Июль 1924 г. был для жителей города Нью-Йорка очень тяжелым. Люди страдали от зноя и безветрия. Восьмилетний Фресис Макдоннел, живший в тихом районе Чарлтон Вудс на Стейтон-Айсленде, не был исключением.
Добавить в моё избранное
49 мин, 39 сек 10439
к. там было совершено убийство и преступнику грозило более суровое наказание.
Суд под председательством судьи Фредерика Клоза открылся 11 марта 1935 г. в небольшом городке Уайт-Плейнс. К нему в те дни было приковано внимание, наверное, всех национальных средств массовой информации. Радиостанции по несколько раз в день сообщали околосудебные новости, брали интервью у участников процесса, ведущие газеты страны, в ожидании сенсации, командировали в Уайт-Плейнс репортеров. Обвинение поддерживал помощник окружного атторнея Элберт Галлахер, адвокатом подсудимого был Джеймс Демпси. Наверное, не было в США человека, который в те дни не знал бы фамилии главных действующих лиц этого процесса.
Демпси был очень хорошим адвокатом. Он прекрасно усвоил главное правило глухой защиты: опираться следует на доводы серьезные, но не очень неконкретные. Речь состоящую из общих мест опровергнуть практически невозможно!
С замечательной ретивостью адвокат обрушился на заключение о «здоровьи и неопасности» Фиша, данное ему в клинике Бельвью в 1930 г. Логика Демпси была незатейлива: как можно полагаться на суждения психиатров, если они пять лет назад говорили одно, а сейчас-другое? Все медицинские доводы мы должны отбросить и опираться на собственный здравый смысл. А здравый смысл подскажет любому-человек, загоняющий в собственный зад швейные иглы ненормален!
Демпси отстаивал следующую версию событий: Алберт Фиш-несчастная жертва тяжелого отравления свинцовыми белилами, с которыми он проработал всю свою жизнь при декорировании зданий. Переизбыток свинца в организме способен провоцировать тяжелые галлюцинации и вызывать отклонения в поведении, напоминающие те, что быват при шизофрении. Теория отравления свинцом, весьма труднодоказуемая в случае с Албертом Фишем, была призвана отменить результаты психиатрического освидетельствования. Демпси считал, что случаи саморанения Фишем гвоздем и иглами подтверждают наличие такого отравления.
Адвокат, правда, не объяснил каким образом в состоянии тяжелого, хронически протекавшего, свинцового отравления Фиш умудрялся различать своих и чужих детей и убивая одних, никогда не повышал голоса на других… В качестве несомненного признака невменяемости Фиша его адвокат указал на неоднократные случаи каннибализма, признанные обвиняемым. Элберт Галлахер свел на «нет» ход адвоката ответным заявлением, что никаких объективных свидетельств каннибализма не существует и потому Фиша в этом никто не обвиняет. В общем, тезис Демпси как бы повис в воздухе, так и не достигнув цели.
Важнейшими свидетелями обвинения стали родители погибшей Грейс Будд.
Во время перекрестного допроса отец расплакался-это была воистину душераздирающая сцена!
Во время дачи показаний Уильямом Кингом-подлинным героем этого процесса-произошел интересный инциндент. Во время перекрестного допроса детектива адвокат Демпси сильно напирал на то, что Кинг продолжал интересоваться обстоятельствами «дела Буддов» даже после прекращения активных розысков Грейс. Адвокат подводил к тому, что эта неукротимость Кинга и его стремление расследовать преступление вызваны пороками личности полицейского: бескомпромиссностью и жестокостью. Адвокат явно провоцировал Кинга на необдуманный ответный выпад и почти оскорблял полицейского. После окончания тяжелого для Кинга допроса, обвинитель Галлахер попросил внести в зал суда один из вещдоков-коробку с останками Грейс Будд. Открыв коробку, помощник атторнея вынул из нее небольших размеров черп девочки и, держа его в руках, подошел к столу адвоката. Поставив череп перед обомлевшими Демпси и Фишем, обвинитель в полной тишине произнес:«Как Вы полагаете, человек, совершивший такое, заслуживает ненависти?!» Одной этой фразой обвинитель уничтожил плоды получасового допроса адвоката и реабилитировал детектива в мнении присяжных заседателей.
Сам Фиш сидел в зале суда совершенно индифферентно. Если что-то он и говорил, то получалось это крайне неудачно для него самого. Однажды, адвокат, развивая мысль о необходимости сохранения жизни Фишу и направлении его на лечение, обратился к обвиняемому с вопросом: что тот думает о собственном будущем? Фиш встрепенулся и брякнул: «Бог все еще имеет для меня работу, которую надо делать!» Нетрудно представить, какое впечатление произвела эта фраза на присутствовавших в зале. Это был именно тот случай, когда жевать действительно лучше, чем говорить!
Чтобы усилить впечатление полной невменяемости своего подзащитного, Демпси пошел даже на то, что затеял обсуждение его бранных писем. В качестве свидетеля защиты в суд была приглашена женщина, подвергшаяся преследованиям Алберта Фиша и получавшая от него письма скабрезного содержания. Фамилия этой женщины официально оглашена не была и в протокол заседания не попала (сделано это было для того, чтобы избежать ее компрометации). Свои показания женщина давала при закрытых дверях; также публика была удалена при зачитывании писем Алберта Фиша.
Суд под председательством судьи Фредерика Клоза открылся 11 марта 1935 г. в небольшом городке Уайт-Плейнс. К нему в те дни было приковано внимание, наверное, всех национальных средств массовой информации. Радиостанции по несколько раз в день сообщали околосудебные новости, брали интервью у участников процесса, ведущие газеты страны, в ожидании сенсации, командировали в Уайт-Плейнс репортеров. Обвинение поддерживал помощник окружного атторнея Элберт Галлахер, адвокатом подсудимого был Джеймс Демпси. Наверное, не было в США человека, который в те дни не знал бы фамилии главных действующих лиц этого процесса.
Демпси был очень хорошим адвокатом. Он прекрасно усвоил главное правило глухой защиты: опираться следует на доводы серьезные, но не очень неконкретные. Речь состоящую из общих мест опровергнуть практически невозможно!
С замечательной ретивостью адвокат обрушился на заключение о «здоровьи и неопасности» Фиша, данное ему в клинике Бельвью в 1930 г. Логика Демпси была незатейлива: как можно полагаться на суждения психиатров, если они пять лет назад говорили одно, а сейчас-другое? Все медицинские доводы мы должны отбросить и опираться на собственный здравый смысл. А здравый смысл подскажет любому-человек, загоняющий в собственный зад швейные иглы ненормален!
Демпси отстаивал следующую версию событий: Алберт Фиш-несчастная жертва тяжелого отравления свинцовыми белилами, с которыми он проработал всю свою жизнь при декорировании зданий. Переизбыток свинца в организме способен провоцировать тяжелые галлюцинации и вызывать отклонения в поведении, напоминающие те, что быват при шизофрении. Теория отравления свинцом, весьма труднодоказуемая в случае с Албертом Фишем, была призвана отменить результаты психиатрического освидетельствования. Демпси считал, что случаи саморанения Фишем гвоздем и иглами подтверждают наличие такого отравления.
Адвокат, правда, не объяснил каким образом в состоянии тяжелого, хронически протекавшего, свинцового отравления Фиш умудрялся различать своих и чужих детей и убивая одних, никогда не повышал голоса на других… В качестве несомненного признака невменяемости Фиша его адвокат указал на неоднократные случаи каннибализма, признанные обвиняемым. Элберт Галлахер свел на «нет» ход адвоката ответным заявлением, что никаких объективных свидетельств каннибализма не существует и потому Фиша в этом никто не обвиняет. В общем, тезис Демпси как бы повис в воздухе, так и не достигнув цели.
Важнейшими свидетелями обвинения стали родители погибшей Грейс Будд.
Во время перекрестного допроса отец расплакался-это была воистину душераздирающая сцена!
Во время дачи показаний Уильямом Кингом-подлинным героем этого процесса-произошел интересный инциндент. Во время перекрестного допроса детектива адвокат Демпси сильно напирал на то, что Кинг продолжал интересоваться обстоятельствами «дела Буддов» даже после прекращения активных розысков Грейс. Адвокат подводил к тому, что эта неукротимость Кинга и его стремление расследовать преступление вызваны пороками личности полицейского: бескомпромиссностью и жестокостью. Адвокат явно провоцировал Кинга на необдуманный ответный выпад и почти оскорблял полицейского. После окончания тяжелого для Кинга допроса, обвинитель Галлахер попросил внести в зал суда один из вещдоков-коробку с останками Грейс Будд. Открыв коробку, помощник атторнея вынул из нее небольших размеров черп девочки и, держа его в руках, подошел к столу адвоката. Поставив череп перед обомлевшими Демпси и Фишем, обвинитель в полной тишине произнес:«Как Вы полагаете, человек, совершивший такое, заслуживает ненависти?!» Одной этой фразой обвинитель уничтожил плоды получасового допроса адвоката и реабилитировал детектива в мнении присяжных заседателей.
Сам Фиш сидел в зале суда совершенно индифферентно. Если что-то он и говорил, то получалось это крайне неудачно для него самого. Однажды, адвокат, развивая мысль о необходимости сохранения жизни Фишу и направлении его на лечение, обратился к обвиняемому с вопросом: что тот думает о собственном будущем? Фиш встрепенулся и брякнул: «Бог все еще имеет для меня работу, которую надо делать!» Нетрудно представить, какое впечатление произвела эта фраза на присутствовавших в зале. Это был именно тот случай, когда жевать действительно лучше, чем говорить!
Чтобы усилить впечатление полной невменяемости своего подзащитного, Демпси пошел даже на то, что затеял обсуждение его бранных писем. В качестве свидетеля защиты в суд была приглашена женщина, подвергшаяся преследованиям Алберта Фиша и получавшая от него письма скабрезного содержания. Фамилия этой женщины официально оглашена не была и в протокол заседания не попала (сделано это было для того, чтобы избежать ее компрометации). Свои показания женщина давала при закрытых дверях; также публика была удалена при зачитывании писем Алберта Фиша.
Страница 14 из 15
