Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
Добавить в моё избранное
107 мин, 24 сек 9872
попробовать идентифицировать рубанок или фуганок, использованный мастером. Это заключение прозвучало весьма обнадеживающе для детективов, поскольку давало полиции реальный шанс найти мастера-изготовителя лестницы по его инструменту.
Коехлер особо подчеркнул хорошую сохранность дерева, которую м. б. объяснить тем, что оно долгое время хранилось в сухом месте. Изготовленную лестницу держали не на улице, а в помещении. Судя по ее отличному состоянию, можно было предположить, что до вечера 1 марта 1932 г. ею вообще не пользовались по прямому назначению. Это соображение служило косвенным указанием на то, что преступник воспользовался отнюдь не первой попавшейся под руку лестницей; он специально ее изготовил и хранил именно с целью использовать при похищении.
Однако, несмотря на эти — в целом неплохие! — результаты исследования лестницы, оказалось, что подчиненные Шварцкопфа и тут допустили преступную неаккуратность в обращении с вещдоком. В ходе весьма небрежных манипуляций с лестницей (переносов с места на место, транспортировки, разборки и пр.) к ней прикоснулось огромное количество людей. Когда лесница попала в распоряжение криминалистов они сняли с нее более 400 качественных отпечатков пальцев (некачественных было намного больше). С учетом исследования детской комнаты в распоряжении полицейских оказалось более 550 различных отпечатков пальцев и фрагментов ладоней, значительная часть которых, без сомнения, принадлежала самим полицейским. Проявленная ими халатность в который уже раз ставила под сомнение компетентность и профессиональную пригодность сотрудников подчиненного Шварцкопфу ведомства.
Так обстояли дела с полицейским расследованием на середину марта 1932 г., когда Чарльз Линдберг стал готовить деньги для передачи похитителям. Делать это пришлось очень аккуратно, поскольку попытка получить в банке 70 тыс. $ наличными непременно привлекла бы внимание полиции. Даже дуболом Шварцкопф легко бы догадался о назначении денег, если бы узнал, что Линдберг пытался получить такую сумму в банке.
Опасаясь, что вмешательство полиции испортит все дело, Линдберги собирали деньги через друзей и своего адвоката. Брикенбриджу удалось в несколько приемов раздобыть львиную долю необходимой суммы. В качестве выкупа было решено использовать не доллары, сильно девальвировавшиеся в результате «Великой депрессии», а т. н. золотые сертификаты, которые использовались в начале 30-х годов для стабилизации платежной системы США. Сертификаты номинировались в долларах и фактически не были подвержены инфляции, поскольку их стоимость была привязана к биржевой цене золота (поэтому они и назывались «золотыми», хотя физически были изготовлены из бумаги). Для выкупа были собраны сертификаты не очень крупного номинала — 10 $ и 20 $ — хотя не обошлось и без 100 $. Но Чарльз Линдберг специально пострался их разменять, дабы в последнюю минуту крупный номинал сертификатов не послужил причиной срыва сделки.
Вся необходимая сумма не уместилась в сверток указанного преступниками размера. Поэтому 70 тыс. $ пришлось разделить на две неравные части — в свертке побольше были уложены 50 тыс. $, поменьше — 20 тыс.$. В процессе упаковки свертков Линдберг лично переписал номера всех сертификатов. Получившийся список он оставил на хранении в своем сейфе, а его копию вручил адвокату Брикенбриджу, участвовавшему во всех приготовлениях.
Линдберг безапелляционно заявил, что на передачу денег отправится лично: сумма была слишком велика, чтобы доверить ее кому бы то ни было. В ходе нескольких пробных вылазок в Нью-Йорк, предпринятых в середине марта 1932 г., он убедился, что полиция не следит за ним. Это укрепило его намерение лично присутствовать при передаче выкупа похитителям.
Все это время Кондон продолжал свою одностороннюю переписку с похитителями: он размещал в газетах объявления с заранее обусловленным содержанием, а по почте получал новые инструкции преступников. Всего похитителями Линдберга-младшего было направлено 13 писем, содержащих разного рода указания и инструкции (с учетом письма, оставленного на подоконнике в детской комнате во время похищения). Передача выкупа киднэпперам была запланирована на 2 апреля 1932 г. На этот раз местом встречи было выбрано кладбище Св. Раймонда все в том же Бронксе. Сначала Линдберг и Брикенбридж приехали домой к Кондону на автомобиле боксера Эла Рея, друга Линдберга. Там они около двух часов дожидались получения письма с окончательным ответом. Около 20.00 его доставил таксист. После этого Линдберг и Кондон направились к указанному преступником месту. За рулем находился сам Чарльз Линдберг. Он опасался вооруженного нападения с целью захвата денег и держал на коленях взведенный револьвер. Пакеты с деньгами находились подле него.
Машина прибыла к воротам кладбища Св. Раймонда в 21.05 2 апреля 1932 г.
В этот вечерний час место встречи у кладбищенской ограды выглядело весьма мрачно: небо было закрыто тучами, уличных фонарей окрест кладбища не было вовсе.
Коехлер особо подчеркнул хорошую сохранность дерева, которую м. б. объяснить тем, что оно долгое время хранилось в сухом месте. Изготовленную лестницу держали не на улице, а в помещении. Судя по ее отличному состоянию, можно было предположить, что до вечера 1 марта 1932 г. ею вообще не пользовались по прямому назначению. Это соображение служило косвенным указанием на то, что преступник воспользовался отнюдь не первой попавшейся под руку лестницей; он специально ее изготовил и хранил именно с целью использовать при похищении.
Однако, несмотря на эти — в целом неплохие! — результаты исследования лестницы, оказалось, что подчиненные Шварцкопфа и тут допустили преступную неаккуратность в обращении с вещдоком. В ходе весьма небрежных манипуляций с лестницей (переносов с места на место, транспортировки, разборки и пр.) к ней прикоснулось огромное количество людей. Когда лесница попала в распоряжение криминалистов они сняли с нее более 400 качественных отпечатков пальцев (некачественных было намного больше). С учетом исследования детской комнаты в распоряжении полицейских оказалось более 550 различных отпечатков пальцев и фрагментов ладоней, значительная часть которых, без сомнения, принадлежала самим полицейским. Проявленная ими халатность в который уже раз ставила под сомнение компетентность и профессиональную пригодность сотрудников подчиненного Шварцкопфу ведомства.
Так обстояли дела с полицейским расследованием на середину марта 1932 г., когда Чарльз Линдберг стал готовить деньги для передачи похитителям. Делать это пришлось очень аккуратно, поскольку попытка получить в банке 70 тыс. $ наличными непременно привлекла бы внимание полиции. Даже дуболом Шварцкопф легко бы догадался о назначении денег, если бы узнал, что Линдберг пытался получить такую сумму в банке.
Опасаясь, что вмешательство полиции испортит все дело, Линдберги собирали деньги через друзей и своего адвоката. Брикенбриджу удалось в несколько приемов раздобыть львиную долю необходимой суммы. В качестве выкупа было решено использовать не доллары, сильно девальвировавшиеся в результате «Великой депрессии», а т. н. золотые сертификаты, которые использовались в начале 30-х годов для стабилизации платежной системы США. Сертификаты номинировались в долларах и фактически не были подвержены инфляции, поскольку их стоимость была привязана к биржевой цене золота (поэтому они и назывались «золотыми», хотя физически были изготовлены из бумаги). Для выкупа были собраны сертификаты не очень крупного номинала — 10 $ и 20 $ — хотя не обошлось и без 100 $. Но Чарльз Линдберг специально пострался их разменять, дабы в последнюю минуту крупный номинал сертификатов не послужил причиной срыва сделки.
Вся необходимая сумма не уместилась в сверток указанного преступниками размера. Поэтому 70 тыс. $ пришлось разделить на две неравные части — в свертке побольше были уложены 50 тыс. $, поменьше — 20 тыс.$. В процессе упаковки свертков Линдберг лично переписал номера всех сертификатов. Получившийся список он оставил на хранении в своем сейфе, а его копию вручил адвокату Брикенбриджу, участвовавшему во всех приготовлениях.
Линдберг безапелляционно заявил, что на передачу денег отправится лично: сумма была слишком велика, чтобы доверить ее кому бы то ни было. В ходе нескольких пробных вылазок в Нью-Йорк, предпринятых в середине марта 1932 г., он убедился, что полиция не следит за ним. Это укрепило его намерение лично присутствовать при передаче выкупа похитителям.
Все это время Кондон продолжал свою одностороннюю переписку с похитителями: он размещал в газетах объявления с заранее обусловленным содержанием, а по почте получал новые инструкции преступников. Всего похитителями Линдберга-младшего было направлено 13 писем, содержащих разного рода указания и инструкции (с учетом письма, оставленного на подоконнике в детской комнате во время похищения). Передача выкупа киднэпперам была запланирована на 2 апреля 1932 г. На этот раз местом встречи было выбрано кладбище Св. Раймонда все в том же Бронксе. Сначала Линдберг и Брикенбридж приехали домой к Кондону на автомобиле боксера Эла Рея, друга Линдберга. Там они около двух часов дожидались получения письма с окончательным ответом. Около 20.00 его доставил таксист. После этого Линдберг и Кондон направились к указанному преступником месту. За рулем находился сам Чарльз Линдберг. Он опасался вооруженного нападения с целью захвата денег и держал на коленях взведенный револьвер. Пакеты с деньгами находились подле него.
Машина прибыла к воротам кладбища Св. Раймонда в 21.05 2 апреля 1932 г.
В этот вечерний час место встречи у кладбищенской ограды выглядело весьма мрачно: небо было закрыто тучами, уличных фонарей окрест кладбища не было вовсе.
Страница 8 из 32
