В начале лета 1762 г. в Санкт-Петербурге появились два беглых крепостных мужика — Ермолай Ильин и Савелий Мартынов — поставившие перед собой цель практически невыполнимую: они вознамерились принести Государыне Императрице Екатерине Алексеевне жалобу на свою хозяйку, крупную помещицу Дарью Николаевну Салтыкову.
Добавить в моё избранное
44 мин, 21 сек 14387
Число допрошенных людей исчислялось сотнями. Только в экстракте по делу, подготовленном в следующем — 1765 г. — году упоминаются показания почти 300 человек, опрошенных Цициановым во время повального обыска. В целом, добытая следователем информация касалась следующих преступных деяний Дарьи Салтыковой:
— убийство летом 1762 г. дворовой девушки Феклы Герасимовой; информация об этом преступлении дополняла сведения, полученные Волковым в Москве. Староста села Троицкого Иван Михайлов, непосредственно перевозивший труп замученной девушки, дал изобличающие Салтыкову показания и назвал свидетелей, способных подтвердить правоту его слов, в частности, полицейского врача Федора Смирнова, обследовавшего тело убитой в помещнии московской губернской канцелярии;
— побои, пытка голодом и последующие смерти дворовых девушек Афимьи и Ирины (о чем они сообщили в предсмертной исповеди священнику троицкой церкви Степану Петрову);
— факты неоднократных и жестоких издевательств Салтыковой над своими крепостными людьми подтвердило значительное число крестьян соседних деревень (80 человек). Однако, следует заметить, что никто из них не был непосредственным свидетелем побоев и давал свои показания, как говорится, с чужих слов;
— значительное число крепостных Салтыковой (22 человека) сообщили следствию о том, что слышали от прислуги барыни, что та совершала неоднократные убийства людей, но сами свидетелями таковых не были.
В целом, обыски Волкова и Цицианова позволили резко продвинуть следствие вперед. Теперь в распоряжении сыщиков было значительное число свидетелей, на основании показаний которых можно было довольно точно реконструировать как обстоятельства жизни самой Салтыковой, так и ее слуг. Напомним, что на руках Волкова был список крепостных, состоявший из 138 фамилий, судьбу которых следовало прояснить, ибо все они были потенциальными жертвами своей хозяйки. Из этого списка 50 человек официально считались «умершими от болезней», «безвестно отсутствовали»72 человека, 16 считались«выехавшими к мужу» или«ушедшими в бега».
Крепостные люди Дарьи Салтыковой обвинили свою хозяйку в смерти 75 человек. Однако, далеко не по всем инкриминируемым Салтыковой случаям убийств имелись свидетели или соучастники; значительная часть сообщений заявителей делалась со ссылкой на отсутствующих или умерших лиц, а потому такие сообщения требовали тщательной проверки. Кроме того, некоторые из дворовых слуг оказались замешаны в преступлениях хозяйки (исполняя ее приказания избивать людей) и потому признавая одни события эти люди категорически отказывались признавать другие. Последнее обстоятельство заметно путало следствие, поскольку вызывало разноречия свидетелей по большому числу фактов.
Тем не менее, следователям удалось отделить «зерна от плевел» и путем скурпулезного сличения огромного числа деталей, восстановить растянувшийся на годы кровавый путь Дарьи Николаевны Салтыковой. Имеет смысл остановиться на некоторых, наиболее вопиющих (и вместе с тем характерных) преступлениях этой помещицы.
История трех жен Ермолая Иванова, восстановленная следствием, оказалась в общих чертах такова: первой супругой кучера барыни была «дворовая девка» Катерина Семенова, в обязанность которой входило мытье полов в хозяйском доме (этим она занималась наряду с прочей прислугой). Вызвав плохим мытьем полов неудовольствие хозяйки, Семенова была сечена батогами и плетьми, после чего скончалась. Произошло это в 1759 г. К умирающей был приглашен московский священник Иван Иванов, который довольствовался«глухой исповедью» умиравшей (женщина уже не могла говорить) и разрешил произвести захоронение тела на территории кладбища при храме, в котором служил. Салтыкова быстро женила своего кучера, поскольку не хотела, чтобы тот«томился без женщины». Можно предполагать, что Иванов был у своей хозяйки на хорошем счету, во всяком случае та явно не желала, чтобы молодой справный мужик гулял в холостяках.
Второй супругой Ермолая стала молодая Федосья Артамонова, которую поселили в московском доме Салтыковой и поручили разную домашнюю работу. Очень скоро Федосья вызвала неудовольствие хозяйки и, подобно Катерине Семеновой, подверглась жесточайшей порке. В результате весной 1761 г. Федосья умерла и Салтыкова опять позвала своего доброго знакомого священника Иванова. Тот, впрочем, смутился очевидными следами насилия, заметными на лице и теле убитой женщины и заявил, что хоронить ее как обычную покойницу не позволит: мол, пусть Салтыкова предъявит тело полиции и получит официальное разрешение на захоронение. Дарья Николаевна, разумеется, утруждать себя не стала; она велела отвести труп Федосьи Артамоновой в Троицкое, дабы тамошний священник Степан Петров похоронил его без проволочек. Так и было сделано.
Менее чем через полгода Ермолай Иванов по велению барыни был женат в третий раз. Последняя супруга — миловидная и тихая Аксинья Яковлева — была ему очень по сердцу.
— убийство летом 1762 г. дворовой девушки Феклы Герасимовой; информация об этом преступлении дополняла сведения, полученные Волковым в Москве. Староста села Троицкого Иван Михайлов, непосредственно перевозивший труп замученной девушки, дал изобличающие Салтыкову показания и назвал свидетелей, способных подтвердить правоту его слов, в частности, полицейского врача Федора Смирнова, обследовавшего тело убитой в помещнии московской губернской канцелярии;
— побои, пытка голодом и последующие смерти дворовых девушек Афимьи и Ирины (о чем они сообщили в предсмертной исповеди священнику троицкой церкви Степану Петрову);
— факты неоднократных и жестоких издевательств Салтыковой над своими крепостными людьми подтвердило значительное число крестьян соседних деревень (80 человек). Однако, следует заметить, что никто из них не был непосредственным свидетелем побоев и давал свои показания, как говорится, с чужих слов;
— значительное число крепостных Салтыковой (22 человека) сообщили следствию о том, что слышали от прислуги барыни, что та совершала неоднократные убийства людей, но сами свидетелями таковых не были.
В целом, обыски Волкова и Цицианова позволили резко продвинуть следствие вперед. Теперь в распоряжении сыщиков было значительное число свидетелей, на основании показаний которых можно было довольно точно реконструировать как обстоятельства жизни самой Салтыковой, так и ее слуг. Напомним, что на руках Волкова был список крепостных, состоявший из 138 фамилий, судьбу которых следовало прояснить, ибо все они были потенциальными жертвами своей хозяйки. Из этого списка 50 человек официально считались «умершими от болезней», «безвестно отсутствовали»72 человека, 16 считались«выехавшими к мужу» или«ушедшими в бега».
Крепостные люди Дарьи Салтыковой обвинили свою хозяйку в смерти 75 человек. Однако, далеко не по всем инкриминируемым Салтыковой случаям убийств имелись свидетели или соучастники; значительная часть сообщений заявителей делалась со ссылкой на отсутствующих или умерших лиц, а потому такие сообщения требовали тщательной проверки. Кроме того, некоторые из дворовых слуг оказались замешаны в преступлениях хозяйки (исполняя ее приказания избивать людей) и потому признавая одни события эти люди категорически отказывались признавать другие. Последнее обстоятельство заметно путало следствие, поскольку вызывало разноречия свидетелей по большому числу фактов.
Тем не менее, следователям удалось отделить «зерна от плевел» и путем скурпулезного сличения огромного числа деталей, восстановить растянувшийся на годы кровавый путь Дарьи Николаевны Салтыковой. Имеет смысл остановиться на некоторых, наиболее вопиющих (и вместе с тем характерных) преступлениях этой помещицы.
История трех жен Ермолая Иванова, восстановленная следствием, оказалась в общих чертах такова: первой супругой кучера барыни была «дворовая девка» Катерина Семенова, в обязанность которой входило мытье полов в хозяйском доме (этим она занималась наряду с прочей прислугой). Вызвав плохим мытьем полов неудовольствие хозяйки, Семенова была сечена батогами и плетьми, после чего скончалась. Произошло это в 1759 г. К умирающей был приглашен московский священник Иван Иванов, который довольствовался«глухой исповедью» умиравшей (женщина уже не могла говорить) и разрешил произвести захоронение тела на территории кладбища при храме, в котором служил. Салтыкова быстро женила своего кучера, поскольку не хотела, чтобы тот«томился без женщины». Можно предполагать, что Иванов был у своей хозяйки на хорошем счету, во всяком случае та явно не желала, чтобы молодой справный мужик гулял в холостяках.
Второй супругой Ермолая стала молодая Федосья Артамонова, которую поселили в московском доме Салтыковой и поручили разную домашнюю работу. Очень скоро Федосья вызвала неудовольствие хозяйки и, подобно Катерине Семеновой, подверглась жесточайшей порке. В результате весной 1761 г. Федосья умерла и Салтыкова опять позвала своего доброго знакомого священника Иванова. Тот, впрочем, смутился очевидными следами насилия, заметными на лице и теле убитой женщины и заявил, что хоронить ее как обычную покойницу не позволит: мол, пусть Салтыкова предъявит тело полиции и получит официальное разрешение на захоронение. Дарья Николаевна, разумеется, утруждать себя не стала; она велела отвести труп Федосьи Артамоновой в Троицкое, дабы тамошний священник Степан Петров похоронил его без проволочек. Так и было сделано.
Менее чем через полгода Ермолай Иванов по велению барыни был женат в третий раз. Последняя супруга — миловидная и тихая Аксинья Яковлева — была ему очень по сердцу.
Страница 6 из 14
