Дюссельдорфский душитель

Представлялась не вполне понятной мотивация действий супруги Кюртена, донесшей на него полиции, но сам же преступник дал этому исчерпывающее объяснение. Оказалось, что 23 мая, после разговора со старшим инспектором Геннатом, Кюртен отправился к своей жене в ее гостиницу на Альбертштрассе (супруги жили раздельно, хотя и поддерживали прекрасные отношения). Рассказав ей об угрозе очередного ареста и длительного тюремного заключения, Кюртен услышал в ответ слова жены о ее намерении покончить с собой, чтобы не встречать голодную старость в одиночестве. Он принялся было ее отговаривать от такого рода решения, но она сухо отрезала, что тертьего не дано: либо он убъет ее сам — либо она покончит с собою. Питер надолго задумался, очевидно, взвешивая плюсы и минусы того предложения, которое собирался сделать, и решившись, заявил: есть возможность сделать тебя богатой женщиной! Он поведал супруге о том, что является «тем маньяком, кто покушался на Гертруду Шульт» и, увидев в ее взгляде недоверие, взялся доказывать женщине, что именно он и есть«дюссельдорфский душегуб». Беседа затянулась на несколько часов, супруга отказывалась верить услышанному, но в конце — концов, под напором несокрушимой логики и фактов, сдалась. Кюртен предложил ей явиться в полицию и донести на него, обусловив предоставление информации должной оплатой. Он убеждал, что власти пойдут на это, поскольку у них не существует никаких реальных выходов на него. Жена отказывалась доносить на мужа и разговор вновь принял форму многочасовой полемики. В конце — концов, Кюртен уговорил супругу пойти на следующий день в управление криминальной полиции и проинструктировал ее, как надлежит вести там переговоры. Дальнейший ход событий с очевидностью продемонстрировал способность преступника предвидеть развитие ситуации или, точнее говоря, должное умение эту ситуацию готовить. Полицейские отнюдь не застали его врасплох на ступенях церкви Святого Рохуса; фактически, он назначил им там встречу.

Психиатрическое освидетельствование Питера Кюртена проводилось с привлечением лучших специалистов данного профиля как из Германии, так и других стран Европы. Некоторые из них — такие как доктор психиатрии Карл Берг и признанный специалист по психоанализу Джордж Годвин — оставили очень подробные воспоминания о проделанной работе. Вряд ли будет преувеличением сказать, что впервые в мировой истории криминалистики феномен серийного убийцы подвергся всестороннему изучению специалистов. Опыт этот ценен еще и тем, что со стороны самого преступника препятствий такого рода изучению не чинилось; напротив, Кюртен охотно сотрудничал с обследовавшими его врачами и, судя по всему, чувствовал себя в немалой степени польщенным.

Врачи констатировали, что преступник был хорошо сложен, всегда чисто выбрит, одет в чистую одежду; он явно позиционировал себя как допропорядочного и законопослушного члена общества, принадлежащего к среднему классу. «Подсудимый не страдает никакой органической умственной болезнью или любой функциональной умственной болезнью», — было констатировано в официальном заключении. Отмечалась удивительная способность обманывать окружающих как своим видом, так и манерой держаться, голосом, интонациями. Чрезвычайно развитая способность к притворству объективно облегчала преступнику достижение его агрессивных целей и он, безусловно, много работал над тем, чтобы создать в глазах окружающих должный образ. Самообладание Кюртена психиатры назвали «искусственно выработанной маской», на самом деле в душе этого человека кипели страшные страсти. Стремление убицы сначала заговорить со своей жертвой, причем в высшей степени вежливо и уважительно, классифицировалось врачами, как «очень необычное для убийц такого типа». Эта манера брала свое начало в упомянутой выше лживости, склонности к притворству, игре. Эта игра с жертвой являлась отражением того эгоценризма, в котором прожил всю свою жизнь Кюртен. Для него не существовало людей вокруг; он их умудрялся просто не замечать. Эту черту характера преступника замечательно точно охарактеризовал психоаналитик Джордж Годвин, сказавший как — то в одном из интервью такие слова о Кюртене: «Дотошная самовлюбленность, нежная любовь к самому себе — ядро трагедии этого человека, неспособного любить никого другого».

В заключении, представленном суду, эксперты так объяснили мотив действий преступника: «нападения во имя сексуального удовлетворения, которое могло быть получено только посредством насилия». Поджоги, в которых также признался Кюртен, имели своей причиной то же самое стремление к сильному оргазму. «Я получал удовольствие как от огня, так и от криков», — неоднократно говорил по этому поводу преступник. Он занимался онанизмом либо в самый момент совершения деяния (если позволяла обстановка), либо после него, нередко специально возвращаясь для этого на место преступления.

Любопытно, что сам Кюртен стремился замаскировать эротический мотив своих преступлений.