В первом часу ночи 13 июля 1912 г. сын Почетного гражданина Санкт-Петербурга Якова Петровича Беляева Иван сделал по телефону заявление полиции, из которого следовало, что его отец несколько минут назад был убит в собственной квартире в доме №23 по набережной реки Фонтанки. Нарядом полиции, прибывшим немедленно по указанному адресу, было обнаружено тело Я.П. Беляева с двумя огнестрельными ранами. В квартире находились сожительница погибшего, некая Антонина Ивановна Богданович, его средний сын Иван, сделавший заявление в полицию, горничная и кухарка.
Добавить в моё избранное
36 мин, 3 сек 11236
Осмотр места происшествия и предварительные опросы присутствовавших лиц дали следующие результаты: тело погибшего находилось в столовой рядом с большим обеденным столом, на одном конце которого лежала колода карт, разложенная для пасьянса, на другом — лист бумаги с какими-то денежными расчетами. В стене и столовом буфете были обнаружены следы трёх пуль; поскольку ранения погибшего оказались слепыми, то это означало, что ещё две пули находились в его теле. В коридоре перед дверью в комнату Антонины Богданович был обнаружен дамский пятизарядный револьвер 22-го калибра системы «Smyth & Vesson» с пятью расстрелянными гильзами в барабане. Иван Яковлевич Беляев заявил полицейским чинам, что отца убила Антонина Ивановна Богданович и он явился тому свидетелем. Это подтвердила в общем и прислуга. Сама Богданович признала, что револьвер принадлежал ей и именно она стреляла из него в Якова Беляева.
На основании полученных по горячим следам данных эта женщина ещё до рассвета 13 июля 1912 г. была взята под стражу и заключена в женское отделение Санкт-Петербургского тюремного замка (т. н. тюрьма «Кресты»).
Так началось одно из самых скандальных и беспрецедентных уголовных дел отечественного дореволюционного суда — «дело Антонины Богданович».
Чтобы понять его подноготную, укрытую за сухим, формальным изложением фактов, надо постараться представить то в высшей степени необычное время, которое запечатлелось в нашей истории под странным названием «серебряного века».
Это было время, когда призывы к ниспровержению основ существующего миропорядка считалось признаком глубокого ума и было чуть ли не правилом хорошего тона. Быть православным христианином почиталось неумным и ретроградным; в кругах отечественной образованщины носились теософические идеи г-жи Ган (сейчас она известна под фамилией Блаватская); нарождающаяся антропософия Нобелевского лауреата Штейнера еще не считалась сатанизмом; в моде были буддизм и эротичный индуизм.
Нормальные семейные отношения повсеместно объявлялись пережитком «Домостроя». Уравнение прав женщин трактовалось очень широко: от секса, до политики. Правилом хорошего салонного тона почиталось понимание избранности гомосекса; лесбийская лирика Сапфо вызывала массу бестактных подражаний; педераст Кузмин уже опубликовал свои «Крылья», в которых выспренно воспел любовь мужчины к мужчине. Понимать эти творческие изыски должен был всякий, кто мечтал о карьере светского льва. (Достаточно сказать, что любителем однополой любви являлся и Феликс Юсупов, один из убийц Григория Распутина в 1916 году. Когда встал вопрос о его браке с Великой княжной Ириной Александровной Государь Император, разумеется, осведомленный о тайном влечении жениха, потребовал от молодого Юсупова покончить со своим гнусным пороком. Григорий Распутин был призван помочь ему в этом: сеансами гипноза, точнее, молебствований, он пытался лечить педерастические наклонности Феликса Юсупова. Такова история их знакомства, неафишируемая тогда и напрочь забытая ныне…
Получил распространение групповой секс, особенно среди т. н. «просвещенной» молодёжи. Дабы не углубляться в эту скабрезную тему, отсылаю заинтересовавшихся к«Запискам жандарма» генерала А. И. Спиридовича; там весьма живописно рассказано о том, как задержанные во время беспорядков в Университете студенты были помещены в Манеж Конногвардейского полка, где, соорудив из шинелей подобие полога, группами занимались сексом со своими пьяными подругами и проститутками.
Ананасы в шампанском далеко уже не были шиком петербургской моды. В светских и полусветских салонах, офицерских клубах и ресторанах вовсю нюхали кокаин. Эта мода получила повсеместное распространение перед Первой Мировой войной. (Поэт Александр Блок, если кто позабыл, умер в 1921 г. вовсе не от холода, голода и прочих тягот «военного коммунизма» — отнюдь нет! Просто он был заядлый кокаинист и его изношенное сердце убила«ломка»).
Раскрепощенная, эмансипированная женщина получила право на свободный выбор своей судьбы. Женщина стала вольна заявлять о своем «Я» так и тогда, как и когда этого хотела. Очень популярна сделалась идея женского«отмщения» обидчику за поруганную честь. История России начала 20-го века являет массу совершенно диких и циничных преступлений, совершенных женщинами из соображений пресловутого«отмщения». Причём, совершали такие преступления очень часто такие женщины, которые вряд ли ясно представляли себе что же такое «женская честь» на самом деле. В моду вошли убийства любовников, или причинение им тяжких увечий посредством использования кислоты. В период 1906-1914 гг. в судах Российской Империи были рассмотрены 47 случаев обливания женщинами кислотой своих мужей или любовников. В большинстве своём, виновные в этих отвратительных преступлениях бывали либо оправданы, либо отделывались самыми символическими наказаниями.
Грань между добром и злом, благочестием и пороком, точно стёрлась в умах людей.
На основании полученных по горячим следам данных эта женщина ещё до рассвета 13 июля 1912 г. была взята под стражу и заключена в женское отделение Санкт-Петербургского тюремного замка (т. н. тюрьма «Кресты»).
Так началось одно из самых скандальных и беспрецедентных уголовных дел отечественного дореволюционного суда — «дело Антонины Богданович».
Чтобы понять его подноготную, укрытую за сухим, формальным изложением фактов, надо постараться представить то в высшей степени необычное время, которое запечатлелось в нашей истории под странным названием «серебряного века».
Это было время, когда призывы к ниспровержению основ существующего миропорядка считалось признаком глубокого ума и было чуть ли не правилом хорошего тона. Быть православным христианином почиталось неумным и ретроградным; в кругах отечественной образованщины носились теософические идеи г-жи Ган (сейчас она известна под фамилией Блаватская); нарождающаяся антропософия Нобелевского лауреата Штейнера еще не считалась сатанизмом; в моде были буддизм и эротичный индуизм.
Нормальные семейные отношения повсеместно объявлялись пережитком «Домостроя». Уравнение прав женщин трактовалось очень широко: от секса, до политики. Правилом хорошего салонного тона почиталось понимание избранности гомосекса; лесбийская лирика Сапфо вызывала массу бестактных подражаний; педераст Кузмин уже опубликовал свои «Крылья», в которых выспренно воспел любовь мужчины к мужчине. Понимать эти творческие изыски должен был всякий, кто мечтал о карьере светского льва. (Достаточно сказать, что любителем однополой любви являлся и Феликс Юсупов, один из убийц Григория Распутина в 1916 году. Когда встал вопрос о его браке с Великой княжной Ириной Александровной Государь Император, разумеется, осведомленный о тайном влечении жениха, потребовал от молодого Юсупова покончить со своим гнусным пороком. Григорий Распутин был призван помочь ему в этом: сеансами гипноза, точнее, молебствований, он пытался лечить педерастические наклонности Феликса Юсупова. Такова история их знакомства, неафишируемая тогда и напрочь забытая ныне…
Получил распространение групповой секс, особенно среди т. н. «просвещенной» молодёжи. Дабы не углубляться в эту скабрезную тему, отсылаю заинтересовавшихся к«Запискам жандарма» генерала А. И. Спиридовича; там весьма живописно рассказано о том, как задержанные во время беспорядков в Университете студенты были помещены в Манеж Конногвардейского полка, где, соорудив из шинелей подобие полога, группами занимались сексом со своими пьяными подругами и проститутками.
Ананасы в шампанском далеко уже не были шиком петербургской моды. В светских и полусветских салонах, офицерских клубах и ресторанах вовсю нюхали кокаин. Эта мода получила повсеместное распространение перед Первой Мировой войной. (Поэт Александр Блок, если кто позабыл, умер в 1921 г. вовсе не от холода, голода и прочих тягот «военного коммунизма» — отнюдь нет! Просто он был заядлый кокаинист и его изношенное сердце убила«ломка»).
Раскрепощенная, эмансипированная женщина получила право на свободный выбор своей судьбы. Женщина стала вольна заявлять о своем «Я» так и тогда, как и когда этого хотела. Очень популярна сделалась идея женского«отмщения» обидчику за поруганную честь. История России начала 20-го века являет массу совершенно диких и циничных преступлений, совершенных женщинами из соображений пресловутого«отмщения». Причём, совершали такие преступления очень часто такие женщины, которые вряд ли ясно представляли себе что же такое «женская честь» на самом деле. В моду вошли убийства любовников, или причинение им тяжких увечий посредством использования кислоты. В период 1906-1914 гг. в судах Российской Империи были рассмотрены 47 случаев обливания женщинами кислотой своих мужей или любовников. В большинстве своём, виновные в этих отвратительных преступлениях бывали либо оправданы, либо отделывались самыми символическими наказаниями.
Грань между добром и злом, благочестием и пороком, точно стёрлась в умах людей.
Страница 1 из 11
