Россия, 1825 год, Новгородская губерния… Военные поселения, рожденные фантазией генерала от артиллерии Алексея Андреевича Аракчеева, явились, пожалуй, первым земным воплощением коммунистического «Города-солнца», в котором волею их создателя оказались уничтожены различия между трудом физическим и умственным, военной службой и крепостной зависимостью, между городом и деревней. Мызы, мельницы, амбары, арсеналы, школы, цейхгаузы — все постройки военных поселений выкрашивались в уставной желтый цвет; поселки были разбиты на прямолинейные улицы, точно военные городки.
Добавить в моё избранное
63 мин, 18 сек 8570
По команде поселяне укладывались спать, вставали, ходили в церкви, на общественные работы. По команде начальника они женились, причем главный организатор этой затеи не ленился лично составлять списки молодоженов. Беременные женщины разрешаться от бремени тоже должны были сообразно руководящим установкам: генерал Аракчеев почитал нецелесообразным рождение девочек и потому периодически штрафовал матерей, их рожавших. Впрочем, о нравах и традициях, царивших в военных поселениях впереди предстоит разговор отдельный и обстоятельный, пока же просто отметим безо всякого преувеличения, что здесь в 1825 г. «порядок» означал«косность», «искренность»-«раболепие», а слов «свобода» и«уважение» не существовало вовсе. По причине их полнейшей неприменимости в обиходе.
Граф Аракчеев принадлежал к породе нудных педантов и имел обыкновение входить во всяческие мелочи.
Ежедневно начальник корпуса военных поселенцев собирал со своих подчиненных письменные рапорта, которые не ленился читать, визировать, отправлять в свой архив на хранение и извлекать оттуда, когда в том возникала надобность. Он изводил свой штаб мелочной регламентацией, лишенной всякого здравого смысла. Аракчеев назначал даты покосов, определял границы лесных делянок под вырубку, делал личные распоряжения о всех постройках на подведомственной территории независимо от того, будь то колодец, казарма или овин. Необходимость доклада генералу заставляла трепетать офицеров, поскольку угодить желчному сквалыге было почти невозможно — он вечно бывал недоволен сроками, сметами и объемами. И никогда не благодарил. Казалось, в лексиконе этого чиновника просто не было слов для обозначения нормальных человеческих чувств и эмоций.
Резиденцией Аракчеева была деревня Грузино — его родовая вотчина, в которой он родился 23 сентября 1769 г. Когда в 1817 г. начался масштабный опыт по переводу кадровых частей на военное поселение именно эта деревенька сделалсь штаб-квартирой одного из крупнейших чиновников Империи. За несколько лет Грузино преобразилось необыкновенно, превратившись в нечто среднее между настоящим городом и чистенькой немецкой деревенькой. Тут были мощеные улочки, с палисадничками и клумбочками, ресторан, библиотека, почтовая станция, отделение банка. Хорошая шоссейная дорога соединяла село с губернским центром и прочими поселениями. За восемь лет (т. е. в 1817-25 гг.) тут побывали практически все иностранные послы и гости Империи; сюда приезжал Государь Император Александр Первый; тут побывали высшие сановники государства. Здесь Алексей Андреевич Аракчеев демонстрировал гостям невиданные успехи задуманной им военной реформы.
Именно отсюда Аракчеев отправился 6 сентября 1825 г. в инспекционную поездку по другим поселениям военного округа. Поездка обещала затянуться на неделю, не меньше, поскольку подчиненные давали слишком много поводов для неудовольствия Алексея Андреевича. Утро 10 сентября 1825 г. генерал посвятил осмотру построек в поселении полка своего имени — Аракчеевском. Увиденным он остался крайне неудовлетворен. Начав с выговора строителям, генерал быстро возбудился и перешел на крик, после чего прибег к более осязаемому педагогическому приему — отправил на местную гауптвахту как инженерного капитана Симкова, так и подчиненную ему команду плотников. Не удовлетворясь наказанием, Аракчеев догнал марширующий взвод и лично отвел его на гауптвахту. Там Аракчеев собственноручно запер замки и ключи от них положил в карман. Сие могло означать только то, что генерал планировал возвратиться на гауптвахту и продолжить наказание военнослужащих, вызвавших его неудовольствие.
В это самое время на взмыленной лошади примчался общинный голова из села Грузино по фамилии Шишков. Он осторожно попросил одного из адъютантов передать полковому командиру фон Фрикену, что ему срочно следует поговорить с ним — Шишковым — но в тайне от генерала Аракчеева. Фон Фрикен отделился от группы сопровождавших Аракчеева офицеров и подошел к Шишкову. Последний сообщил полковнику, что «в Грузино неблагополучно, Настасья Федоровна очень больна».
Упомянутая Настасья Федоровна была официально домоправительницей графа; фактически же она делила с ним постель и заправляла всеми его домашними делами.
Их роман начался четвертью века ранее и ему ничуть не помешал брак Аракчеева, состоявшийся в 1806 г. Простая необразованная девка, дочь цыгана Федьки Минкина взяла над всесильным временщиком такую власть, какую непосвященному человеку даже и вообразить было трудно. С годами власть лихой цыганки только крепла. Когда началась эпоха построения военных поселений Анастасия Федоровна официально попала в штат графа и получала из фондов Военного министерства 400 руб. в месяц. Еще на заре их связи она убедила своего всемогущего любовника в том, будто беременна от него и тот выправил ей подложные документы о дворянском происхождении. Цыганка Настька Минкина, дочь нехристя и конокрада, превратилась в одночасье в столбовую дворянку Анастасию Шумскую — история почти фантастическая в условиях крепостнической России!
Граф Аракчеев принадлежал к породе нудных педантов и имел обыкновение входить во всяческие мелочи.
Ежедневно начальник корпуса военных поселенцев собирал со своих подчиненных письменные рапорта, которые не ленился читать, визировать, отправлять в свой архив на хранение и извлекать оттуда, когда в том возникала надобность. Он изводил свой штаб мелочной регламентацией, лишенной всякого здравого смысла. Аракчеев назначал даты покосов, определял границы лесных делянок под вырубку, делал личные распоряжения о всех постройках на подведомственной территории независимо от того, будь то колодец, казарма или овин. Необходимость доклада генералу заставляла трепетать офицеров, поскольку угодить желчному сквалыге было почти невозможно — он вечно бывал недоволен сроками, сметами и объемами. И никогда не благодарил. Казалось, в лексиконе этого чиновника просто не было слов для обозначения нормальных человеческих чувств и эмоций.
Резиденцией Аракчеева была деревня Грузино — его родовая вотчина, в которой он родился 23 сентября 1769 г. Когда в 1817 г. начался масштабный опыт по переводу кадровых частей на военное поселение именно эта деревенька сделалсь штаб-квартирой одного из крупнейших чиновников Империи. За несколько лет Грузино преобразилось необыкновенно, превратившись в нечто среднее между настоящим городом и чистенькой немецкой деревенькой. Тут были мощеные улочки, с палисадничками и клумбочками, ресторан, библиотека, почтовая станция, отделение банка. Хорошая шоссейная дорога соединяла село с губернским центром и прочими поселениями. За восемь лет (т. е. в 1817-25 гг.) тут побывали практически все иностранные послы и гости Империи; сюда приезжал Государь Император Александр Первый; тут побывали высшие сановники государства. Здесь Алексей Андреевич Аракчеев демонстрировал гостям невиданные успехи задуманной им военной реформы.
Именно отсюда Аракчеев отправился 6 сентября 1825 г. в инспекционную поездку по другим поселениям военного округа. Поездка обещала затянуться на неделю, не меньше, поскольку подчиненные давали слишком много поводов для неудовольствия Алексея Андреевича. Утро 10 сентября 1825 г. генерал посвятил осмотру построек в поселении полка своего имени — Аракчеевском. Увиденным он остался крайне неудовлетворен. Начав с выговора строителям, генерал быстро возбудился и перешел на крик, после чего прибег к более осязаемому педагогическому приему — отправил на местную гауптвахту как инженерного капитана Симкова, так и подчиненную ему команду плотников. Не удовлетворясь наказанием, Аракчеев догнал марширующий взвод и лично отвел его на гауптвахту. Там Аракчеев собственноручно запер замки и ключи от них положил в карман. Сие могло означать только то, что генерал планировал возвратиться на гауптвахту и продолжить наказание военнослужащих, вызвавших его неудовольствие.
В это самое время на взмыленной лошади примчался общинный голова из села Грузино по фамилии Шишков. Он осторожно попросил одного из адъютантов передать полковому командиру фон Фрикену, что ему срочно следует поговорить с ним — Шишковым — но в тайне от генерала Аракчеева. Фон Фрикен отделился от группы сопровождавших Аракчеева офицеров и подошел к Шишкову. Последний сообщил полковнику, что «в Грузино неблагополучно, Настасья Федоровна очень больна».
Упомянутая Настасья Федоровна была официально домоправительницей графа; фактически же она делила с ним постель и заправляла всеми его домашними делами.
Их роман начался четвертью века ранее и ему ничуть не помешал брак Аракчеева, состоявшийся в 1806 г. Простая необразованная девка, дочь цыгана Федьки Минкина взяла над всесильным временщиком такую власть, какую непосвященному человеку даже и вообразить было трудно. С годами власть лихой цыганки только крепла. Когда началась эпоха построения военных поселений Анастасия Федоровна официально попала в штат графа и получала из фондов Военного министерства 400 руб. в месяц. Еще на заре их связи она убедила своего всемогущего любовника в том, будто беременна от него и тот выправил ей подложные документы о дворянском происхождении. Цыганка Настька Минкина, дочь нехристя и конокрада, превратилась в одночасье в столбовую дворянку Анастасию Шумскую — история почти фантастическая в условиях крепостнической России!
Страница 1 из 19
