История Российской Империи знает такое необычное (пожалуй, даже уникальное) явление как тюрьмы при православных монастырях. Заточение в подобную тюрьму, широко распространенное вплоть до 19-го столетия, было не в пример тяжелее каторжных работ.
Добавить в моё избранное
40 мин, 5 сек 7877
Весьма примечательна судьба одного из соловецких сидельцев того времени — старца Арсения, грека по национальности. Он попал в монастырь как православный, «проявивший нетвердость в вере». Учившийся на богословских отделениях в европейских университетах, старец Арсений был одно время католиком. После того, как он попал на Русь это сослужило ему плохую службу. Так бы и окончил свой век на холодном северном острове этот заключенный, если бы в 1652 г. старца Арсения не вытребовал в свое распоряжение могущественный митрополит новгородский Никон, ставший в скором времени Патриархом. Ученый Арсений оказался в числе тех церковных теоретиков, опираясь на которых Патриарх готовил и проводил свою знаменитую церковную реформу.
В 1657 г. в Соловецкий монастырь был доставлен первый «никониановский»(исправленный реформой Патриарха) служебник. Монахи, привыкшие к строгости догматов, обнаружили в книге массу«богопротивных ересей и новшеств лукавых». На протяжении ряда лет монастырские старцы пытались бороться с «никонианством» силой слова. В 1663-68 гг. они послали в Москву 9 грамот, в которых разоблачали реформаторов. Московскому Государю надоело«умничанье» монастырской братии и в 1668 г. на Соловки отправился первый отряд стрельцов, призванный силой оружия сломить упорство«староверов». Монахи заперлись в кремле и предложили стрельцам их не трогать. Так началось знаменитое «Соловецкое сидение», растянувшееся на многие годы. Вскоре на Соловках появились второй и третий стрелецкие отряды. Но за «валунной оградой» укрывались более 1 100 человек и с такой силой стрельцы ничего не могли поделать. В 1674 г. командование стрельцами принял воевода Иван Мещеринов, резко активизировавший действия осаждавших. Окрест кремля были уничтожены все постройки, сожжены деревья, монастырь лишился своего флота. Однако, штурмующие не имели артиллерии и специальной осадной техники, способной сокрушить многометровые стены и башни кремля.
Мещеринову помог изменник — монах Феоктист — предавший осажденных. Он указал штурмующим слабое место в обороне монастыря — подземный ход, который вел в обширные Сушила — хозяйственные помещения под Белой башней кремля. Ночью, в полной тишине, группа стрельцов-добровольцев прошла подземным ходом и вышла к окну, заложенным кирпичем, беззвучно разобрала кладку и проникла в Сушило («Сушило» — имя собственное, именно так и называлась упомянутая постройка). Далее, внезапной атакой была захвачена Белая башня и открыты ворота в монастырь.
Сломив сопротивление монахов, воевода Мещеринов сутки медлил с расправой над пленными. За это время он допрашивал тех, кто мог указать места закладки тайников с монастырскими сокровищами. После того, как тайники были вскрыты, надобность в пленных миновала; более того, они сделались опасными свидетелями. Потому воевода принял беспримерное в истории Руси и дореволюционной России решение о поголовном уничтожении насельников монастыря. По его приказу были зверски замучены около 400 монахов и старцев. Их казнь растянулась на целый день и ее апофеозом явилось замораживание раздетых пленников на льду Гавани Благополучия. Трупы замерзших монахов оставались там вплоть до мая месяца, пока не вскрылся лед. Шила в мешке, однако, утаить не удалось. Хотя Иван Мещеринов и уничтожил непосредственных свидетелей своего грабежа, однако, кто-то все же настрочил на него донос. Приехавший из Москвы князь Волконский возмутился преступлениями героического воеводы и… распорядился посадить Мещеринова на цепь в застенок. Таким образом выяснилось, что на Руси победителей все же судят. Захвативший монастырь воевода сделался первым узником возобновленной соловецкой тюрьмы. Мещеринов пробыл в заточении без малого 14 лет и вышел на свободу в 1680 г. За него очень просил митрополит Новгородский Варсонофий. Скорее всего, если бы не заступничество этого крупного церковного иерарха, Иван Мещеринов солнечного света не увидел бы более никогда. Не принесло ему счастья награбленное монастырское золото…
После 1680 г. работа тюремного конвейра мало-помалу оживилась. Из заключенных в это время людей наиболее примечателен, пожалуй, иеромонах Сергий, казначей архиепископа Афанасия. «За скаредные дела» он попал в соловецкую тюрьму в 1686 г. Какое-то время узник пробыл в ручных и ножных кандалах, которые, однако, вскоре были сняты. У иеромонаха нашелся влиятельный заступник — воевода Кондратий Нарышкин, который добился послабления режима содержания.
Вплоть до конца 17-го столетия тюрьма Соловецкого монастыря была более каторгой, нежели тюрьмой. Осужденные не столько «сидели», сколько работали. Традиционным местом их содержания была мельница и монастырская хлебопекарня.
Хотя там они и сидели на цепи, тем не менее, это были отнюдь не тюремные казематы; да и изоляция на таких работах была весьма условна. Превращение Соловецкого монастыря в мрачнейшую тюрьму, «в гроб для живых человеков», произошло чуть позже. Связано это превращение с одной из мрачнейших фигур отечественной истории — Императором Петром Первым.
В 1657 г. в Соловецкий монастырь был доставлен первый «никониановский»(исправленный реформой Патриарха) служебник. Монахи, привыкшие к строгости догматов, обнаружили в книге массу«богопротивных ересей и новшеств лукавых». На протяжении ряда лет монастырские старцы пытались бороться с «никонианством» силой слова. В 1663-68 гг. они послали в Москву 9 грамот, в которых разоблачали реформаторов. Московскому Государю надоело«умничанье» монастырской братии и в 1668 г. на Соловки отправился первый отряд стрельцов, призванный силой оружия сломить упорство«староверов». Монахи заперлись в кремле и предложили стрельцам их не трогать. Так началось знаменитое «Соловецкое сидение», растянувшееся на многие годы. Вскоре на Соловках появились второй и третий стрелецкие отряды. Но за «валунной оградой» укрывались более 1 100 человек и с такой силой стрельцы ничего не могли поделать. В 1674 г. командование стрельцами принял воевода Иван Мещеринов, резко активизировавший действия осаждавших. Окрест кремля были уничтожены все постройки, сожжены деревья, монастырь лишился своего флота. Однако, штурмующие не имели артиллерии и специальной осадной техники, способной сокрушить многометровые стены и башни кремля.
Мещеринову помог изменник — монах Феоктист — предавший осажденных. Он указал штурмующим слабое место в обороне монастыря — подземный ход, который вел в обширные Сушила — хозяйственные помещения под Белой башней кремля. Ночью, в полной тишине, группа стрельцов-добровольцев прошла подземным ходом и вышла к окну, заложенным кирпичем, беззвучно разобрала кладку и проникла в Сушило («Сушило» — имя собственное, именно так и называлась упомянутая постройка). Далее, внезапной атакой была захвачена Белая башня и открыты ворота в монастырь.
Сломив сопротивление монахов, воевода Мещеринов сутки медлил с расправой над пленными. За это время он допрашивал тех, кто мог указать места закладки тайников с монастырскими сокровищами. После того, как тайники были вскрыты, надобность в пленных миновала; более того, они сделались опасными свидетелями. Потому воевода принял беспримерное в истории Руси и дореволюционной России решение о поголовном уничтожении насельников монастыря. По его приказу были зверски замучены около 400 монахов и старцев. Их казнь растянулась на целый день и ее апофеозом явилось замораживание раздетых пленников на льду Гавани Благополучия. Трупы замерзших монахов оставались там вплоть до мая месяца, пока не вскрылся лед. Шила в мешке, однако, утаить не удалось. Хотя Иван Мещеринов и уничтожил непосредственных свидетелей своего грабежа, однако, кто-то все же настрочил на него донос. Приехавший из Москвы князь Волконский возмутился преступлениями героического воеводы и… распорядился посадить Мещеринова на цепь в застенок. Таким образом выяснилось, что на Руси победителей все же судят. Захвативший монастырь воевода сделался первым узником возобновленной соловецкой тюрьмы. Мещеринов пробыл в заточении без малого 14 лет и вышел на свободу в 1680 г. За него очень просил митрополит Новгородский Варсонофий. Скорее всего, если бы не заступничество этого крупного церковного иерарха, Иван Мещеринов солнечного света не увидел бы более никогда. Не принесло ему счастья награбленное монастырское золото…
После 1680 г. работа тюремного конвейра мало-помалу оживилась. Из заключенных в это время людей наиболее примечателен, пожалуй, иеромонах Сергий, казначей архиепископа Афанасия. «За скаредные дела» он попал в соловецкую тюрьму в 1686 г. Какое-то время узник пробыл в ручных и ножных кандалах, которые, однако, вскоре были сняты. У иеромонаха нашелся влиятельный заступник — воевода Кондратий Нарышкин, который добился послабления режима содержания.
Вплоть до конца 17-го столетия тюрьма Соловецкого монастыря была более каторгой, нежели тюрьмой. Осужденные не столько «сидели», сколько работали. Традиционным местом их содержания была мельница и монастырская хлебопекарня.
Хотя там они и сидели на цепи, тем не менее, это были отнюдь не тюремные казематы; да и изоляция на таких работах была весьма условна. Превращение Соловецкого монастыря в мрачнейшую тюрьму, «в гроб для живых человеков», произошло чуть позже. Связано это превращение с одной из мрачнейших фигур отечественной истории — Императором Петром Первым.
Страница 3 из 12
