Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9887
Детектив считал, что у Линдберга не было никаких разумных причин бежать с заряженным ружьем в ночную тьму и слоняться там почти два часа (причем, без фонаря!), не убедившись предварительно, что ребенка в доме нет. Эллис Паркер обратил внимание на очень важное свидетельство, которое до той поры оставалось должным образом неоцененным: Энн Линдберг и Бетти Гоу, обыскавшие комнату сразу после исчезновения ребенка, не помнили, лежал ли конверт на подоконнике. Зато они точно помнили, что конверт появился там после того, как в комнату зашел на короткое время Чарльз Линдберг. Паркер утверждал, что не может поверить в то, чтобы отец, у которого украли сына, отказался от мысли прочитать послание преступников до момента появления полиции и оставил бы конверт нераспечатанным более двух часов!
Эллис Паркер сообщил о своих открытиях журналистам. Благодаря этому в некоторых американских изданиях появились публикации, выдержанные в весьма сочувственном обвиняемому тоне. Журнал «Нью-Йорк джорнэл» предложил на собственные средства нанять Хауптманну лучшего местного адвоката — Эдварда Рейлли. Это была хорошая реклама для издания, а для Хауптманна — непозволительная роскошь. Гонорар Рейлли обычно составлял десятки тыс. $ и обвиняемый не мог позволить себе пригласить такого адвоката. Теперь же, когда оплату принимал на себя издательский дом, Хауптманн попросил Рейлли защищать его в суде. Гонорар адвоката д. б. составить 25 тыс.$.
Рейлли помогал еще один адвокат из Нью-Йорка — Флемингтон. Самым молодым в группе защитников Хауптманна был адвокат из Нью-Джерси С. Ллойд Фишер.
Процесс открылся 2 января 1935 г. Обвинение поддерживала группа прокуроров в составе Ланигана, Хаука, Пикока и Ларга во главе с министром юстиции штата Нью-Джерси Дэвидом Виленцом. Председательствовал на процессе судья Тренчард.
3-4 января под присягой был допрошен Чарльз Линдберг. Он достаточно подробно описал как провел день 1 марта 1932 г., в том числе в точности восстановил свои перемещения по дому после 20.00. Линдберг признал, что между 21.00 и 21.30 находился в библиотеке, расположенной прямо под детской комнатой. Это было очень «неудобное» для свидетеля признание, поскольку получалось, что он фактически был ближе всех к месту преступления. Из расспроса Линдберга выяснилось, что ставни на окнах библиотеки не были закрыты, благодаря чему он мог бы без труда заметить приставленную к дому лестницу, если бы посмотрел в окно. Вместе с тем, подобный рассказ невольно заставлял оценивать похитителя как человека бесшабашного до дури: в самом деле, какой разумный человек полез бы по лестнице наверх, будучи прекрасно освещен светом, падающим из окна первого этажа? В этой части рассказ Линдберга звучал, конечно же, недостоверно.
Как утверждал Линдберг, подозрительный звук он слышал около 21.15. В тот момент он решил что это упала корзина на кухне. По утверждению Линдберга лестница была брошена в нескольких метрах от дома и ее удалось быстро отыскать благодаря тому, что прибывший на место преступления начальник полиции Хоупвелла Уолш имел при себе фонарик. Очевидно, что в этой части заявление Линдберга вступало в явное противоречие с тем, как прежде описывали обнаружение лестницы сами полицейские (напомним, они утверждали, что к лестнице их отвел сам Чарльз Линдберг).
Показания Чарльза Линдберга были весьма пространны и растянулись на два дня. Именно в суде Линдберг неожиданно вспомнил, что в детской комнате, якобы, были обнаружены следы ног похитителя: один отпечаток ноги на подоконнике, другой на полу, между окном и детской кроваткой. Ботинки человека, оставившего эти следы, были испачканы желтой глиной; именно благодаря наличию этих отпечатков ног Линдберг понял, что преступник покинул комнату через окно.
Показание это в особенности было примечательно тем, что о следах ног в комнате не было никаких упоминаний в полицейском протоколе осмотра места преступления; никогда прежде отпечатки желтой глины не упоминались в газетных публикациях и интервью, которые представители следствия щедро раздавали журналистам. А кинохроника ФБР вообще запечатлела отпечатки босых ног неизвестного человека, удалявшегося от дома.
Вне всякого сомнения, появление в рассказе Линдберга этой детали было вызвано тем, что Эллис Паркер подверг сомнению правдоподобность той версии событий, которую Линдберг прежде озвучивал. Явно с ведома допрашивавшего его министра юстиции Линдберг упомянул о следах ног в комнате, а Виленц сделал вид, будто ничего необычного не услышал. Благодаря рассказу об этих следах Линдберг смог более или менее внятно объяснить для чего именно он побежал с ружьем на улицу.
Вместе с тем, заглаживая одни нестыковки, рассказ Линдберг порождал новые. Свидетель утверждал, что рассмотрел отпечаток ноги на подоконнике (причем, был твердо уверен, что ботинок похитителя был испачкан именно глиной, а не землей с газона под окном!), но при этом никак не мог вспомнить, лежал ли на подоконнике конверт.
Эллис Паркер сообщил о своих открытиях журналистам. Благодаря этому в некоторых американских изданиях появились публикации, выдержанные в весьма сочувственном обвиняемому тоне. Журнал «Нью-Йорк джорнэл» предложил на собственные средства нанять Хауптманну лучшего местного адвоката — Эдварда Рейлли. Это была хорошая реклама для издания, а для Хауптманна — непозволительная роскошь. Гонорар Рейлли обычно составлял десятки тыс. $ и обвиняемый не мог позволить себе пригласить такого адвоката. Теперь же, когда оплату принимал на себя издательский дом, Хауптманн попросил Рейлли защищать его в суде. Гонорар адвоката д. б. составить 25 тыс.$.
Рейлли помогал еще один адвокат из Нью-Йорка — Флемингтон. Самым молодым в группе защитников Хауптманна был адвокат из Нью-Джерси С. Ллойд Фишер.
Процесс открылся 2 января 1935 г. Обвинение поддерживала группа прокуроров в составе Ланигана, Хаука, Пикока и Ларга во главе с министром юстиции штата Нью-Джерси Дэвидом Виленцом. Председательствовал на процессе судья Тренчард.
3-4 января под присягой был допрошен Чарльз Линдберг. Он достаточно подробно описал как провел день 1 марта 1932 г., в том числе в точности восстановил свои перемещения по дому после 20.00. Линдберг признал, что между 21.00 и 21.30 находился в библиотеке, расположенной прямо под детской комнатой. Это было очень «неудобное» для свидетеля признание, поскольку получалось, что он фактически был ближе всех к месту преступления. Из расспроса Линдберга выяснилось, что ставни на окнах библиотеки не были закрыты, благодаря чему он мог бы без труда заметить приставленную к дому лестницу, если бы посмотрел в окно. Вместе с тем, подобный рассказ невольно заставлял оценивать похитителя как человека бесшабашного до дури: в самом деле, какой разумный человек полез бы по лестнице наверх, будучи прекрасно освещен светом, падающим из окна первого этажа? В этой части рассказ Линдберга звучал, конечно же, недостоверно.
Как утверждал Линдберг, подозрительный звук он слышал около 21.15. В тот момент он решил что это упала корзина на кухне. По утверждению Линдберга лестница была брошена в нескольких метрах от дома и ее удалось быстро отыскать благодаря тому, что прибывший на место преступления начальник полиции Хоупвелла Уолш имел при себе фонарик. Очевидно, что в этой части заявление Линдберга вступало в явное противоречие с тем, как прежде описывали обнаружение лестницы сами полицейские (напомним, они утверждали, что к лестнице их отвел сам Чарльз Линдберг).
Показания Чарльза Линдберга были весьма пространны и растянулись на два дня. Именно в суде Линдберг неожиданно вспомнил, что в детской комнате, якобы, были обнаружены следы ног похитителя: один отпечаток ноги на подоконнике, другой на полу, между окном и детской кроваткой. Ботинки человека, оставившего эти следы, были испачканы желтой глиной; именно благодаря наличию этих отпечатков ног Линдберг понял, что преступник покинул комнату через окно.
Показание это в особенности было примечательно тем, что о следах ног в комнате не было никаких упоминаний в полицейском протоколе осмотра места преступления; никогда прежде отпечатки желтой глины не упоминались в газетных публикациях и интервью, которые представители следствия щедро раздавали журналистам. А кинохроника ФБР вообще запечатлела отпечатки босых ног неизвестного человека, удалявшегося от дома.
Вне всякого сомнения, появление в рассказе Линдберга этой детали было вызвано тем, что Эллис Паркер подверг сомнению правдоподобность той версии событий, которую Линдберг прежде озвучивал. Явно с ведома допрашивавшего его министра юстиции Линдберг упомянул о следах ног в комнате, а Виленц сделал вид, будто ничего необычного не услышал. Благодаря рассказу об этих следах Линдберг смог более или менее внятно объяснить для чего именно он побежал с ружьем на улицу.
Вместе с тем, заглаживая одни нестыковки, рассказ Линдберг порождал новые. Свидетель утверждал, что рассмотрел отпечаток ноги на подоконнике (причем, был твердо уверен, что ботинок похитителя был испачкан именно глиной, а не землей с газона под окном!), но при этом никак не мог вспомнить, лежал ли на подоконнике конверт.
Страница 22 из 32
