Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9889
Безусловно, очень важным был допрос обвиняемого. Процедура эта растянулась на два дня — 24 и 25 января 1935 г. — причем один только допрос его государственным обвинителем занял 11 часов. Безусловно, это были очень тяжелые для Хауптманна часы.
Пожалуй, в первый и в последний раз на всем протяжении судебного марафона обвиняемый получил возможность говорить о себе сам, причем так, что его рассказ был услышан многими. И очень скоро выяснилось, что Хауптманн отнюдь не такой закоренелый негодяй-громила, каким его на протяжении трех месяцев рисовала прокуратура.
Обвиняемый подробно рассказал о своей жизни, в том числе и том, почему попытался совершить хищение весной 1919 г. в г. Бетюне, о своем нищенском прозябании в голодной и ограбленной репарациями Германии, о неудачной попытке отправиться в Америку без билета и, наконец, о том, как с 16 $ в кармане он в ноябре 1923 г. все же достиг желанной цели. Обвиняемый очень подробно, но вместе с тем с достоинством, рассказал об обстоятельствах своего пребывания в США, заработках, времяпровождении и пр. Доходам и расходам четы Хауптманнов в суде, вообще, было уделено очень большое внимание. Обвинение не смогло опровергнуть тот факт, что Хауптманны в материальном отношении далеко не бедствовали: муж и жена имели раздельные счета в банках и к 1930 г. они располагали сбережениями в сумме 4,5 тыс.$. При суммарных доходах около 80 $ в неделю они тратили на повседневные нужды лишь около 13-15 $; остальное шло в накопление. Весной 1931 г. они купили новый 4-дверный «додж» на котором проехали всю страну от Нью-Йорка до Калифорнии, а на обратном пути заехали во Флориду. Т. о. миф прокуратуры о том, что Хауптманн разбогател уже после получения выкупа от полковника Линдберга, благополучно лопнул в зале суда.
Лопнул в суде и другой «мыльный пузырь», т. н. «опознание» обвиняемого Силией Барр. Напомним, эта билетерша из кинотеатра заявляла, что получила 5-долларовый сертификат, чей номер был внесен в список Линдберга, именно от Хауптманна. Она успешно опознала обвиняемого и ее заявление фигурировало в списке прочих улик, разоблачавших Хауптманна. Опознание Силии Барр было особенно важно для обвинения тем, что она получила сертификат 26 ноября 1933 г., т. е. еще до того момента, когда Хауптманн по его словам, принял на хранение сертификаты от Изадора Сруля Фиша (напомним, это произошло в декабре 1933 г., а сам Фиш умер в апреле 1934 г. в г. Лейпциге). Но в суде выяснилось, что 26 ноября 1933 г. Хауптманн не был в кинотеатре и не встречался с Силией Барр, поскольку в этот день он в кругу друзей отмечал свой день рождения и находился от кинотеатра на расстоянии более 60 км.!
Уверенно и последовательно доказывал обвиняемый и невозможность получения им денег на кладбище Св. Раймонда 2 апреля 1932 г. Обвинение, напомним, утверждало, что Хауптманн не имеет alibi на все дни, связанные с похищением ребенка (т. е. 1 марта 1932 г.) и встречами с Кондоном (12 марта и 2 апреля 1932 г… Однако, в суде обвиняемый в деталях восстановил события 2 апреля 1932 г. Эта суббота оказалась памятной для него потому, что тогда он в последний раз работал в здании «Мажестик-апартментс», где стеклил окна. Нарядчик на работу обманул его при расчете оплаты, заявив, что заплатит 80 $ вместо обещанных ранее 100 $, и Хауптманн с ним в тот день поругался. Закончив работу в 17.00 Хауптманн проехал от станции метро «Парк Бронкс» до станции«Уайт плейнс», от которой прошел до дома пешком (а это 7 кварталов). Дома он был около 18.00, а через час к нему в гости пришел друг по фамилии Клоеппенбург, с которым Хауптманн имел обыкновение играть дуэтом на гитаре и мандолине. Клоеппенбург пробыл в доме Хауптманнов до 23 часов. Понятно, что если обвиняемый с 19.00 до 23.00 играл на мандолине у себя дома он никак не мог быть в то же время на кладбище Св. Раймонда.
Довольно убедительно Хауптманн сумел объяснить и факт опознания его Джоном Кондоном. Оба они — жители Бронкса — ходили в один и тот же спортивный клуб; Хауптманн занимался греблей, а Кондон — играл в крикет. Возможность их встречи нельзя было исключать и хотя они не были знакомы, вполне можно было допустить, что друг друга они в клубе все же видели. Хауптманн предположил, что Кондон на официальном опознании принял его за «кладбищенского Джона» именно потому, что встречал его прежде в спортивном клубе и разновременные воспоминания наложились друг на друга.
Подобная версия с одной стороны выглядела весьма правдоподобной, а с другой — щадящей в отношении Кондона. Хауптманн не пытался дискредитировать опасного свидетеля обвинением в его сознательной недобросовестности (хотя, в общем-то, имел на то право), а напротив, предоставлял ему лазейку отречься в будущем от своих слов не боясь повредить репутации. В психологическом отношении это был правильный шаг.
Вообще, обвиняемый весьма благоразумно воздержался от каких-либо недружелюбных выпадов в адрес недобросовестных свидетелей (упоминавшейся уже Силии Барр, Кондона, Линдберга).
Пожалуй, в первый и в последний раз на всем протяжении судебного марафона обвиняемый получил возможность говорить о себе сам, причем так, что его рассказ был услышан многими. И очень скоро выяснилось, что Хауптманн отнюдь не такой закоренелый негодяй-громила, каким его на протяжении трех месяцев рисовала прокуратура.
Обвиняемый подробно рассказал о своей жизни, в том числе и том, почему попытался совершить хищение весной 1919 г. в г. Бетюне, о своем нищенском прозябании в голодной и ограбленной репарациями Германии, о неудачной попытке отправиться в Америку без билета и, наконец, о том, как с 16 $ в кармане он в ноябре 1923 г. все же достиг желанной цели. Обвиняемый очень подробно, но вместе с тем с достоинством, рассказал об обстоятельствах своего пребывания в США, заработках, времяпровождении и пр. Доходам и расходам четы Хауптманнов в суде, вообще, было уделено очень большое внимание. Обвинение не смогло опровергнуть тот факт, что Хауптманны в материальном отношении далеко не бедствовали: муж и жена имели раздельные счета в банках и к 1930 г. они располагали сбережениями в сумме 4,5 тыс.$. При суммарных доходах около 80 $ в неделю они тратили на повседневные нужды лишь около 13-15 $; остальное шло в накопление. Весной 1931 г. они купили новый 4-дверный «додж» на котором проехали всю страну от Нью-Йорка до Калифорнии, а на обратном пути заехали во Флориду. Т. о. миф прокуратуры о том, что Хауптманн разбогател уже после получения выкупа от полковника Линдберга, благополучно лопнул в зале суда.
Лопнул в суде и другой «мыльный пузырь», т. н. «опознание» обвиняемого Силией Барр. Напомним, эта билетерша из кинотеатра заявляла, что получила 5-долларовый сертификат, чей номер был внесен в список Линдберга, именно от Хауптманна. Она успешно опознала обвиняемого и ее заявление фигурировало в списке прочих улик, разоблачавших Хауптманна. Опознание Силии Барр было особенно важно для обвинения тем, что она получила сертификат 26 ноября 1933 г., т. е. еще до того момента, когда Хауптманн по его словам, принял на хранение сертификаты от Изадора Сруля Фиша (напомним, это произошло в декабре 1933 г., а сам Фиш умер в апреле 1934 г. в г. Лейпциге). Но в суде выяснилось, что 26 ноября 1933 г. Хауптманн не был в кинотеатре и не встречался с Силией Барр, поскольку в этот день он в кругу друзей отмечал свой день рождения и находился от кинотеатра на расстоянии более 60 км.!
Уверенно и последовательно доказывал обвиняемый и невозможность получения им денег на кладбище Св. Раймонда 2 апреля 1932 г. Обвинение, напомним, утверждало, что Хауптманн не имеет alibi на все дни, связанные с похищением ребенка (т. е. 1 марта 1932 г.) и встречами с Кондоном (12 марта и 2 апреля 1932 г… Однако, в суде обвиняемый в деталях восстановил события 2 апреля 1932 г. Эта суббота оказалась памятной для него потому, что тогда он в последний раз работал в здании «Мажестик-апартментс», где стеклил окна. Нарядчик на работу обманул его при расчете оплаты, заявив, что заплатит 80 $ вместо обещанных ранее 100 $, и Хауптманн с ним в тот день поругался. Закончив работу в 17.00 Хауптманн проехал от станции метро «Парк Бронкс» до станции«Уайт плейнс», от которой прошел до дома пешком (а это 7 кварталов). Дома он был около 18.00, а через час к нему в гости пришел друг по фамилии Клоеппенбург, с которым Хауптманн имел обыкновение играть дуэтом на гитаре и мандолине. Клоеппенбург пробыл в доме Хауптманнов до 23 часов. Понятно, что если обвиняемый с 19.00 до 23.00 играл на мандолине у себя дома он никак не мог быть в то же время на кладбище Св. Раймонда.
Довольно убедительно Хауптманн сумел объяснить и факт опознания его Джоном Кондоном. Оба они — жители Бронкса — ходили в один и тот же спортивный клуб; Хауптманн занимался греблей, а Кондон — играл в крикет. Возможность их встречи нельзя было исключать и хотя они не были знакомы, вполне можно было допустить, что друг друга они в клубе все же видели. Хауптманн предположил, что Кондон на официальном опознании принял его за «кладбищенского Джона» именно потому, что встречал его прежде в спортивном клубе и разновременные воспоминания наложились друг на друга.
Подобная версия с одной стороны выглядела весьма правдоподобной, а с другой — щадящей в отношении Кондона. Хауптманн не пытался дискредитировать опасного свидетеля обвинением в его сознательной недобросовестности (хотя, в общем-то, имел на то право), а напротив, предоставлял ему лазейку отречься в будущем от своих слов не боясь повредить репутации. В психологическом отношении это был правильный шаг.
Вообще, обвиняемый весьма благоразумно воздержался от каких-либо недружелюбных выпадов в адрес недобросовестных свидетелей (упоминавшейся уже Силии Барр, Кондона, Линдберга).
Страница 24 из 32
