Июль 1924 г. был для жителей города Нью-Йорка очень тяжелым. Люди страдали от зноя и безветрия. Восьмилетний Фресис Макдоннел, живший в тихом районе Чарлтон Вудс на Стейтон-Айсленде, не был исключением.
Добавить в моё избранное
49 мин, 39 сек 10431
Ну а раз анонимщик не знал этих деталей, значит он не присутствовал в тот день в их доме и сочинял письмо наобум.
Уильям Кинг не стал спорить с четой Буддов. Он попросил разрешения забрать письмо с собой и умчался на розыски. Для него было очевидно, что кто бы ни был автор послания-настоящий похититель девочки или циничный шутник-этого человека стоило найти, чтобы серьезно поговорить. Первым делом детектив попросил криминалистов проверить письмо и конверт на наличие отпечатков пальцев; затем полицейский фотограф отснял крупную фотографию текста, которую Кинг отдал графологу. Последнего он попросил неофициально и с максимально возможной быстротой проверить манеру написания этого текста с тем образцом почерка «Фрэнка Говарда», который имелся в распоряжении полиции. Разумеется, речь не могла идти о полноценной экспертизе, но в данной ситуации она Кингу и не была нужна. Он хотел просто услышать личное мнение специалиста. Оригинал письма Кинг графологу не отдал, поскольку детектив нуждался в нем для своих дальнейших розысков.
Конверт, в котором было отправлено анонимное послание, использовался для служебной рассылки службой частных шоферов такси г. Нью-Йорка и имел особую шестиугольную эмблему NYPCBA («Ассоциации содействия частным шоферам Нью-Йорка»). Символика этой организации присутствовала и на вложенном в конверт листе с текстом. Кто мог пользоваться подобными фирменными конвертами и бумагой? Очевидно, это могли быть службы Правления Ассоциации, например, бухгалтерия, служба персонала, канцелярия… Уильям Кинг отправился прямиком к директору Ассоциации.
Детектив сумел добиться понимания и директор Ассоциации выделил специального человека, которого обязал во всем помогать Кингу. Вместе они занялись просмотром и анализом учетных форм на членов NYPCBA. Уильям Кинг предпологал либо отыскать человека, соответствующего описанию «Фрэнка Говарда», либо отыскать анкету, заполненную почерком, похожим на почерк анонима. Ассоциация шоферов была очень большой и насчитывала несколько десятков тысяч человек; легко понять, что просмотр такого количества фотографий и анкет не мог быть делом быстрым. Кинг лично встречался с каждым членом Ассоциации, фотографии которого по какой-либо причине не было в распоряжении службы персонала, либо почерк которого казался подозрительно похож на почерк анонима. Вплоть до начала декабря 1934 г. Кинг занимался этим делом, потратив на него массу времени и сил, пока вдруг совершенно случайно не заговорил со швейцаром, стоявшим на дверях здания Ассоциации. Швейцар сообщил детективу, что оставил в меблированных комнатах, в которых жил прежде, несколько конвертов и листов писчей бумаги с эмблемами NYPCBA.
Кинг решил проверить это сообщение, поскольку без педантичного исследования всех возможных вариантов движения бумаги, проверка теряла всякий смысл.
Меблированные комнаты, о которых ему рассказал швейцар, находились по адресу: 52-я Восточная стрит, дом N 200.
Уильям Кинг дал женщине-консъержу описание «Серого Человека» и услышал в ответ, что такого человека здесь очень хорошо знают. Звали его Алберт Фиш и прожил он здесь больше двух месяцев. Меблированные комнаты Фиш покинул буквально за два дня до появления детектива. Но Фиш обещал обязательно появиться, поскольку ждал письма от своего сына, работавшего в Корпусе общественной охраны в штате Северная Каролина. Сын регулярно высылал пожилому отцу деньги и писал письма, так что в том, что Фиш ждал письма ничего необыкновенного не было.
Детектив обратился на почту и узнал, что по адресу меблированных комнат на фамилию Фиш действительно регулярно шли почтовые переводы незначительных сумм. Но последний из них остался невостребован. Могло ли это означать, что Алберт Фиш в силу каких-то причин пожелал скрыться из города? Или его переезд-лишь обычное совпадение, которое ничего не значит?
Кинг вернулся в дом N 200 по 52-й Восточной улице и еще раз поговорил с консъержем. Чтобы не настораживать женщину, детектив сказал, что розыскивает Фиша в связи с утратой документов и попросил при появлении старика позвонить ему, оставив свой рабочей телефон. Консъерж обещала именно так и сделать.
Прошло еще несколько дней. Долгожданный звонок раздался 13 декабря 1934 г.; консъерж сообщила, что Фиш прибыл за письмом и в настоящее время пьет с нею чай.
Кинг устремился на 52-ю Восточную стрит. В комнатке консъержа он увидел сухонького, маленького невзрачного старичка с большими седыми усами и седой же шевелюрой. Он и впрямь выглядел точно обсыпанным пылью. Старичок попивал чаек и вел неспешный разговор о каких-то пустяках. «Вы Алберт Фиш?»-резко прервал его детектив.
Старичок отставил чашку, кивнул и поднялся со стула. Через мгновение он с неожиданной прытью бросился на Кинга с ножом. Очевидно, сыщика выдала специфическая полицейская интонация, с которой он задал свой вопрос.
Уильям Кинг не стал спорить с четой Буддов. Он попросил разрешения забрать письмо с собой и умчался на розыски. Для него было очевидно, что кто бы ни был автор послания-настоящий похититель девочки или циничный шутник-этого человека стоило найти, чтобы серьезно поговорить. Первым делом детектив попросил криминалистов проверить письмо и конверт на наличие отпечатков пальцев; затем полицейский фотограф отснял крупную фотографию текста, которую Кинг отдал графологу. Последнего он попросил неофициально и с максимально возможной быстротой проверить манеру написания этого текста с тем образцом почерка «Фрэнка Говарда», который имелся в распоряжении полиции. Разумеется, речь не могла идти о полноценной экспертизе, но в данной ситуации она Кингу и не была нужна. Он хотел просто услышать личное мнение специалиста. Оригинал письма Кинг графологу не отдал, поскольку детектив нуждался в нем для своих дальнейших розысков.
Конверт, в котором было отправлено анонимное послание, использовался для служебной рассылки службой частных шоферов такси г. Нью-Йорка и имел особую шестиугольную эмблему NYPCBA («Ассоциации содействия частным шоферам Нью-Йорка»). Символика этой организации присутствовала и на вложенном в конверт листе с текстом. Кто мог пользоваться подобными фирменными конвертами и бумагой? Очевидно, это могли быть службы Правления Ассоциации, например, бухгалтерия, служба персонала, канцелярия… Уильям Кинг отправился прямиком к директору Ассоциации.
Детектив сумел добиться понимания и директор Ассоциации выделил специального человека, которого обязал во всем помогать Кингу. Вместе они занялись просмотром и анализом учетных форм на членов NYPCBA. Уильям Кинг предпологал либо отыскать человека, соответствующего описанию «Фрэнка Говарда», либо отыскать анкету, заполненную почерком, похожим на почерк анонима. Ассоциация шоферов была очень большой и насчитывала несколько десятков тысяч человек; легко понять, что просмотр такого количества фотографий и анкет не мог быть делом быстрым. Кинг лично встречался с каждым членом Ассоциации, фотографии которого по какой-либо причине не было в распоряжении службы персонала, либо почерк которого казался подозрительно похож на почерк анонима. Вплоть до начала декабря 1934 г. Кинг занимался этим делом, потратив на него массу времени и сил, пока вдруг совершенно случайно не заговорил со швейцаром, стоявшим на дверях здания Ассоциации. Швейцар сообщил детективу, что оставил в меблированных комнатах, в которых жил прежде, несколько конвертов и листов писчей бумаги с эмблемами NYPCBA.
Кинг решил проверить это сообщение, поскольку без педантичного исследования всех возможных вариантов движения бумаги, проверка теряла всякий смысл.
Меблированные комнаты, о которых ему рассказал швейцар, находились по адресу: 52-я Восточная стрит, дом N 200.
Уильям Кинг дал женщине-консъержу описание «Серого Человека» и услышал в ответ, что такого человека здесь очень хорошо знают. Звали его Алберт Фиш и прожил он здесь больше двух месяцев. Меблированные комнаты Фиш покинул буквально за два дня до появления детектива. Но Фиш обещал обязательно появиться, поскольку ждал письма от своего сына, работавшего в Корпусе общественной охраны в штате Северная Каролина. Сын регулярно высылал пожилому отцу деньги и писал письма, так что в том, что Фиш ждал письма ничего необыкновенного не было.
Детектив обратился на почту и узнал, что по адресу меблированных комнат на фамилию Фиш действительно регулярно шли почтовые переводы незначительных сумм. Но последний из них остался невостребован. Могло ли это означать, что Алберт Фиш в силу каких-то причин пожелал скрыться из города? Или его переезд-лишь обычное совпадение, которое ничего не значит?
Кинг вернулся в дом N 200 по 52-й Восточной улице и еще раз поговорил с консъержем. Чтобы не настораживать женщину, детектив сказал, что розыскивает Фиша в связи с утратой документов и попросил при появлении старика позвонить ему, оставив свой рабочей телефон. Консъерж обещала именно так и сделать.
Прошло еще несколько дней. Долгожданный звонок раздался 13 декабря 1934 г.; консъерж сообщила, что Фиш прибыл за письмом и в настоящее время пьет с нею чай.
Кинг устремился на 52-ю Восточную стрит. В комнатке консъержа он увидел сухонького, маленького невзрачного старичка с большими седыми усами и седой же шевелюрой. Он и впрямь выглядел точно обсыпанным пылью. Старичок попивал чаек и вел неспешный разговор о каких-то пустяках. «Вы Алберт Фиш?»-резко прервал его детектив.
Старичок отставил чашку, кивнул и поднялся со стула. Через мгновение он с неожиданной прытью бросился на Кинга с ножом. Очевидно, сыщика выдала специфическая полицейская интонация, с которой он задал свой вопрос.
Страница 6 из 15
