В начале лета 1762 г. в Санкт-Петербурге появились два беглых крепостных мужика — Ермолай Ильин и Савелий Мартынов — поставившие перед собой цель практически невыполнимую: они вознамерились принести Государыне Императрице Екатерине Алексеевне жалобу на свою хозяйку, крупную помещицу Дарью Николаевну Салтыкову.
Добавить в моё избранное
44 мин, 21 сек 14388
Однако, век Аксиньи, как и ее предшественниц, оказался очень недолог, она была убита в конце февраля 1762 г. Причину гнева Дарьи Салтыковой никто из свидетелей вспомнить не мог: помещица внезапно набросилась на служанку и принялась собственноручно избивать ее. После нескольких ударов руками, Салтыкова вооружилась скалкой, затем, сочтя ее недостаточно серьезным орудием, схватилась за полено. Свидетели Михаил Мартынов и Петр Ульянов наблюдали сцену убийства от начала до конца, чуть позже к ним присоединились Матвеева и Степанова. Последних Салтыкова позвала сама, дабы те, отпоили избитую вином и подготовили к причастию. Помещица велела звать священника, дабы тот причастил умирающую и разрешил похоронить ее в Москве.
Впрочем, привести в чувство Аксинью Яковлеву не удалось. Женщина умерла не приходя в сознание. Священник Иванов, увидев труп с черными гематомами по лицу и рукам и струями крови из носа и ушей, хоронить Яковлеву отказался. Салтыкова распорядилась отвезти убитую женщину в Троицкое и поручить священнику Петрову похоронить Яковлеву. Распоряжение помещицы выполнили Аксинья Степанова и кучер Роман Иванов (последний был доверенным лицом Салтыковой и принимал участие во многих ее преступлениях). Тело они передали старосте села Ивану Михайлову.
Примечательно, что убийство Аксиньи Яковлевой вызвало нервный срыв Ермолая Ильина, мужа погибшей. Кучер плакал и кричал, бесстрашно грозил местью лютой помещице, причем его ярость не на шутку ее напугала. Салтыкова распорядилась посадить его в свою тюрьму под караул. Ермолая сторожила два «гайдука» (охранника) помещицы и ему пришлось продемонстрировать притворное смирение и поросить прощения у барыни, чтобы выйти из-под стражи.
Следует отметить, что следствие не стало настаивать на виновности Салтыковой в убийстве первых двух жен Ермолая Ильина. Хотя ряд соображений уличал помещицу, все же прямых улик и свидетельских показаний не существовало. Следствие вообще все сомнения истолковывало в пользу подозреваемой, признавая только неоспоримые факты, твердо подтверждаемые несколькими свидетелями. Поэтому в конечном итоге, Салтыкова была обвинена лишь в убийстве третьей жены своего кучера — Аксиньи Яковлевой.
Одним из самых скандальных преступлений Дарьи Салтыковой явилось убийство Феклы Герасимовой. Эта дворовая девушка оказалась последней жертвой помещицы, она погибла в июле 1762 г., в то самое время, когда в Санкт-Петербурге уже решался вопрос о возбуждении расследования в отношении Салтыковой. Избитая в московском доме Салтыковой женщина была отвезена в село Троицкое для захоронения. Старосте предписывалось организовать похороны Герасимовой, хотя женщина еще была жива. Не подлежало сомнению, что Герасимова подверглась жесточайшему избиению; по словам старосты Ивана Михайлова «и волосы у нее были выдраны, и голова проломлена, и спина гнила». Михайлов, до той поры беспрекословно покрывавший черные дела хозяйки и неоднократно ставивший свою подпись как свидетель под фальсифицированными записями в церковной книге (эти записи удостоверяли якобы естественный характер смерти похороненного), на этот раз возмутился. Трудно сказать, что побудило старосту проявить принципиальность — то ли слухи о побеге Ермолая Ильина и Савелия Мартынова, то ли мартовский побег 5 крепостных в московский сенат — но Михайлов вдруг заявил, что хоронить Герасимову не станет. Он повез тело умершей у него на руках женщины обратно в Москву, причем постарался привлечь к этому внимание как можно большего количества людей. Обезображенный побоями труп Феклы видели не только селяне Троицкого, но и жители других деревень.
Михайлов предъявил труп замученной женщины в канцелярии московского гражданского губернатора. Дело было довольно скандальным, никто из чиновников не захотел сделать вид, будто ничего не происходит, а потому пришлось вызывать врачей и информировать о происшедшем полицию. Доктор Федор Смирнов официально осмотрел тело и письменно зафиксировал многочисленные следы телесных повреждений, его акт был передан в сыскную полицию. Туда же направили тело Герасимовой. Там тело приняли, осмотрели и через некоторое время… вернули обратно в Троицкое с распоряжением осуществить захоронение.
Следствие совершенно точно установило время начала Салтыковой убийств и истязаний своей дворни. Вплоть до смерти супруга в 1756 г. за Дарьей Николаевной никто не замечал особой склонности к рукоприкладству. Но примерно через полгода после смерти мужа, она стала все чаще прибегать к такому странному способу вразумления своей прислуги, как избиение поленом. В московских дома того времени, обогревавшихся печами и каминами, дрова лежали чуть ли не в каждой комнате; Дарья Николаевна хватала первую попавшуюся под руку чурку и начинала ею избивать людей. Постепенно тяжесть наносимых таким способом ран становилась сильнее, а сами побои — продолжительнее и изощреннее. Салтыкова стала использовать для мучительства горячие щипцы для завивки волос (тогда их называли «припекательными щипцами»): ими она хватала провинившегося за уши.
Впрочем, привести в чувство Аксинью Яковлеву не удалось. Женщина умерла не приходя в сознание. Священник Иванов, увидев труп с черными гематомами по лицу и рукам и струями крови из носа и ушей, хоронить Яковлеву отказался. Салтыкова распорядилась отвезти убитую женщину в Троицкое и поручить священнику Петрову похоронить Яковлеву. Распоряжение помещицы выполнили Аксинья Степанова и кучер Роман Иванов (последний был доверенным лицом Салтыковой и принимал участие во многих ее преступлениях). Тело они передали старосте села Ивану Михайлову.
Примечательно, что убийство Аксиньи Яковлевой вызвало нервный срыв Ермолая Ильина, мужа погибшей. Кучер плакал и кричал, бесстрашно грозил местью лютой помещице, причем его ярость не на шутку ее напугала. Салтыкова распорядилась посадить его в свою тюрьму под караул. Ермолая сторожила два «гайдука» (охранника) помещицы и ему пришлось продемонстрировать притворное смирение и поросить прощения у барыни, чтобы выйти из-под стражи.
Следует отметить, что следствие не стало настаивать на виновности Салтыковой в убийстве первых двух жен Ермолая Ильина. Хотя ряд соображений уличал помещицу, все же прямых улик и свидетельских показаний не существовало. Следствие вообще все сомнения истолковывало в пользу подозреваемой, признавая только неоспоримые факты, твердо подтверждаемые несколькими свидетелями. Поэтому в конечном итоге, Салтыкова была обвинена лишь в убийстве третьей жены своего кучера — Аксиньи Яковлевой.
Одним из самых скандальных преступлений Дарьи Салтыковой явилось убийство Феклы Герасимовой. Эта дворовая девушка оказалась последней жертвой помещицы, она погибла в июле 1762 г., в то самое время, когда в Санкт-Петербурге уже решался вопрос о возбуждении расследования в отношении Салтыковой. Избитая в московском доме Салтыковой женщина была отвезена в село Троицкое для захоронения. Старосте предписывалось организовать похороны Герасимовой, хотя женщина еще была жива. Не подлежало сомнению, что Герасимова подверглась жесточайшему избиению; по словам старосты Ивана Михайлова «и волосы у нее были выдраны, и голова проломлена, и спина гнила». Михайлов, до той поры беспрекословно покрывавший черные дела хозяйки и неоднократно ставивший свою подпись как свидетель под фальсифицированными записями в церковной книге (эти записи удостоверяли якобы естественный характер смерти похороненного), на этот раз возмутился. Трудно сказать, что побудило старосту проявить принципиальность — то ли слухи о побеге Ермолая Ильина и Савелия Мартынова, то ли мартовский побег 5 крепостных в московский сенат — но Михайлов вдруг заявил, что хоронить Герасимову не станет. Он повез тело умершей у него на руках женщины обратно в Москву, причем постарался привлечь к этому внимание как можно большего количества людей. Обезображенный побоями труп Феклы видели не только селяне Троицкого, но и жители других деревень.
Михайлов предъявил труп замученной женщины в канцелярии московского гражданского губернатора. Дело было довольно скандальным, никто из чиновников не захотел сделать вид, будто ничего не происходит, а потому пришлось вызывать врачей и информировать о происшедшем полицию. Доктор Федор Смирнов официально осмотрел тело и письменно зафиксировал многочисленные следы телесных повреждений, его акт был передан в сыскную полицию. Туда же направили тело Герасимовой. Там тело приняли, осмотрели и через некоторое время… вернули обратно в Троицкое с распоряжением осуществить захоронение.
Следствие совершенно точно установило время начала Салтыковой убийств и истязаний своей дворни. Вплоть до смерти супруга в 1756 г. за Дарьей Николаевной никто не замечал особой склонности к рукоприкладству. Но примерно через полгода после смерти мужа, она стала все чаще прибегать к такому странному способу вразумления своей прислуги, как избиение поленом. В московских дома того времени, обогревавшихся печами и каминами, дрова лежали чуть ли не в каждой комнате; Дарья Николаевна хватала первую попавшуюся под руку чурку и начинала ею избивать людей. Постепенно тяжесть наносимых таким способом ран становилась сильнее, а сами побои — продолжительнее и изощреннее. Салтыкова стала использовать для мучительства горячие щипцы для завивки волос (тогда их называли «припекательными щипцами»): ими она хватала провинившегося за уши.
Страница 7 из 14
