест и надели наручники. Обвинения в адрес Бивана выдвигались только по эпизоду, связанному с похищением и убийством Ричарда Кельвина — остальные эпизоды хотя и считались (негласно) связанными в единую серию преступлений, всё же из соображений судебной тактики было решено не упоминать. Доказательная база обвинений в причастности фон Эйнема к этим убийствам была нулевой, поэтому прокуратура здраво решила добиваться осуждения по одному эпизоду, а уже потом начинать «крутить» Бивана по всем остальным случаям.
Подозреваемый всё отрицал. Согласно его версии событий, во время исчезновения Ричарда Кельвина — т. е. 5 июня 1983 г. — он болел гриппом, лежал в кровати с температурой и просто физически был не в состоянии совершать поездки по городу. Рассказ о болезни отчасти подтверждался информацией по месту работы, согласно которой, тот приступил к работе лишь с 14 июня. Но это были всего лишь слова, поскольку никаких медицинских документов в подтверждение сказанному фон Эйнем не представил. Руководство компании пошло бы ему на встречу в любом случае, как ценному работнику. Кстати, такие же точно «дни по болезни» без всяких медицинских документов фон Эйнем брал и ранее, объясняя это тем, что ему надо отлежаться дома несколько дней. Странным образом эти«отпуска» или«отгулы» (это именно отгулы, но никак не больничные, поскольку документально ничем не подкрепляются!) совпадали с датами, когда исчезали другие молодые люди, упомянутые в этой истории. Правда, до поры — до времени об этом интересном совпадении прокуратуре упоминать не следовало, дабы не настораживать обвиняемого. Но даже в том случае, если бы у фон Эйнема и имелся больничный лист на первую половину июня 1983 г., это вряд ли могло бы сильно изменить оценку ситуации со стороны обвинения. К ноябрю уже было всем понятно, что у Бивана имеется широкий круг знакомств в среде медицинских работников — на это указывало большое количество полученных им рецептов на психотропные препараты — а потому обзавестись нужным документом прикрытия ему ничего не стоило.
Страница 24 из 38
