Ранним утром 13 октября 1997 г. жительница небольшого американского городка Лоренсвилль (Lawrenceville), штат Иллинойс, Джули Ри (Julie Rea) постучалась в дом соседей. Когда ей открыли, Джули с криком и плачем попросила вызвать полицию — по её словам только что неизвестный грабитель вломился к ней в дом и похитил сына. Для маленького провинциального городка с числом жителей менее 5 тыс. человек заявление это звучало шокирующе, а принимая во внимание время, так и вовсе фантастично.
Добавить в моё избранное
77 мин, 12 сек 10268
Тщательная, но тайная ревизия доказала, что все расходы Леонарда Киркпатрика обоснованны и у него не имелось возможности скрытно собрать хотя бы 5 тыс.$. А за меньшую сумму даже самый низкооплачиваемый наёмный убийца вряд ли согласился бы на убийство ребёнка.
Леонарда «пасли» довольно долго — больше трёх месяцев. За это время стало ясно, что у него не было и нет подозрительных знакомств, контактов с лицами из уголовной среды, он никому не передавал необъяснимо большие суммы денег и вообще вёл вполне мирную жизнь обыкновенного обывателя. Не имелось никаких оснований, кроме слов Джули Ри, связывать Леонарда Киркпатрика с убийством его сына. В конечном итоге, все подозрения с этого человека были сняты (хотя в тот момент он даже не догадывался, что был«подозреваемым №1»).
Объективности ради нельзя не отметить, что с самого начала расследования рассматривалось и предположение о возможном совершении убийства сына самой Джулией Ри. Аксиома следственной работы требует в случае гибели ребёнка проведения проверки обоих родителей. Не прошло и суток с момента совершения преступления, а криминалисты размонтировали сифон под мойкой кухни и «обвязку» ванны, чтобы проверить их на наличие следов крови. Так, например, полиция попыталась установить, не смывала ли Джули кровь со своих рук и лица? Ведь у убийцы просто не было на это время, он, согласно рассказу Джули, был занят борьбой с нею и последующим бегством. Если кровь погибшего мальчика и могла попасть в стоки домашнего водопровода, то только в том случае, если сама Джули смыла её с себя.
Работа криминалистов ни к чему не привела — следов человеческой крови в сливах ванны и кухонной мойки найдено не было. Это, безусловно, снижало подозрения следствия в отношении матери погибшего мальчика. Другим серьёзным соображением, выводившим Джули из круга подозреваемых, было то, что она не имела видимых мотивов для устранения сына — в случае его гибели она лишалась алиментов, исправно выплачиваемых Леонардом Киркпатриком. А эти деньги являлись изрядным подспорьем бюджету Джули.
В силу этих соображений подозрения в отношении матери погибшего мальчика довольно быстро «сошли на нет».
Служба шерифа округа Лоренс и полиция Иллинойса «отрабатывали» все сообщения о лицах, похожих на портрет подозреваемого в убийстве Джоэла. В течение нескольких месяцев, последовавших за убийством мальчика, было поверено в общей сложности более 300 заявлений о людях, имевших сходство с полицейским портретом. Вся эта кропотливая работа результата не дала и на убийцу не вывела.
К февралю 1998 г. расследование фактически замерло. У следствия не осталось ни идей, ни подозреваемых. Приходилось рассчитывать лишь на то, что кто-то где-то вдруг вспомнит что-то существенное об убийстве Джоэла Киркпатрика, и новый толчок позволит запустить механизм розысков в новом направлении.
Шло время. Миновал 1998 г., затем 1999 — никакой новой информации не поступало. Но в конце 1999 г. один из детективов, прежде занятый расследованием убийства в Лоренсвилле, не без удивления узнал, что Джули Ри уже более года назад продала свой дом и выехала в неизвестном направлении. Куда она исчезла не знали ни по месту её прежней работы, ни соседи, ни бывший муж… Всё это выглядело очень странно — обычно матери сильно привязаны к месту похорон своего ребёнка и, оставшись одни, никуда не уезжают. Тем более, не проинформировав правоохранительные органы, занятые расследованием незакрытого дела!
Начались розыски Джули и кто-то из следователей вспомнил, что она училась в университете штата Индиана. Был направлен запрос туда и оказалось, что Джули продолжает учёбу, точнее, уже успешно заканчивает. Шериф округа Лоренс попросил своего коллегу из округа Монро, штат Индиана, в котором проживала теперь Джули Ри, не привлекая внимания собрать о ней информацию — как она себя ведёт? чем занимается? как у неё вообще обстоят дела? Выяснились удивительные вещи: Джули ведёт весьма активную жизнь, обзавелась множеством друзей и подруг, в её жизни появился мужчина, в отношении которого она имеет весьма серьёзные планы, наконец, отъезд из Лоренсвилля сделал в её одночасье богатой женщиной. От продажи дома, явившегося местом преступления, и получения страховки за погибшего сына, Джули получила более 500 тыс.$. Хотя она самостоятельно оплачивала учёбу в университете и снимала жильё, ей удавалось неплохо сводить концы с концами — работая коррекционным педагогом, она очень даже неплохо зарабатывала, разъезжала на новой автомашине, не экономила милом женскому сердцу шоппинге и в целом производила впечатление весьма успешного человека.
Получив эту информацию, следователи невольно задумались над тем, не упустили ли они из виду нечто существенное? Сам по себе переезд матери из города, в котором осталась могила её убитого ребёнка, выглядит нетипично для любящей женщины, а потому такой переезд рождал определённые подозрения.
Леонарда «пасли» довольно долго — больше трёх месяцев. За это время стало ясно, что у него не было и нет подозрительных знакомств, контактов с лицами из уголовной среды, он никому не передавал необъяснимо большие суммы денег и вообще вёл вполне мирную жизнь обыкновенного обывателя. Не имелось никаких оснований, кроме слов Джули Ри, связывать Леонарда Киркпатрика с убийством его сына. В конечном итоге, все подозрения с этого человека были сняты (хотя в тот момент он даже не догадывался, что был«подозреваемым №1»).
Объективности ради нельзя не отметить, что с самого начала расследования рассматривалось и предположение о возможном совершении убийства сына самой Джулией Ри. Аксиома следственной работы требует в случае гибели ребёнка проведения проверки обоих родителей. Не прошло и суток с момента совершения преступления, а криминалисты размонтировали сифон под мойкой кухни и «обвязку» ванны, чтобы проверить их на наличие следов крови. Так, например, полиция попыталась установить, не смывала ли Джули кровь со своих рук и лица? Ведь у убийцы просто не было на это время, он, согласно рассказу Джули, был занят борьбой с нею и последующим бегством. Если кровь погибшего мальчика и могла попасть в стоки домашнего водопровода, то только в том случае, если сама Джули смыла её с себя.
Работа криминалистов ни к чему не привела — следов человеческой крови в сливах ванны и кухонной мойки найдено не было. Это, безусловно, снижало подозрения следствия в отношении матери погибшего мальчика. Другим серьёзным соображением, выводившим Джули из круга подозреваемых, было то, что она не имела видимых мотивов для устранения сына — в случае его гибели она лишалась алиментов, исправно выплачиваемых Леонардом Киркпатриком. А эти деньги являлись изрядным подспорьем бюджету Джули.
В силу этих соображений подозрения в отношении матери погибшего мальчика довольно быстро «сошли на нет».
Служба шерифа округа Лоренс и полиция Иллинойса «отрабатывали» все сообщения о лицах, похожих на портрет подозреваемого в убийстве Джоэла. В течение нескольких месяцев, последовавших за убийством мальчика, было поверено в общей сложности более 300 заявлений о людях, имевших сходство с полицейским портретом. Вся эта кропотливая работа результата не дала и на убийцу не вывела.
К февралю 1998 г. расследование фактически замерло. У следствия не осталось ни идей, ни подозреваемых. Приходилось рассчитывать лишь на то, что кто-то где-то вдруг вспомнит что-то существенное об убийстве Джоэла Киркпатрика, и новый толчок позволит запустить механизм розысков в новом направлении.
Шло время. Миновал 1998 г., затем 1999 — никакой новой информации не поступало. Но в конце 1999 г. один из детективов, прежде занятый расследованием убийства в Лоренсвилле, не без удивления узнал, что Джули Ри уже более года назад продала свой дом и выехала в неизвестном направлении. Куда она исчезла не знали ни по месту её прежней работы, ни соседи, ни бывший муж… Всё это выглядело очень странно — обычно матери сильно привязаны к месту похорон своего ребёнка и, оставшись одни, никуда не уезжают. Тем более, не проинформировав правоохранительные органы, занятые расследованием незакрытого дела!
Начались розыски Джули и кто-то из следователей вспомнил, что она училась в университете штата Индиана. Был направлен запрос туда и оказалось, что Джули продолжает учёбу, точнее, уже успешно заканчивает. Шериф округа Лоренс попросил своего коллегу из округа Монро, штат Индиана, в котором проживала теперь Джули Ри, не привлекая внимания собрать о ней информацию — как она себя ведёт? чем занимается? как у неё вообще обстоят дела? Выяснились удивительные вещи: Джули ведёт весьма активную жизнь, обзавелась множеством друзей и подруг, в её жизни появился мужчина, в отношении которого она имеет весьма серьёзные планы, наконец, отъезд из Лоренсвилля сделал в её одночасье богатой женщиной. От продажи дома, явившегося местом преступления, и получения страховки за погибшего сына, Джули получила более 500 тыс.$. Хотя она самостоятельно оплачивала учёбу в университете и снимала жильё, ей удавалось неплохо сводить концы с концами — работая коррекционным педагогом, она очень даже неплохо зарабатывала, разъезжала на новой автомашине, не экономила милом женскому сердцу шоппинге и в целом производила впечатление весьма успешного человека.
Получив эту информацию, следователи невольно задумались над тем, не упустили ли они из виду нечто существенное? Сам по себе переезд матери из города, в котором осталась могила её убитого ребёнка, выглядит нетипично для любящей женщины, а потому такой переезд рождал определённые подозрения.
Страница 6 из 23
