История Российской Империи знает такое необычное (пожалуй, даже уникальное) явление как тюрьмы при православных монастырях. Заточение в подобную тюрьму, широко распространенное вплоть до 19-го столетия, было не в пример тяжелее каторжных работ.
Добавить в моё избранное
40 мин, 5 сек 7885
В потернах были оборудованы караульные помещения; примечательно, что каждого из узников охранял собственный караул. Если в потерну выходили двери трех казематов с заключенными, то в караульном помещении д. б. одновременно находиться не менее трех караульных солдат. Понятно, что на самом деле караульные постоянно нарушали это требование и отпускали друг друга по всякого рода личным надобностям.
Афанасий Белокопытов, понаблюдав за тем, как несет службу охрана, решил воспользоваться ее беспечностью.
Остававшиеся в одиночестве часовые обыкновенно ложились спать. Отчасти этому способствовало плохое освещение караульного помещения, которое при площади 25 кв. метров и более обычно освещалось одной лишь свечой. Когда караульный солдат засыпал на лавке, Белокопытов начинал осторожно вырезать в двери лаз. Дверь была ветхой, а узник оказался хитер и настойчив. Лаз он вырезал в нижней части двери, над полом. Чтобы увеличивавшаяся в размерах щель не привлекала внимание, узник закладывал ее куском дерева, найденным в своем каземате. Дыру, достаточную для бегства, он прорезал в несколько приемов, работа эта при наличии ножа оказалась не особенно сложной.
Наконец, выждав момент, когда сторожа в потерне уснули после хорошей пьянки, Белокопытов предпринял новую попытку побега. Произошло это в ночь на 14 сентября 1746 г. Беглецу удалось прокрасться мимо караульных, покинуть потерну, благополучно спрыгнуть с крепостной стены (в этот раз у него уже не было веревки, так что пришлось прыгать в ров) и уйти в лес. Там он устроил себе незатейливый схрон и принялся заготавливать материал для плота. Несмотря на то, что Белокопытов работал со всею возможной быстротой, отсутствие нормального плотницкого инструмента обрекло все его попытки на неудачу. Вечером 22 сентября он был схвачен во время облавы.
Когда о попытке повторного побега стало известно в Петербурге, из столицы пришло предписание посадить Афанасия Белокопытова в «самый крепкий каземат, скованным по рукам и ногам, и держать там до самой смерти». Сие было в точности исполнено; узник скончался в заточении (год неизвестен).
В 1752 г. благодаря анонимному доносу, полученному архангельским епископом, стало известно, что некоторые монахи Соловецкого монастыря склонны к «чародейству», «волшебству», занимаются разнообразными гаданиями, изучают «Каббалу». Расследование показало обоснованность обвинений. Виновными были признаны иеромонахи Рафаил и Сергий, а также пономарь Кострюков. Если первый отделался сравнительно мягким наказанием — лишением иеромонашества и принудительными работами на монастырской кухне, то последние были заточены в тюрьму Соловецкого монастыря и более на свободу не вышли.
Среди тюремных сидельцев случались порой и самоубийства. Караул не всегда успевал остановить заключенного. Один из таких случаев связан с знаменитым преступником 18-го столетия по фамилии Жуков. Знаменит он был тем, что в 1760 г. убил собственную мать и родную сестру; в этом преступлении Жукову помогала жена. «Бытовое» по своей сути убийство наделало в обществе того времени громадный переполох и явилось своего рода сенсацией. Вступившая на престол Екатерина Вторая по«делу Жукова» даже подала особый запрос в Святейший Синод, дабы иерархи Православной Церкви дали свое заключение о природе подобного неслыханного богопротивного преступления. Синод рекомендовал не подвергать убийцу собственной матери казни, а поместить его в монастырь, дабы сохранить возможность раскаяться в будущем и тем спасти душу. Так Жуков попал на Соловки, где каждый день присутствовал на храмовых службах.
В день коронации Екатерины Второй он закатил в Спасо-Преображенском соборе неслыханный скандал: при стечении большого числа молящихся обругал Императрицу, назвав ее, между прочим, «б… ю» и«татаркой». Выходка эта имела далеко идущие последствия: Жукова заперли в каземате без права выхода, а все монахи и паломники, оказавшиеся в тот день в монастыре, были вынуждены дать письменные «росписки в том, что оне под страхом смерти никому не разскажут о блевании Жукова». Происшедшее породило большую переписку монастырского, епархиального, синодального и государственного руководства; высшие государственные умы думали над тем, как надлежит поступить с виновным. Когда Екатерине Второй — чуть ли не год спустя! — было доложено о происшествии, она милостиво постановила «прекратить дело». Все это время виновник скандала сидел в каземате. Монастырское начальство, опасаясь новых эксцессов, не желало ослаблять режим содержания Жукова даже после того, как Императрица объявило о его прощении. Отсидевший безвылазно в каземате почти два года, Жуков неожиданно для всех покончил с собой — повесился на веревке, сплетенной из нижнего белья.
Во второй половине 18-го столетия начался процесс снижения роли монастырских тюрем в системе устрашения и поддержания государственной власти. Число заключаемых в монастыри лиц неуклонно сокращалось (например, по ведомости 1786 г.
Афанасий Белокопытов, понаблюдав за тем, как несет службу охрана, решил воспользоваться ее беспечностью.
Остававшиеся в одиночестве часовые обыкновенно ложились спать. Отчасти этому способствовало плохое освещение караульного помещения, которое при площади 25 кв. метров и более обычно освещалось одной лишь свечой. Когда караульный солдат засыпал на лавке, Белокопытов начинал осторожно вырезать в двери лаз. Дверь была ветхой, а узник оказался хитер и настойчив. Лаз он вырезал в нижней части двери, над полом. Чтобы увеличивавшаяся в размерах щель не привлекала внимание, узник закладывал ее куском дерева, найденным в своем каземате. Дыру, достаточную для бегства, он прорезал в несколько приемов, работа эта при наличии ножа оказалась не особенно сложной.
Наконец, выждав момент, когда сторожа в потерне уснули после хорошей пьянки, Белокопытов предпринял новую попытку побега. Произошло это в ночь на 14 сентября 1746 г. Беглецу удалось прокрасться мимо караульных, покинуть потерну, благополучно спрыгнуть с крепостной стены (в этот раз у него уже не было веревки, так что пришлось прыгать в ров) и уйти в лес. Там он устроил себе незатейливый схрон и принялся заготавливать материал для плота. Несмотря на то, что Белокопытов работал со всею возможной быстротой, отсутствие нормального плотницкого инструмента обрекло все его попытки на неудачу. Вечером 22 сентября он был схвачен во время облавы.
Когда о попытке повторного побега стало известно в Петербурге, из столицы пришло предписание посадить Афанасия Белокопытова в «самый крепкий каземат, скованным по рукам и ногам, и держать там до самой смерти». Сие было в точности исполнено; узник скончался в заточении (год неизвестен).
В 1752 г. благодаря анонимному доносу, полученному архангельским епископом, стало известно, что некоторые монахи Соловецкого монастыря склонны к «чародейству», «волшебству», занимаются разнообразными гаданиями, изучают «Каббалу». Расследование показало обоснованность обвинений. Виновными были признаны иеромонахи Рафаил и Сергий, а также пономарь Кострюков. Если первый отделался сравнительно мягким наказанием — лишением иеромонашества и принудительными работами на монастырской кухне, то последние были заточены в тюрьму Соловецкого монастыря и более на свободу не вышли.
Среди тюремных сидельцев случались порой и самоубийства. Караул не всегда успевал остановить заключенного. Один из таких случаев связан с знаменитым преступником 18-го столетия по фамилии Жуков. Знаменит он был тем, что в 1760 г. убил собственную мать и родную сестру; в этом преступлении Жукову помогала жена. «Бытовое» по своей сути убийство наделало в обществе того времени громадный переполох и явилось своего рода сенсацией. Вступившая на престол Екатерина Вторая по«делу Жукова» даже подала особый запрос в Святейший Синод, дабы иерархи Православной Церкви дали свое заключение о природе подобного неслыханного богопротивного преступления. Синод рекомендовал не подвергать убийцу собственной матери казни, а поместить его в монастырь, дабы сохранить возможность раскаяться в будущем и тем спасти душу. Так Жуков попал на Соловки, где каждый день присутствовал на храмовых службах.
В день коронации Екатерины Второй он закатил в Спасо-Преображенском соборе неслыханный скандал: при стечении большого числа молящихся обругал Императрицу, назвав ее, между прочим, «б… ю» и«татаркой». Выходка эта имела далеко идущие последствия: Жукова заперли в каземате без права выхода, а все монахи и паломники, оказавшиеся в тот день в монастыре, были вынуждены дать письменные «росписки в том, что оне под страхом смерти никому не разскажут о блевании Жукова». Происшедшее породило большую переписку монастырского, епархиального, синодального и государственного руководства; высшие государственные умы думали над тем, как надлежит поступить с виновным. Когда Екатерине Второй — чуть ли не год спустя! — было доложено о происшествии, она милостиво постановила «прекратить дело». Все это время виновник скандала сидел в каземате. Монастырское начальство, опасаясь новых эксцессов, не желало ослаблять режим содержания Жукова даже после того, как Императрица объявило о его прощении. Отсидевший безвылазно в каземате почти два года, Жуков неожиданно для всех покончил с собой — повесился на веревке, сплетенной из нижнего белья.
Во второй половине 18-го столетия начался процесс снижения роли монастырских тюрем в системе устрашения и поддержания государственной власти. Число заключаемых в монастыри лиц неуклонно сокращалось (например, по ведомости 1786 г.
Страница 10 из 12
