История Российской Империи знает такое необычное (пожалуй, даже уникальное) явление как тюрьмы при православных монастырях. Заточение в подобную тюрьму, широко распространенное вплоть до 19-го столетия, было не в пример тяжелее каторжных работ.
Добавить в моё избранное
40 мин, 5 сек 7876
Маленькая деталь, не имеющая непосредственного отношения к теме очерка, но достойная того, чтобы ее здесь упомянуть: работы на Соловках традиционно велись очень быстро, достаточно сказать, что крепостную башню 200-250 рабочих складывали всего за 3-4 летних месяца! (И это с учетом времени, необходимого на заготовку камня). Нельзя не восхититься инженерным навыкам русских людей того времени, ведь даже 250 человек, работающих на стройке — это совсем немного…
В качестве тюрьмы использовались как внутренние постройки, так и монастырская ограда (кремль), состоявшая из 8 мощных башен с 4 (а зетем с 5) воротами, соединенных сложенной из громадных валунов крепостной стеной. Бегство из кремля само по себе представлялось непростой задачей для узника, но даже в случае его успеха широкий и холодный пролив не оставлял беглецу шансов на успех: преодолеть его в одиночку было невозможно. Зимой море замерзало, но пройти несколько десяткой километров по торосистым льдам, постоянно трещавшим под воздействием морских течений, было делом самоубийственным. Побережье Белого моря на протяжении 1000 км. принадлежало монастырю и в течение 16-19-го веков было малонаселенным. Беглец, чудом преодолевший пролив и попавший в эту ледяную пустыню без поддержки местных жителей не имел шансов остаться в живых. Идеальная тюрьма! Никакой Сент-Квентин, никакой Тауэр не сравнятся в этом отношении с Соловками.
Первым преступником, сосланным в Соловецкий монастырь, был игумен Троицкого монастыря Артемий, активный сторонник ереси Башкина. Случилось это в 1554 г. Игумен Артемий был сторонником обширной реформы Православия; он отрицал божественную сущность Иисуса Христа, ратовал за отказ от почитания икон, розыскивал протестантские книги для изучения и для этого вступил в контакт с немцами, проживавшими в Москве. Виновность Башкина и игумена Артемия была полностью доказана духовным собором 1554 г. и нет никаких оснований считать его результаты фальсифицированными, а расправу — необоснованной.
Известно, что содержание игумена Артемия было не особенно строгим. Ему было дозволено читать, присутствовать на службах, он имел свободу перемещения в пределах монастырской ограды. Из этого можно заключить, что в середине 16-го столетия представления о режиме содержания ссыльных и заключенных на Соловках выработаны еще не были.
Воспользовавшись этим, игумен совершил побег. Вне всякого сомнения, ему помогала группа сторонников, которая не только обеспечила возможность беглецу пересечь на корабле Белое море, но и предоставила кров на берегу, весьма малонаселенном в то время. Игумен Артемий успешно добрался до Литвы, где впоследствии написал несколько книг богословского направления.
Следующим соловецким сидельцем оказался — как это нередко случалось в отечественной истории — суровый гонитель, обличитель и разоблачитель игумена Артемия. Да-да, протопоп Сильвестр (персона, приближенная к Государю Ивану Грозному), впав в цареву немилость, очутился в соловецком заточении в 1560 г. Судьба этого необыкновенного человека сложилась не столь удачно, как предшественника. Протопоп умер в Соловецком монастыре и по преданию его могила находится возле главного храма — Спасо-Преображенского собора.
В эпоху Смутного времени на Соловках появился первый настоящий преступник-человекоубийца. Это был прогремевший по всему Московскому царству разоритель церквей Петр Отяев. В 1612 г. он был пойман и по приговору князя Пожарского с боярами направлен в Соловецкий монастырь для «самого тяжкого тюремного заключения». Более свободы этот душегуб не видел. Он скончался на Соловках и место его погребения неизвестно.
Лишь в 1620-х гг. направление в Соловецкий монастырь разнообразных нарушителей закона приобретает характер систематический. Преступления, за совершение которых люди попадали в эту суровую тюрьму, для того времени были довольно нетипичны. Например, в 1623 г. за насильный постриг в монашество жены здесь очутился боярский сын Федор Семенский, в 1628 г. за растление дочери на Соловки сослали дьяка Василия Маркова, а в 1648 г. поп Нектарий провел в заточении почти год за то, что будучи пьян помочился в храме.
В эти же годы побывали в Соловецком монастыре и некоторые другие узники, но в целом характер понесенных ими наказаний таков, что их никак нельзя назвать запредельными или необоснованными. Конечно, они были суровы, но в той же степени, сколь сурово было само время. С тем, какие приговоры имели узники позднейших эпох эти наказания даже сравнивать неловко. Например, в 1641 г. в Соловецкий монастырь был сослан черный поп Гедеон. Вина его состояла в том, что будучи в сильном подпитии он вышел во время службы из алтаря без риз. За это он был приговорен к работе на мельнице Соловецкого монастыря на протяжении 6 недель с цепью на шее. После окончания срока приговора с Гедеона сняли цепь и вернули право служить службы в церкви. Подобных — столь мягких — приговоров невозможно отыскать в летописи последующих столетий.
В качестве тюрьмы использовались как внутренние постройки, так и монастырская ограда (кремль), состоявшая из 8 мощных башен с 4 (а зетем с 5) воротами, соединенных сложенной из громадных валунов крепостной стеной. Бегство из кремля само по себе представлялось непростой задачей для узника, но даже в случае его успеха широкий и холодный пролив не оставлял беглецу шансов на успех: преодолеть его в одиночку было невозможно. Зимой море замерзало, но пройти несколько десяткой километров по торосистым льдам, постоянно трещавшим под воздействием морских течений, было делом самоубийственным. Побережье Белого моря на протяжении 1000 км. принадлежало монастырю и в течение 16-19-го веков было малонаселенным. Беглец, чудом преодолевший пролив и попавший в эту ледяную пустыню без поддержки местных жителей не имел шансов остаться в живых. Идеальная тюрьма! Никакой Сент-Квентин, никакой Тауэр не сравнятся в этом отношении с Соловками.
Первым преступником, сосланным в Соловецкий монастырь, был игумен Троицкого монастыря Артемий, активный сторонник ереси Башкина. Случилось это в 1554 г. Игумен Артемий был сторонником обширной реформы Православия; он отрицал божественную сущность Иисуса Христа, ратовал за отказ от почитания икон, розыскивал протестантские книги для изучения и для этого вступил в контакт с немцами, проживавшими в Москве. Виновность Башкина и игумена Артемия была полностью доказана духовным собором 1554 г. и нет никаких оснований считать его результаты фальсифицированными, а расправу — необоснованной.
Известно, что содержание игумена Артемия было не особенно строгим. Ему было дозволено читать, присутствовать на службах, он имел свободу перемещения в пределах монастырской ограды. Из этого можно заключить, что в середине 16-го столетия представления о режиме содержания ссыльных и заключенных на Соловках выработаны еще не были.
Воспользовавшись этим, игумен совершил побег. Вне всякого сомнения, ему помогала группа сторонников, которая не только обеспечила возможность беглецу пересечь на корабле Белое море, но и предоставила кров на берегу, весьма малонаселенном в то время. Игумен Артемий успешно добрался до Литвы, где впоследствии написал несколько книг богословского направления.
Следующим соловецким сидельцем оказался — как это нередко случалось в отечественной истории — суровый гонитель, обличитель и разоблачитель игумена Артемия. Да-да, протопоп Сильвестр (персона, приближенная к Государю Ивану Грозному), впав в цареву немилость, очутился в соловецком заточении в 1560 г. Судьба этого необыкновенного человека сложилась не столь удачно, как предшественника. Протопоп умер в Соловецком монастыре и по преданию его могила находится возле главного храма — Спасо-Преображенского собора.
В эпоху Смутного времени на Соловках появился первый настоящий преступник-человекоубийца. Это был прогремевший по всему Московскому царству разоритель церквей Петр Отяев. В 1612 г. он был пойман и по приговору князя Пожарского с боярами направлен в Соловецкий монастырь для «самого тяжкого тюремного заключения». Более свободы этот душегуб не видел. Он скончался на Соловках и место его погребения неизвестно.
Лишь в 1620-х гг. направление в Соловецкий монастырь разнообразных нарушителей закона приобретает характер систематический. Преступления, за совершение которых люди попадали в эту суровую тюрьму, для того времени были довольно нетипичны. Например, в 1623 г. за насильный постриг в монашество жены здесь очутился боярский сын Федор Семенский, в 1628 г. за растление дочери на Соловки сослали дьяка Василия Маркова, а в 1648 г. поп Нектарий провел в заточении почти год за то, что будучи пьян помочился в храме.
В эти же годы побывали в Соловецком монастыре и некоторые другие узники, но в целом характер понесенных ими наказаний таков, что их никак нельзя назвать запредельными или необоснованными. Конечно, они были суровы, но в той же степени, сколь сурово было само время. С тем, какие приговоры имели узники позднейших эпох эти наказания даже сравнивать неловко. Например, в 1641 г. в Соловецкий монастырь был сослан черный поп Гедеон. Вина его состояла в том, что будучи в сильном подпитии он вышел во время службы из алтаря без риз. За это он был приговорен к работе на мельнице Соловецкого монастыря на протяжении 6 недель с цепью на шее. После окончания срока приговора с Гедеона сняли цепь и вернули право служить службы в церкви. Подобных — столь мягких — приговоров невозможно отыскать в летописи последующих столетий.
Страница 2 из 12
