Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9886
Хауптманн в это время гулял по тюремному двору; предпологалось, что его поведут с прогулки и Кондон получит возможность рассмотреть обвиняемого с близкого расстояния. Когда в помещение под конвоем завели человека в арестантской робе, Кондон не сдержал эмоций и кинулся наперерез с криком: «Ну что, вы не ждали встречи со мной в этом месте?!» Шокированный арестант отшатнулся, а детективы зашипели на Кондона в раздражении:«Куда Вы! Это не он!» Оказалось, что с прогулки вели совсем другого человека… Кондон на минуту сконфузился, но это не помешало ему через некоторое время заявить об уверенном опознании Хауптманна.
Эллис Паркер, разумеется, был прекрасно осведомлен о существовании подобных нечистоплотных полицейских приемов. То, что полиция и прокуратура штата Нью-Джерси не погнушались в ходе досудебного следствия прибегнуть к такого рода низкопробным уловкам, внушало большую тревогу: желание властей рапортовать об успешном раскрытии «дела Линдберга» могло привести к обширной фальсификации следственных материалов и осуждению невиновного.
Вместе с тем Паркер прекрасно понимал, что опознание Кондоном обвиняемого отнюдь не является «гвоздем» прокуратуры. Самая главная улика обвинения — это«деталь N 16» лестницы похитителей, изготовленная из доски, взятой на чердаке над квартирой Хауптманна. В самом деле, как посторонние могли без ведома хозяев разбирать чердак у них над головой? Без ответа на этот вопрос было бессмысленно начинать борьбу с Дэвидом Виленцом.
Когда Эллис Паркер стал наводить справки о порядке проведения обыска в квартире Хауптманна, то стали выясняться удивительные подробности. Прежде всего, оказалось, что ФБР США, полиция Нью-Йорка и полиция Нью-Джерси проводили обыски неоднократно и разновременно. До того момента, как лейтенант Луис Борман сделал свое открытие на чердаке флигеля, были проведены в общей сложности… 19 обысков. И никто ничего не видел (в том числе и на чердаке), пока находчивый лейтенант Борман не догадался приложить деталь лестницы на место половой доски. Эллис Паркер хорошо знал природу такой удивительной «догадливости». Ее обычно демонстируют полицейские в тех случаях, когда сами подбрасывают улики.
Чтобы проверить свои предположения Паркер встретился с Эрастусом Хадсоном, криминалистом из полиции штата Нью-Джерси. Хадсон был тем человеком, который в марте 1932 г. первым изучал лестницу похитителей: снимал с нее отпечатки пальцев, обмерял, разбирал и т. п. Хадсон сообщил Паркеру, что пресловутая «деталь N 16» в марте 1932 г. вовсе не имела 4-гранных отверстий. И вообще ни одна деталь лестницы не носила следов того, что ее прежде использовали в другом изделии.
Помимо этого Паркер узнал от Хадсона о том, что полиция изготовила несколько копий лестницы, во всем идентичных оригиналу. Их использовали для разного рода натурных экспериментов. Хадсон выразил обеспокоенность по поводу того, что зачастую полиция Нью-Джерси допускала небрежное хранение вещдоков и в настоящее время (т. е. в 1935 г.) трудно гарантировать, что лестница, выдаваемая полицией за «лестницу похитителей», на самом деле таковой является.
Важные открытия, сделанные Эллисом Паркером, этим отнюдь не исчерпывались. Изучая рапорт о дактилоскопическом исследовании места преступления (детской комнаты в резиденции Линдбергов) детектив обратил внимание на то, что ни на одном предмете не оказалось отпечатков пальцев Энн Линдберг и Бетти Гоу. Но мать и няня обязательно д. б. оставить следы своего пребывания в детской, тем более, что обе утверждали, будто они тщательно обыскивали комнату в первые минуты после обнаружения исчезновения ребенка! Это могло означать только одно: кто-то протирал мебель в комнате до приезда полиции. Кем и с какой целью это было сделано оставалось только догадываться.
Не менее интригующим было открытие, сделанное полицией при исследовании окна в детской комнате. Оно оказалось неисправным — поднимаемую раму невозможно было зафиксировать в крайнем верхнем положении и она с шумом падала вниз. Кстати, это было единственное неисправное окно во всем доме. Преступник, если он действительно лез в окно, должен был непременно с шумом уронить раму и тем самым демаскировать себя. Но если этого не произошло, значит, либо он был кем-то предупрежден о неисправности, либо… он не пользовался окном. И первое, и второе предположение наводили на мысль о том, что к похищению ребенка Линдберга причастен кто-то из домашних. На протяжении нескольких лет эта информация держалась в секрете и лишь благодаря вмешательству Паркера полиция официально признала этот факт.
Детектив подверг критическому разбору ту версию событий вечера 1 марта 1932 г., которую уже почти три года неустанно повторял Чарльз Линдберг. Паркер прямо заявил, что похититель никогда бы не оставил конверт на подоконнике, откуда его могло сдуть сквозняком, а положил бы послание в детскую кроватку.
Эллис Паркер, разумеется, был прекрасно осведомлен о существовании подобных нечистоплотных полицейских приемов. То, что полиция и прокуратура штата Нью-Джерси не погнушались в ходе досудебного следствия прибегнуть к такого рода низкопробным уловкам, внушало большую тревогу: желание властей рапортовать об успешном раскрытии «дела Линдберга» могло привести к обширной фальсификации следственных материалов и осуждению невиновного.
Вместе с тем Паркер прекрасно понимал, что опознание Кондоном обвиняемого отнюдь не является «гвоздем» прокуратуры. Самая главная улика обвинения — это«деталь N 16» лестницы похитителей, изготовленная из доски, взятой на чердаке над квартирой Хауптманна. В самом деле, как посторонние могли без ведома хозяев разбирать чердак у них над головой? Без ответа на этот вопрос было бессмысленно начинать борьбу с Дэвидом Виленцом.
Когда Эллис Паркер стал наводить справки о порядке проведения обыска в квартире Хауптманна, то стали выясняться удивительные подробности. Прежде всего, оказалось, что ФБР США, полиция Нью-Йорка и полиция Нью-Джерси проводили обыски неоднократно и разновременно. До того момента, как лейтенант Луис Борман сделал свое открытие на чердаке флигеля, были проведены в общей сложности… 19 обысков. И никто ничего не видел (в том числе и на чердаке), пока находчивый лейтенант Борман не догадался приложить деталь лестницы на место половой доски. Эллис Паркер хорошо знал природу такой удивительной «догадливости». Ее обычно демонстируют полицейские в тех случаях, когда сами подбрасывают улики.
Чтобы проверить свои предположения Паркер встретился с Эрастусом Хадсоном, криминалистом из полиции штата Нью-Джерси. Хадсон был тем человеком, который в марте 1932 г. первым изучал лестницу похитителей: снимал с нее отпечатки пальцев, обмерял, разбирал и т. п. Хадсон сообщил Паркеру, что пресловутая «деталь N 16» в марте 1932 г. вовсе не имела 4-гранных отверстий. И вообще ни одна деталь лестницы не носила следов того, что ее прежде использовали в другом изделии.
Помимо этого Паркер узнал от Хадсона о том, что полиция изготовила несколько копий лестницы, во всем идентичных оригиналу. Их использовали для разного рода натурных экспериментов. Хадсон выразил обеспокоенность по поводу того, что зачастую полиция Нью-Джерси допускала небрежное хранение вещдоков и в настоящее время (т. е. в 1935 г.) трудно гарантировать, что лестница, выдаваемая полицией за «лестницу похитителей», на самом деле таковой является.
Важные открытия, сделанные Эллисом Паркером, этим отнюдь не исчерпывались. Изучая рапорт о дактилоскопическом исследовании места преступления (детской комнаты в резиденции Линдбергов) детектив обратил внимание на то, что ни на одном предмете не оказалось отпечатков пальцев Энн Линдберг и Бетти Гоу. Но мать и няня обязательно д. б. оставить следы своего пребывания в детской, тем более, что обе утверждали, будто они тщательно обыскивали комнату в первые минуты после обнаружения исчезновения ребенка! Это могло означать только одно: кто-то протирал мебель в комнате до приезда полиции. Кем и с какой целью это было сделано оставалось только догадываться.
Не менее интригующим было открытие, сделанное полицией при исследовании окна в детской комнате. Оно оказалось неисправным — поднимаемую раму невозможно было зафиксировать в крайнем верхнем положении и она с шумом падала вниз. Кстати, это было единственное неисправное окно во всем доме. Преступник, если он действительно лез в окно, должен был непременно с шумом уронить раму и тем самым демаскировать себя. Но если этого не произошло, значит, либо он был кем-то предупрежден о неисправности, либо… он не пользовался окном. И первое, и второе предположение наводили на мысль о том, что к похищению ребенка Линдберга причастен кто-то из домашних. На протяжении нескольких лет эта информация держалась в секрете и лишь благодаря вмешательству Паркера полиция официально признала этот факт.
Детектив подверг критическому разбору ту версию событий вечера 1 марта 1932 г., которую уже почти три года неустанно повторял Чарльз Линдберг. Паркер прямо заявил, что похититель никогда бы не оставил конверт на подоконнике, откуда его могло сдуть сквозняком, а положил бы послание в детскую кроватку.
Страница 21 из 32
