Ранним утром 13 октября 1997 г. жительница небольшого американского городка Лоренсвилль (Lawrenceville), штат Иллинойс, Джули Ри (Julie Rea) постучалась в дом соседей. Когда ей открыли, Джули с криком и плачем попросила вызвать полицию — по её словам только что неизвестный грабитель вломился к ней в дом и похитил сына. Для маленького провинциального городка с числом жителей менее 5 тыс. человек заявление это звучало шокирующе, а принимая во внимание время, так и вовсе фантастично.
Добавить в моё избранное
77 мин, 12 сек 10284
Прежде всего, непонятным и главное, недоказанным, выглядел мотив вторжения Селлса в дом Джули Ри-Харпер. Утверждение преступника о его ссоре с Джули накануне преступления ничем не подтверждалось. Сама Джули Ри-Харпер никогда не говорила об этой ссоре вплоть до июня 2002 г., когда с нею связалась писательница Дайана Фэннинг. Весь предшествующий период — т. е. почти 5 лет — Джули «ничего не помнила» о данной ссоре, хотя её неоднократно допрашивали на эту тему и просили припомнить все конфликты, споры и скандалы как со знакомыми, так и незнакомыми людьми, которые могли произойти незадолго до гибели сына. И ровным счётом ничего, никаких воспоминаний! Но стоило только«замаячить на горизонте» Дайане Фэннинг с пересказом показаний Селлса, как Джули тут же«припомнила» скандал с неизвестным бродягой… Не заметили этого сканадала и работники магазина, хотя в октябре 1997 г. детективы службы шерифа допрашивали их о возможных инцидентах с участием Джули или погибшего Джоэла. Вообще, детективы тогда«мелким чёсом» прошли весь Лоренсвилль в поисках любых зацепок, свидетельствующих о проявлении враждебности в отношении матери или сына и ничего подозрительного не обнаружили. Абсолютно ничего!
Внезапное улучшение памяти Джули Ри-Харпер выглядело тем более удивительно, что она не узнала в нападавшем, активно боровшимся с нею как минимум минуту или две, того самого человека, с которым накануне имела перебранку в магазине. Причём и в магазине, и в собственном доме она видела этого человека в условиях нормальной освещённости, т. е. при включённом электрическом свете. Как такое может быть?
Но даже если допустить, что какой-то конфликт в магазине между Селлсом и Джули Ри всё же имел место, то всё равно оставалось непонятно, как пресутпник сумел установить место её проживания. Томми не имел автомашины и при всём желании не мог угнаться за Джули, перемещавшейся по городу и окрестностям на собственной «легковушке». Его рассказ о проникновении в дом через незапертую дверь кухни вступал в явное противоречие с не раз повторенными утверждениями Джули Ри, согласно которым вечером 12 октября 1997 г. она лично проверила закрытие всех окон и дверей. Впрочем, как легко догадается проницательный читатель, после общения с Дайаной Фэннинг в показаниях Джули произошли некоторые корректировки и о закрытии окон и дверей она вдруг стала говорить крайне неопределённо.
Не без присущего ему сарказма прокурор Паркинсон оценил показания свидетеля защиты Алана Беркшира, якобы, «опознавшего» Селлса в подозрительном мужчине, пристававшем к его сыну Расти за 1,5 дня до убийства Джоэла. Дело заключалось в том, что Селлс с ловкостью профессионального актёра умело и главное — быстро — менял свою внешность. Он то отпускал бороду«a-la Chuck Norris», то отращивал косицу, то брился наголо, с лёгкостью набирал и сбрасывал вес, порой очень значительный, по 10-15 кг. О метаморфозах его внешнего вида даёт определённое представление фотоподборка, которую можно здесь видеть.
Причём, надо учитывать, что это фотоснимки, сделанные уже после заключения Селлса в тюрьму, когда его возможности по видоизменению внешности существенно сократились (в тюрьме он не мог красить волосы и прошёл курс лечения от наркотической зависимости, что заметно сказалось на его виде). Строго говоря, находясь на свободе, Селлс мог походить на кого угодно, но менее всего — на самого себя. Паркинсон не без иронии поинтересовался, какого же именно Селлса опознал Беркшир? И предъявил судье и присяжным подборку фотографий, на которых Томми выглядел очень по-разному. Говорить об однозначном опознании такого человека спустя более семи лет с момента очень краткой встречи, было просто несерьёзно.
Весьма любопытным оказалось и то обстоятельство, подмеченное прокурором Паркинсоном, что в период с января 2000 г. (т. е. с момента ареста и дачи первых признательных показаний) до апреля 2002 г. (вынесение обвинительного приговора Джули Ри-Харпер), т. е. более 2 лет, Томми Линн Селлс ничего не говорил об убийстве мальчика в Лоренсвилле. За это время он сознался в убийствах от 90 до 100 человек на территории доброй половины американских штатов, в т. ч. и в Иллинойсе, но вот убийство Джоэла Киркпатрика обходил удивительным молчанием. И заговорил о нём лишь после того, как Джули Ри-Харпер была осуждена на 65 лет, а писательница Дайана Фэннинг вступила с ним в плотную переписку. Если бы Джули Ри-Харпер была оправдана, а Дайана Фэннинг не переписывалась с Селлсом, то сделал бы он своё «признание» в этом случае?— задался вопросом прокурор Паркинсон, прозрачно намекая на наличие сговора между обоими осужденными (т. е. между Ри-Харпер и Селлсом).
Стремясь опровергнуть «признание Селлса», Паркинсон совершенно справедливо указал на то, что в двух из трёх доказанных эпизодов убийств, совершённых этим преступником в июле 1985 г. и в ноябре 1987 г., тот проводил на месте преступления много часов, уничтожая следы своего присутствия.
Внезапное улучшение памяти Джули Ри-Харпер выглядело тем более удивительно, что она не узнала в нападавшем, активно боровшимся с нею как минимум минуту или две, того самого человека, с которым накануне имела перебранку в магазине. Причём и в магазине, и в собственном доме она видела этого человека в условиях нормальной освещённости, т. е. при включённом электрическом свете. Как такое может быть?
Но даже если допустить, что какой-то конфликт в магазине между Селлсом и Джули Ри всё же имел место, то всё равно оставалось непонятно, как пресутпник сумел установить место её проживания. Томми не имел автомашины и при всём желании не мог угнаться за Джули, перемещавшейся по городу и окрестностям на собственной «легковушке». Его рассказ о проникновении в дом через незапертую дверь кухни вступал в явное противоречие с не раз повторенными утверждениями Джули Ри, согласно которым вечером 12 октября 1997 г. она лично проверила закрытие всех окон и дверей. Впрочем, как легко догадается проницательный читатель, после общения с Дайаной Фэннинг в показаниях Джули произошли некоторые корректировки и о закрытии окон и дверей она вдруг стала говорить крайне неопределённо.
Не без присущего ему сарказма прокурор Паркинсон оценил показания свидетеля защиты Алана Беркшира, якобы, «опознавшего» Селлса в подозрительном мужчине, пристававшем к его сыну Расти за 1,5 дня до убийства Джоэла. Дело заключалось в том, что Селлс с ловкостью профессионального актёра умело и главное — быстро — менял свою внешность. Он то отпускал бороду«a-la Chuck Norris», то отращивал косицу, то брился наголо, с лёгкостью набирал и сбрасывал вес, порой очень значительный, по 10-15 кг. О метаморфозах его внешнего вида даёт определённое представление фотоподборка, которую можно здесь видеть.
Причём, надо учитывать, что это фотоснимки, сделанные уже после заключения Селлса в тюрьму, когда его возможности по видоизменению внешности существенно сократились (в тюрьме он не мог красить волосы и прошёл курс лечения от наркотической зависимости, что заметно сказалось на его виде). Строго говоря, находясь на свободе, Селлс мог походить на кого угодно, но менее всего — на самого себя. Паркинсон не без иронии поинтересовался, какого же именно Селлса опознал Беркшир? И предъявил судье и присяжным подборку фотографий, на которых Томми выглядел очень по-разному. Говорить об однозначном опознании такого человека спустя более семи лет с момента очень краткой встречи, было просто несерьёзно.
Весьма любопытным оказалось и то обстоятельство, подмеченное прокурором Паркинсоном, что в период с января 2000 г. (т. е. с момента ареста и дачи первых признательных показаний) до апреля 2002 г. (вынесение обвинительного приговора Джули Ри-Харпер), т. е. более 2 лет, Томми Линн Селлс ничего не говорил об убийстве мальчика в Лоренсвилле. За это время он сознался в убийствах от 90 до 100 человек на территории доброй половины американских штатов, в т. ч. и в Иллинойсе, но вот убийство Джоэла Киркпатрика обходил удивительным молчанием. И заговорил о нём лишь после того, как Джули Ри-Харпер была осуждена на 65 лет, а писательница Дайана Фэннинг вступила с ним в плотную переписку. Если бы Джули Ри-Харпер была оправдана, а Дайана Фэннинг не переписывалась с Селлсом, то сделал бы он своё «признание» в этом случае?— задался вопросом прокурор Паркинсон, прозрачно намекая на наличие сговора между обоими осужденными (т. е. между Ри-Харпер и Селлсом).
Стремясь опровергнуть «признание Селлса», Паркинсон совершенно справедливо указал на то, что в двух из трёх доказанных эпизодов убийств, совершённых этим преступником в июле 1985 г. и в ноябре 1987 г., тот проводил на месте преступления много часов, уничтожая следы своего присутствия.
Страница 21 из 23
