Около деяти часов вечера 25 мая 1913 г. в небольшом немецком городке Мюлльхейме неизвестный мужчина зашел в гостиницу,принадлежавшую Питеру Клейну и распологавшуюся по адресу Вольфштрассе, 11.
Добавить в моё избранное
39 мин, 24 сек 4397
Однако приговор прошел все необходимые инстанции, был надлежащим образом проверен и принят к исполнению. Казнь свершилась 2 июля 1932 г. во дворе тюрьмы «Клингельпутц» на специально привезенной для этого разборной гильотине. Кюртена провожал в последний путь не священник, а тюремный психиатр, который впоследствии рассказал о том, что«дюссельдорфского душителя» в последние минуты жизни занимала мысль: как долго он сможет воспринимать происходящее после отделения головы от тела? Уже после передачи его в руки палача, укладываясь под поднятый нож, Кюртен пробормотал в присущей ему равнодушно — меланхоличной манере:«Было бы удовольствием закончить все эти удовольствия!»
И до Кюртена криминалистам приходилось сталкиваться с преступниками, совершавшими преступления исключительно из садистских побуждений (достаточно упомянуть Джека — Потрошителя). Но именно «дюссельдорфский душитель» сделался фигурой хрестоматийной, заслонившей собой все иные. Произошло это потому, что при расследовании именно его преступлений специалистам — криминологам впервые удалось хорошо изучить и описать черты личности такого преступника, его поведенческие стереотипы, те императивы, которыми он руководствуется, те условия, которые его формируют. Очень ценны его рассказы и оценки, данные в период допросов на этапах предварительного следствия и судебно — психиатрической экспертизы. Можно сказать так: Кюртен впервые рассказал о мире маньяка как маньяк. Пусть не покажется последняя фраза тафтологией — она очень точно передает сущность саморазоблачений Кюртена.
Примерно в тоже самое время на другом конце земли — в Соединенных Штатах Америки — другой другой отвратительный маньяк — педераст Карл Панцрам написал историю собственной жизни, в которой также предельно откровенно поведал о том перевернутом мире, в котором добровольно обитал многие десятилетия. Его исповедь (трудно назвать этот опус как — то иначе, во всяком случае, это уж точно не литературное произведение) также чрезвычайно информативна, но в отличие от стенограмм допросов Кюртена и книг, написанных о нем, она многие годы оставалась совершенно неизвестной. Прошло более сорока лет с того времени, как был написан сей труд, прежде чем он был введен в научный оборот и стал предметом должного исследования. Кроме того, в записках Панцрама бОльший упор сделан на хронологическое описание его жизни; Кюртен же приводил яркие психоэмоциональные характеристики того или иного своего состояния и объяснял его природу.
Надо сказать, что то стремление поведать миру о собственной неординарности, которое так выпукло проявилось в случае с Питером Кюртеном, наблюдается у преступников этой категории довольно часто. Этот момент ныне хорошо известен сыщикам (опять — таки, благодаря «дюссельдорфскому душителю») и он нередко используется на самых разных этапах оперативно — следственной работы. Есть большой практический смысл в том, что на Западе (прежде всего в США) власти не чинят препятствий встречам серийных убийц с журналистами и писателями, сами преступники пишут, либо редактируют книги о самих себе (например, Тед Банди, Артур Шоукросс, Джон Гейси, Эббот и др… Дело вовсе не в том, что желтая пресса зарабатывает на скандалах, как это твердили еще не так давно отечественные идеологи «светлого будущего». Для нас важно то, что каждое саморазоблачение серийного преступника вооружает людей, призванных бороться с этим злом, новым знанием, а значит, объективно делает их сильнее. И любому из нас дает надежду на то, что завтра мы будем чувствовать себя более защищенными, чем вчера и сегодня.
И до Кюртена криминалистам приходилось сталкиваться с преступниками, совершавшими преступления исключительно из садистских побуждений (достаточно упомянуть Джека — Потрошителя). Но именно «дюссельдорфский душитель» сделался фигурой хрестоматийной, заслонившей собой все иные. Произошло это потому, что при расследовании именно его преступлений специалистам — криминологам впервые удалось хорошо изучить и описать черты личности такого преступника, его поведенческие стереотипы, те императивы, которыми он руководствуется, те условия, которые его формируют. Очень ценны его рассказы и оценки, данные в период допросов на этапах предварительного следствия и судебно — психиатрической экспертизы. Можно сказать так: Кюртен впервые рассказал о мире маньяка как маньяк. Пусть не покажется последняя фраза тафтологией — она очень точно передает сущность саморазоблачений Кюртена.
Примерно в тоже самое время на другом конце земли — в Соединенных Штатах Америки — другой другой отвратительный маньяк — педераст Карл Панцрам написал историю собственной жизни, в которой также предельно откровенно поведал о том перевернутом мире, в котором добровольно обитал многие десятилетия. Его исповедь (трудно назвать этот опус как — то иначе, во всяком случае, это уж точно не литературное произведение) также чрезвычайно информативна, но в отличие от стенограмм допросов Кюртена и книг, написанных о нем, она многие годы оставалась совершенно неизвестной. Прошло более сорока лет с того времени, как был написан сей труд, прежде чем он был введен в научный оборот и стал предметом должного исследования. Кроме того, в записках Панцрама бОльший упор сделан на хронологическое описание его жизни; Кюртен же приводил яркие психоэмоциональные характеристики того или иного своего состояния и объяснял его природу.
Надо сказать, что то стремление поведать миру о собственной неординарности, которое так выпукло проявилось в случае с Питером Кюртеном, наблюдается у преступников этой категории довольно часто. Этот момент ныне хорошо известен сыщикам (опять — таки, благодаря «дюссельдорфскому душителю») и он нередко используется на самых разных этапах оперативно — следственной работы. Есть большой практический смысл в том, что на Западе (прежде всего в США) власти не чинят препятствий встречам серийных убийц с журналистами и писателями, сами преступники пишут, либо редактируют книги о самих себе (например, Тед Банди, Артур Шоукросс, Джон Гейси, Эббот и др… Дело вовсе не в том, что желтая пресса зарабатывает на скандалах, как это твердили еще не так давно отечественные идеологи «светлого будущего». Для нас важно то, что каждое саморазоблачение серийного преступника вооружает людей, призванных бороться с этим злом, новым знанием, а значит, объективно делает их сильнее. И любому из нас дает надежду на то, что завтра мы будем чувствовать себя более защищенными, чем вчера и сегодня.
Страница 12 из 12
