Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9874
Кондон вышел из автомобиля, как того требовала инструкция, полученная в последнем письме, и около четверти часа прогуливался взад-вперед. Линдберг все время оставался за рулем, опасаясь внезапного нападения.
В конце-концов Кондон потерял надежду встретить «Джона» и быстрым шагом направился к автомобилю. Он уже подошел к задней двери, намереваясь сесть в салон, как его неожиданно окликнули:«Эй, доктор!» Этот окрик хорошо расслышал и Чарльз Линдберг.
Джон Кондон пошел на голос и увидел как с земли поднимается тот самый человек, что встречался с ним 12 марта на кладбище «Вудлаун». Оказалось, что он все время прятался в ирригационном стоке, накрывшись с головой одеялом — в вечернее время это обеспечило ему идеальную маскировку.
Переговорщики несколькими фразами повторили свои прежние заявления. Похититель подтвердил, что ребенок по-прежнему жив и в безопасности, а Кондон сказал, что выкуп привезен и в настоящее время находится в автомобиле. И после этого началось самое интересное: Кондон вдруг добавил, что собрать требуемую сумму не удалось; в машине Линдберга, мол-де, всего 50 тыс.$. Этот момент следует признать едва ли не самым важным во всей криминальной истории, связанной с похищением ребенка Линдберга. Дело в том, что возможность подобного заявления даже не обсуждалась. Чарльз Линдберг был готов платить всю сумму. То, что сказал Кондон своему vis-a-vis следует признать полной отсебятиной. Однако, он на это решился, пренебрегая угрозой срыва достигнутой хрупкой договоренности. И интересно то, что «Джон» вдруг спокойно согласился на уменьшение выплаты с 70 тыс. $ до 50 тыс.$. И после этого заявил, что расположение места, где содержится ребенок, указано в конверте, который он передаст после того, как получит деньги. Очень интересно, не правда ли? Ночью на кладбище (т. е. в таком месте, где невозможно прочесть ни буквы!), хитрый и коварный преступник предлагает забрать у него конверт и поверить на слово что внутри находится как раз то, за что следует заплатить 50 тысяч $! С таким же успехом«Джон» мог предложить вообще поверить его устному описанию и потребовать деньги безо всяких конвертов. Более того, преступник нахраписто потребовал обещать ему, что в течение ближайших 6 часов никто не узнает о состоявшейся встрече. Кондон согласился дать такое обещание.
Линдберг договаривался с Кондоном с тем условием, что тот пойдет на передачу денег лишь услышав четкое описание маршрута движения, не допускающее двоякого толкования. Теперь же вместо четкого описания маршрута кладбищенский «Джон» предлагал взять у него запечатанный конверт и отдать взамен 50 тыс.$. Самое примечательное в этой ситуации заключается в том, что Кондон согласился на это так спокойно, будто в этом не было противоречия с прежними договоренностям как с Линдбергом, так и с самим«Джоном».
Кондон фактически вторично нарушил предпологаемый сценарий переговоров, причем пошел на это ни единым словом не предупредив Линдберга. Анализируя эту странную ситуацию нельзя отделаться от очень неприятного ощущения, что развитием событий управлял отнюдь не Чарльз Линдберг, и даже не похититель, а именно «Джафси»-Кондон.
Но странности этой встречи отнюдь не были исчерпаны упомянутыми нюансами. Договорившись об обмене денег на конверт, Кондон вернулся к автомобилю, где его в нетерпении дожидался Линдберг, и заверил последнего, что все идет по плану. На самом-то деле все шло совсем не по плану, но посредник почему-то этого не сказал. Кондон забрал пакет с деньгами большего размера, сказав, что этого будет достаточно, и отправился обратно в кладбищенскую темноту. Там он быстро обменял 50 тыс. $ на конверт, протянутый ему «Джоном», и сразу же вернулся к автомашине.
Кондон сел в машину и… не открыл конверта. Согласитесь, было бы логично вскрыть конверт немедля и посмотреть за что же именно уплачены 50 тыс.$. Но нет, вместо этого Кондон скомандовал Линдбергу: «Поехали» (ну, прямо по-гагарински… И они отъехали почти на милю от кладбища, прежде чем Кондон по настоянию Линдберга все же вскрыл конверт.
Впоследствии «Джафси»-Кондон заявлял, что необходимость уехать с кладбища была будто бы обусловлена тем, что письмо невозможно было прочесть на месте из-за темноты. Поэтому, мол, пришлось искать фонарный столб и вскрывать конверт в его свете. Такого рода утверждение нельзя не признать довольно натянутым: приборная панель автомашины имела световую подсветку и помимо этого, куривший сигары Кондон всегда имел при себе толстые сигарные спички. Кроме того, не следует забывать, что машина была оснащена фарами, а в ее багажнике лежал красный фонарь для подачи сигнала аварийной остановки. Трудно понять, почему нельзя было воспользоваться для прочтения письма этими подручными средствами.
Как бы там ни было, Линдберг и Кондон покинули кладбище Св. Раймонда, отдав 50 тыс. $ и получив взамен запечатанный конверт.
Записка, которую принес с собою с кладбища Кондон, гласила: «Мальчик находится на лодке» Нелли«.
В конце-концов Кондон потерял надежду встретить «Джона» и быстрым шагом направился к автомобилю. Он уже подошел к задней двери, намереваясь сесть в салон, как его неожиданно окликнули:«Эй, доктор!» Этот окрик хорошо расслышал и Чарльз Линдберг.
Джон Кондон пошел на голос и увидел как с земли поднимается тот самый человек, что встречался с ним 12 марта на кладбище «Вудлаун». Оказалось, что он все время прятался в ирригационном стоке, накрывшись с головой одеялом — в вечернее время это обеспечило ему идеальную маскировку.
Переговорщики несколькими фразами повторили свои прежние заявления. Похититель подтвердил, что ребенок по-прежнему жив и в безопасности, а Кондон сказал, что выкуп привезен и в настоящее время находится в автомобиле. И после этого началось самое интересное: Кондон вдруг добавил, что собрать требуемую сумму не удалось; в машине Линдберга, мол-де, всего 50 тыс.$. Этот момент следует признать едва ли не самым важным во всей криминальной истории, связанной с похищением ребенка Линдберга. Дело в том, что возможность подобного заявления даже не обсуждалась. Чарльз Линдберг был готов платить всю сумму. То, что сказал Кондон своему vis-a-vis следует признать полной отсебятиной. Однако, он на это решился, пренебрегая угрозой срыва достигнутой хрупкой договоренности. И интересно то, что «Джон» вдруг спокойно согласился на уменьшение выплаты с 70 тыс. $ до 50 тыс.$. И после этого заявил, что расположение места, где содержится ребенок, указано в конверте, который он передаст после того, как получит деньги. Очень интересно, не правда ли? Ночью на кладбище (т. е. в таком месте, где невозможно прочесть ни буквы!), хитрый и коварный преступник предлагает забрать у него конверт и поверить на слово что внутри находится как раз то, за что следует заплатить 50 тысяч $! С таким же успехом«Джон» мог предложить вообще поверить его устному описанию и потребовать деньги безо всяких конвертов. Более того, преступник нахраписто потребовал обещать ему, что в течение ближайших 6 часов никто не узнает о состоявшейся встрече. Кондон согласился дать такое обещание.
Линдберг договаривался с Кондоном с тем условием, что тот пойдет на передачу денег лишь услышав четкое описание маршрута движения, не допускающее двоякого толкования. Теперь же вместо четкого описания маршрута кладбищенский «Джон» предлагал взять у него запечатанный конверт и отдать взамен 50 тыс.$. Самое примечательное в этой ситуации заключается в том, что Кондон согласился на это так спокойно, будто в этом не было противоречия с прежними договоренностям как с Линдбергом, так и с самим«Джоном».
Кондон фактически вторично нарушил предпологаемый сценарий переговоров, причем пошел на это ни единым словом не предупредив Линдберга. Анализируя эту странную ситуацию нельзя отделаться от очень неприятного ощущения, что развитием событий управлял отнюдь не Чарльз Линдберг, и даже не похититель, а именно «Джафси»-Кондон.
Но странности этой встречи отнюдь не были исчерпаны упомянутыми нюансами. Договорившись об обмене денег на конверт, Кондон вернулся к автомобилю, где его в нетерпении дожидался Линдберг, и заверил последнего, что все идет по плану. На самом-то деле все шло совсем не по плану, но посредник почему-то этого не сказал. Кондон забрал пакет с деньгами большего размера, сказав, что этого будет достаточно, и отправился обратно в кладбищенскую темноту. Там он быстро обменял 50 тыс. $ на конверт, протянутый ему «Джоном», и сразу же вернулся к автомашине.
Кондон сел в машину и… не открыл конверта. Согласитесь, было бы логично вскрыть конверт немедля и посмотреть за что же именно уплачены 50 тыс.$. Но нет, вместо этого Кондон скомандовал Линдбергу: «Поехали» (ну, прямо по-гагарински… И они отъехали почти на милю от кладбища, прежде чем Кондон по настоянию Линдберга все же вскрыл конверт.
Впоследствии «Джафси»-Кондон заявлял, что необходимость уехать с кладбища была будто бы обусловлена тем, что письмо невозможно было прочесть на месте из-за темноты. Поэтому, мол, пришлось искать фонарный столб и вскрывать конверт в его свете. Такого рода утверждение нельзя не признать довольно натянутым: приборная панель автомашины имела световую подсветку и помимо этого, куривший сигары Кондон всегда имел при себе толстые сигарные спички. Кроме того, не следует забывать, что машина была оснащена фарами, а в ее багажнике лежал красный фонарь для подачи сигнала аварийной остановки. Трудно понять, почему нельзя было воспользоваться для прочтения письма этими подручными средствами.
Как бы там ни было, Линдберг и Кондон покинули кладбище Св. Раймонда, отдав 50 тыс. $ и получив взамен запечатанный конверт.
Записка, которую принес с собою с кладбища Кондон, гласила: «Мальчик находится на лодке» Нелли«.
Страница 9 из 32
