Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9890
Если бы Хауптманн отпустил в адрес этих людей несколько уничижительных или саркастических замечаний это было бы по человески вполне понятно, хотя и произвело бы на присяжных заседателей неблагоприятное впечатление. Поэтому Хауптманн был в своих выражениях чрезвычайно корректен.
Нельзя не признать, что Хауптманн в суде придерживался очень разумной и точно выверенной линии поведения.
Он предложил изучить в суде его приходно-расходные книги, чтобы присяжные заседатели убедились в его вполне достаточной материальной обеспеченности. Примечательно, что министр юстиции Виленц отказался рассматривать это предложение по существу, заявив, что бухгалтеры прокуратуры уже изучали эти документы…
Некоторые журналисты, присутствовавшие в зале суда, остались разочарованы поведением Ричарда Хауптманна, проявленной им сдержанностью и корректностью. В части газетных публикаций его поведение называлось «жалким», то как обвиняемый отвечал на вопросы Виленца было сочтено «заискиванием», но стенограмма допроса Хауптманна производит совсем другое впечатление. Хауптманн действительно не закатывал в суде скандалов и истерик, он держался очень достойно и, думается, был даже симпатичен. Поэтому те журналисты, которые ожидали скандальной сенсации, почувствовали себя обманутыми в своих надеждах.
Именно ко времени допроса обвиняемого относится предложение министра юстиции Виленца, сделанное адвокатам Хауптманна. Виленц предложил не добиваться вынесения обвиняемому смертного приговора в обмен на признание им своей вины в похищении «ребенка Линдберга». Хауптманн с негодованием отверг предложение обвинителя.
Кстати, эта попытка сговора косвенно указывает на неудовлетворенность обвинения результатом допроса обвиняемого. Эффектно «расколоть» Хауптманна на глазах присяжных у Виленца не получилось, уличить во лжи — тоже. Именно для того, чтобы нейтрализовать то благоприятное впечатление, которое, видимо, произвел на присяжных обвиняемый, Виленц и решился предложить сговор. Но не вышло…
Между тем к концу января Хауптманн стал испытывать все большее разочарование в своих защитниках. Жене, посещавшей его все время, пока длился суд, он сетовал на то, что фактически не может даже обстоятельно поговорить с ними. С Рейлли и Флемингтоном обвиняемый встречался только в зале суда, на все его предложения повидаться «с глазу на глаз», дабы обсудить стратегию защиты, они отвечали отказом ввиду недостатка времени. Лишь Ллойд Фишер периодически встречался с Хауптманном вне стен зала суда, но адвокат признавался, что никак не может влиять на поведение своих нью-йоркских коллег.
Своего рода «моментом истины» для защиты, проверкой ее профпригоднности, явилось заслушивание в суде результатов аутопсии и проведенной на ее основе судебно-медицинской экспертизы. Ее представлял уже упоминавшийся в настоящем очерке главный патологоанатом графства Чарльз Х. Митчелл, тот самый, кто по причине болезни пальцев доверил держать скальпель шерифу Свейзи. Он весьма бодро рассказал о том, как был опознан труп ребенка, найденный утром 12 мая 1932 г. поблизости от дороги Роуз-роад и при этом не словом не обмолвился о тех вопиющих противоречиях, которые рождало подобное опознание. Если предпологать, что найденное тело действительно принадлежало ребенку Линдберга, то в таком случае незаросшая парантральными костями теменная область служила бесспорным доказательством ненормальности развития Линдберга-младшего и явно уличала во лжи как Бетти Гоу, так и чету Линдбергов, утверждавших под присягой, что исчезнувший ребенок был совершенно нормален (вопрос о нормальности похищенного ребенка прямо задавался Бетти Гоу, Чарльзу и Энн Линдбергам при их допросе под присягой в суде и все они утверждали, что никаких отклонений в развитии Линдберга-младшего не наблюдалось). Если же считать, что свидетели не лгали и похищенный ребенок был действительно нормален и имел сросшиеся теменные кости, то это означало, что возле автотрассы Роуз-роад было найдено тело другого младенца. А стало быть аутопсия Чарльза Х. Митчелла никуда не годится!
Опытный адвокат ни в коем случае не позволил бы обвинению протащить ту экспертизу, которую озвучивал Митчелл. Несовпадения роста найденного трупа и исчезнувшего «ребенка Линдберга», никем не объясненный дефект развития парантральных костей давал защите уникальный шанс оспорить опознание трупа и тем самым снять с Хауптманна все обвинения в убийстве. Ибо нельзя обвинять в убийстве не доказав сам факт убийства! При отсутствии трупа сына Линдберга министр юстиции Виленц не мог поддерживать обвинение Хауптманна в его убийстве. Опираясь на эту правовую норму, опытный и принципиальный адвокат был бы способен за 10 минут разрушить все обвинение на процессе.
Но ничего подобного не произошло. Адвокаты Хауптманна абсолютно индифферентно заслушали судебно-медицинскую экспертизу и не предприняли никаких попыток отвести от подзащитного обвинения.
Нельзя не признать, что Хауптманн в суде придерживался очень разумной и точно выверенной линии поведения.
Он предложил изучить в суде его приходно-расходные книги, чтобы присяжные заседатели убедились в его вполне достаточной материальной обеспеченности. Примечательно, что министр юстиции Виленц отказался рассматривать это предложение по существу, заявив, что бухгалтеры прокуратуры уже изучали эти документы…
Некоторые журналисты, присутствовавшие в зале суда, остались разочарованы поведением Ричарда Хауптманна, проявленной им сдержанностью и корректностью. В части газетных публикаций его поведение называлось «жалким», то как обвиняемый отвечал на вопросы Виленца было сочтено «заискиванием», но стенограмма допроса Хауптманна производит совсем другое впечатление. Хауптманн действительно не закатывал в суде скандалов и истерик, он держался очень достойно и, думается, был даже симпатичен. Поэтому те журналисты, которые ожидали скандальной сенсации, почувствовали себя обманутыми в своих надеждах.
Именно ко времени допроса обвиняемого относится предложение министра юстиции Виленца, сделанное адвокатам Хауптманна. Виленц предложил не добиваться вынесения обвиняемому смертного приговора в обмен на признание им своей вины в похищении «ребенка Линдберга». Хауптманн с негодованием отверг предложение обвинителя.
Кстати, эта попытка сговора косвенно указывает на неудовлетворенность обвинения результатом допроса обвиняемого. Эффектно «расколоть» Хауптманна на глазах присяжных у Виленца не получилось, уличить во лжи — тоже. Именно для того, чтобы нейтрализовать то благоприятное впечатление, которое, видимо, произвел на присяжных обвиняемый, Виленц и решился предложить сговор. Но не вышло…
Между тем к концу января Хауптманн стал испытывать все большее разочарование в своих защитниках. Жене, посещавшей его все время, пока длился суд, он сетовал на то, что фактически не может даже обстоятельно поговорить с ними. С Рейлли и Флемингтоном обвиняемый встречался только в зале суда, на все его предложения повидаться «с глазу на глаз», дабы обсудить стратегию защиты, они отвечали отказом ввиду недостатка времени. Лишь Ллойд Фишер периодически встречался с Хауптманном вне стен зала суда, но адвокат признавался, что никак не может влиять на поведение своих нью-йоркских коллег.
Своего рода «моментом истины» для защиты, проверкой ее профпригоднности, явилось заслушивание в суде результатов аутопсии и проведенной на ее основе судебно-медицинской экспертизы. Ее представлял уже упоминавшийся в настоящем очерке главный патологоанатом графства Чарльз Х. Митчелл, тот самый, кто по причине болезни пальцев доверил держать скальпель шерифу Свейзи. Он весьма бодро рассказал о том, как был опознан труп ребенка, найденный утром 12 мая 1932 г. поблизости от дороги Роуз-роад и при этом не словом не обмолвился о тех вопиющих противоречиях, которые рождало подобное опознание. Если предпологать, что найденное тело действительно принадлежало ребенку Линдберга, то в таком случае незаросшая парантральными костями теменная область служила бесспорным доказательством ненормальности развития Линдберга-младшего и явно уличала во лжи как Бетти Гоу, так и чету Линдбергов, утверждавших под присягой, что исчезнувший ребенок был совершенно нормален (вопрос о нормальности похищенного ребенка прямо задавался Бетти Гоу, Чарльзу и Энн Линдбергам при их допросе под присягой в суде и все они утверждали, что никаких отклонений в развитии Линдберга-младшего не наблюдалось). Если же считать, что свидетели не лгали и похищенный ребенок был действительно нормален и имел сросшиеся теменные кости, то это означало, что возле автотрассы Роуз-роад было найдено тело другого младенца. А стало быть аутопсия Чарльза Х. Митчелла никуда не годится!
Опытный адвокат ни в коем случае не позволил бы обвинению протащить ту экспертизу, которую озвучивал Митчелл. Несовпадения роста найденного трупа и исчезнувшего «ребенка Линдберга», никем не объясненный дефект развития парантральных костей давал защите уникальный шанс оспорить опознание трупа и тем самым снять с Хауптманна все обвинения в убийстве. Ибо нельзя обвинять в убийстве не доказав сам факт убийства! При отсутствии трупа сына Линдберга министр юстиции Виленц не мог поддерживать обвинение Хауптманна в его убийстве. Опираясь на эту правовую норму, опытный и принципиальный адвокат был бы способен за 10 минут разрушить все обвинение на процессе.
Но ничего подобного не произошло. Адвокаты Хауптманна абсолютно индифферентно заслушали судебно-медицинскую экспертизу и не предприняли никаких попыток отвести от подзащитного обвинения.
Страница 25 из 32
