Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9885
Верхом глупости похитителя был бы звонок со своего домашнего телефона. Поэтому совершенно невозможно понять, для чего Ричард Хауптманн записал на кухонной стене номер телефона Кондона-Джефси
Следующим серьезным моментом, заставлявшим усомниться в официальной полицейской версии, был тот факт, что «деталь N 16» лестницы киднепперов оказалась изготовлена из фрагмента чердачного перекрытия над квартирой Хауптманна. С одной стороны, это была очень сильная улика против обвиняемого, которую практически невозможно было парировать и как-то убедительно объяснить в безопасном для него смысле. Но с другой стороны, угадывалась какая-то абсурдность в действиях Хауптманна, если они и в самом деле были таковы, как их преподносила полиция. По версии следствия получалось, что в декабре 1931 г. обвиняемый получил разрешение на строительство гаража во дворе дома и завез большое количество стройматериалов (в том числе и пиломатериалов), а буквально через месяц он взялся изготавливать лестницу для похищения и для этого принялся вытаскивать доски из чердачных перекрытий. Не существовало никаких разумных объяснений тому, для чего, имея под рукой необходимый материал, Хауптманн затеял возню на чердаке и фактически оставил там улики против самого себя. Которые — опять-таки! — не удосужился уничтожить за два с лишним года, миновавшие с той поры.
Несмотря на то, что прокуратура Нью-Джерси демонстрировала уверенность в своих силах, а ее шеф давал прессе многозначительные интервью, нашлись люди, испытавшие сильные сомнения в правдивости официальной версии. Первым в длинном списке усомнившихся следует назвать знаменитого детектива Эллиса Паркера, известного под прозвищем «американский Шерлок Холмс». Обладатель в высшей степени необычного криминалистического дара и той удивительной прозорливости, что свойственна незаурядным сыскарям, Эллис Паркер прожил долгую и насыщенную впечатлениями жизнь. Заметим, что в начале 1930-х годов сыщик, родившийся в 1871 г., был общеамериканской знаменитостью; за четыре десятилетия своей активной работы этот человек имел отношение к расследованиям 300 тяжких преступлений из которых 288 закончились изобличением виновных. Благодаря Паркеру более 100 убийц были приговорены к смертной казни. С 1898 г. Паркер носил звание главного детектива графства Барлингтон, штата Нью-Джерси. За его деятельностью внимательно следили газетчики, ибо нередко успехи сыщика приводили к сенсационным разоблачениям. Когда Эллис Паркер заинтересовался обвинениями против Хауптманна это всем показалось разумным и обоснованным.
Как впоследствии вспоминал Паркер, его поначалу чрезвычайно смутил факт обнаружения телефонного номера Кондона на кухонной стене в квартире Хауптманна. Прежде всего тем, что Хауптманну (если он действительно был преступником) этот телефон был вовсе ненужен. Телефонный номер был написан в легкодоступном месте и эту запись мог оставить любой гость Хапутманна, скажем, тот же Изадор Сруль Фиш. Точно также, без всяких затруднений телефонный номер мог написать и кто-то из полицейских, проводивших обыск (Маленькое, но необходимое, отступление: в годы советской власти молодых следователей-стажеров опытные милицейские сыскари учили искать во время обысков «спасительный нож». Холодным оружием в те приснопамятные годы почитался клинок, выдерживавший на изгиб 5 кг.; понятно, что в любом доме имелись кухонные ножи, подпадавшие под определение холодного оружия. Если во время обыска не удавалось отыскать изобличавших подозреваемого улик, то его надлежало арестовать за незаконное хранение ножа, являвшегося холодным оружием. Обвинение это было не особенно серьезным и от него в любой момент можно было отказаться, поскольку и в милиции, и в прокуратуре понимали его надуманность. Тем не менее, старожилы уголовного розыска прекрасно помнят золотое правило: если обыск провалился — ищи «спасительный» нож… В данном случае роль такого«спасительного ножа», оказавшегося в нужное время в нужном месте, выполнила карандашная надпись на кухонной стене в квартире Хауптманна. Никаких веских доводов в пользу того, что надпись эту действительно сделал обвиняемый, прокуратура так и не представила.
Эллис Паркер заподозрил, что при помощи этой надписи на стене полиция просто-напросто «пристегнула» Хапутманна к делу, к которому тот на самом деле не имел никакого отношения.
Когда детектив стал собирать информацию о порядке производства в отношении Хауптманна тех или иных следственных действий, его удивление быстро переросло в негодование. Паркер выяснил, что еще до официального опознания Хауптманна Кондоном, полиция устроила их «случайную» встречу! Мало того, что подобная встреча являлась грубейшим нарушением установленной законом процедуры опознания, так еще выяснилось, что Кондон не узнал Хуаптманна!
Полицейские привезли Кондона в тюрьму, в которой содержался Хауптманн, и оставили в помещении, через которое проходили заключенные, возвращавшиеся с прогулки.
Следующим серьезным моментом, заставлявшим усомниться в официальной полицейской версии, был тот факт, что «деталь N 16» лестницы киднепперов оказалась изготовлена из фрагмента чердачного перекрытия над квартирой Хауптманна. С одной стороны, это была очень сильная улика против обвиняемого, которую практически невозможно было парировать и как-то убедительно объяснить в безопасном для него смысле. Но с другой стороны, угадывалась какая-то абсурдность в действиях Хауптманна, если они и в самом деле были таковы, как их преподносила полиция. По версии следствия получалось, что в декабре 1931 г. обвиняемый получил разрешение на строительство гаража во дворе дома и завез большое количество стройматериалов (в том числе и пиломатериалов), а буквально через месяц он взялся изготавливать лестницу для похищения и для этого принялся вытаскивать доски из чердачных перекрытий. Не существовало никаких разумных объяснений тому, для чего, имея под рукой необходимый материал, Хауптманн затеял возню на чердаке и фактически оставил там улики против самого себя. Которые — опять-таки! — не удосужился уничтожить за два с лишним года, миновавшие с той поры.
Несмотря на то, что прокуратура Нью-Джерси демонстрировала уверенность в своих силах, а ее шеф давал прессе многозначительные интервью, нашлись люди, испытавшие сильные сомнения в правдивости официальной версии. Первым в длинном списке усомнившихся следует назвать знаменитого детектива Эллиса Паркера, известного под прозвищем «американский Шерлок Холмс». Обладатель в высшей степени необычного криминалистического дара и той удивительной прозорливости, что свойственна незаурядным сыскарям, Эллис Паркер прожил долгую и насыщенную впечатлениями жизнь. Заметим, что в начале 1930-х годов сыщик, родившийся в 1871 г., был общеамериканской знаменитостью; за четыре десятилетия своей активной работы этот человек имел отношение к расследованиям 300 тяжких преступлений из которых 288 закончились изобличением виновных. Благодаря Паркеру более 100 убийц были приговорены к смертной казни. С 1898 г. Паркер носил звание главного детектива графства Барлингтон, штата Нью-Джерси. За его деятельностью внимательно следили газетчики, ибо нередко успехи сыщика приводили к сенсационным разоблачениям. Когда Эллис Паркер заинтересовался обвинениями против Хауптманна это всем показалось разумным и обоснованным.
Как впоследствии вспоминал Паркер, его поначалу чрезвычайно смутил факт обнаружения телефонного номера Кондона на кухонной стене в квартире Хауптманна. Прежде всего тем, что Хауптманну (если он действительно был преступником) этот телефон был вовсе ненужен. Телефонный номер был написан в легкодоступном месте и эту запись мог оставить любой гость Хапутманна, скажем, тот же Изадор Сруль Фиш. Точно также, без всяких затруднений телефонный номер мог написать и кто-то из полицейских, проводивших обыск (Маленькое, но необходимое, отступление: в годы советской власти молодых следователей-стажеров опытные милицейские сыскари учили искать во время обысков «спасительный нож». Холодным оружием в те приснопамятные годы почитался клинок, выдерживавший на изгиб 5 кг.; понятно, что в любом доме имелись кухонные ножи, подпадавшие под определение холодного оружия. Если во время обыска не удавалось отыскать изобличавших подозреваемого улик, то его надлежало арестовать за незаконное хранение ножа, являвшегося холодным оружием. Обвинение это было не особенно серьезным и от него в любой момент можно было отказаться, поскольку и в милиции, и в прокуратуре понимали его надуманность. Тем не менее, старожилы уголовного розыска прекрасно помнят золотое правило: если обыск провалился — ищи «спасительный» нож… В данном случае роль такого«спасительного ножа», оказавшегося в нужное время в нужном месте, выполнила карандашная надпись на кухонной стене в квартире Хауптманна. Никаких веских доводов в пользу того, что надпись эту действительно сделал обвиняемый, прокуратура так и не представила.
Эллис Паркер заподозрил, что при помощи этой надписи на стене полиция просто-напросто «пристегнула» Хапутманна к делу, к которому тот на самом деле не имел никакого отношения.
Когда детектив стал собирать информацию о порядке производства в отношении Хауптманна тех или иных следственных действий, его удивление быстро переросло в негодование. Паркер выяснил, что еще до официального опознания Хауптманна Кондоном, полиция устроила их «случайную» встречу! Мало того, что подобная встреча являлась грубейшим нарушением установленной законом процедуры опознания, так еще выяснилось, что Кондон не узнал Хуаптманна!
Полицейские привезли Кондона в тюрьму, в которой содержался Хауптманн, и оставили в помещении, через которое проходили заключенные, возвращавшиеся с прогулки.
Страница 20 из 32
