В первом часу ночи 13 июля 1912 г. сын Почетного гражданина Санкт-Петербурга Якова Петровича Беляева Иван сделал по телефону заявление полиции, из которого следовало, что его отец несколько минут назад был убит в собственной квартире в доме №23 по набережной реки Фонтанки. Нарядом полиции, прибывшим немедленно по указанному адресу, было обнаружено тело Я.П. Беляева с двумя огнестрельными ранами. В квартире находились сожительница погибшего, некая Антонина Ивановна Богданович, его средний сын Иван, сделавший заявление в полицию, горничная и кухарка.
Добавить в моё избранное
36 мин, 3 сек 11241
Призрак кровавой революции 1905 года отступил и уже не тревожил воображение обывателей. Не правда ли, это нравственное отупение что-то нам, живущим на пороге нового тысячелетия, напоминает?
Убийство Я. П. Беляева — человека, широко известного в столице, наделало немалый шум. Обстоятельства происшедшего, явно имевшие черты внутрисемейной трагедии, придали ему оттенок пикантности. Когда стало известно, что Антонина Богданович заявила сразу после выстрелов: «я не могла больше терпеть, что барин живет с племянницей», многие желтые газетки с удовольствием посмаковали нарождавшуюся на глазах сплетню.
Лишь чуть позже — спустя день-два после выхода газет, процитировавших эти слова обвиняемой, стало известно, что у Якова Петровича не было племянниц.
На первом же допросе Антонина Ивановна Богданович заявила, что состояла в гражданском браке с погибшим около 11 лет. Какое-то время тому назад она стала замечать, что тот изменяет ей с женой племянника — Ниной Петровной Виноградовой. Обеспокоенная происходящим, она (т. е. Богданович) имела 24 мая 1912 г. объяснение с яковом Петровичем и тот дал ей честное слово в том, что прервет с Виноградовой личные отношения. Единственно, он просил о праве переписываться с нею. Но через месяц — 22 июня 1912 г. — вернувшись из деловой поездки, Беляев известил Антонину Ивановну письмом, в котором указывал, что он «обдумал создавшееся положение и не хочет изменять отношений, существовавших до 24-го мая».Т. е. Беляев, согласно показаниям Богданович, отказывался от данного прежде обещания и даже находил нужным разорвать их отношения в случае ее несогласия с его поведением. В тот момент Антонина Ивановна находилась в имении «Зачернье»; письмо Якова Петровича по её словам, застало её врасплох. Полученное вслед за первым письмом второе, выдержанное в ещё более категорических интонациях, лишь усилило смятение женщины. Богданович приехала в Петербург и 7-го июля 1912 г. объяснилась с Беляевым. Тот, добиваясь разрыва с нею, немедленно предложил уплатить ей 25 тыс. рублей по собственным векселям, выданным прежде. Кроме того, Беляев предложил женщине оставить за нею в пожизненное пользование усадьбу (по сути — загородную резиденцию) «Зачернье».
«Я поняла, что усадьба предложена мне в виде откупа», — заявила Богданович на допросе, — и страшно рассердилась, и обиделась«. Следующая её встреча с Беляевым произошла 11 июля в 5 часов дня; по обоюдному решению встреча эта должна была окончательно урегулировать отношения сторон. Беляев сказал своей сожительнице, что мнения своего относительно необходимости расставания не изменил и чувствует себя совершенно свободным. Антонина Богданович, по её утверждению, в ответ на услышанное заявила, что» имение мне не нужно, а если ты хочешь поступить со мной честно, то заплати мне проценты на вышеозначенный капитал в 25 тыс. рублей«. Вместе с тем, по её уверению, она просила Беляева повременить с окончательным ответом до завтра, надеясь, что тот одумается. На следующий день — 12 июля 1912 г. — около полуночи, после совместного ужина, Яков Петрович Беляев принёс Антонине Ивановне листок с расчетами причитавшихся ей процентов с суммы в 25 тыс. рублей за 11 лет их совместной жизни из расчета помещения этих денег на все эти годы в облигации Министерства финансов. Богданович, опять же, по её словам, предложила ему сначала ответить, желает ли он держать свое слово, на что Яков Петрович резко и твердо сказал:» Не желаю!«. Тогда Антонина Богданович схватила листок с денежными расчетами, побежала в свою комнату, взяла там револьвер, подаренный ей много лет назад самим же Беляевым, и вернувшись назад, застрелила его.»
Погибший имел трех сыновей — Якова, Ивана и Алексея — от первой жены, умершей задолго до его знакомства с Антониной Богданович. Старший и младший в момент совершения преступления отсутствовали, но средний — Иван — находился дома и явился фактически свидетелем трагедии.
В своих показаниях Иван яковлевич Беляев следующим образом описал случившееся: вернувшись домой около полуночи 12 июля 1912 г., он поужинал вместе с отцом и Антониной Богданович, после чего попрощался с ними и отправился в свою комнату. Он слышал, как за стеной завязался разговор. То, что произошло дальше, Иван Беляев описал такими словами: «Разговор, по-видимому, был серьезный; разговор вёлся сдержанно и ни повышенных голосов, ни окриков я не слышал. Минут через пять или десять я вдруг услышал ряд выстрелов в столовой и, вбежав туда, застал отца распростертым на полу, а Антонину Ивановну — стоящей с револьвером в руке. Я бросился к отцу, рассчитывая оказать помощь, но в ту секунду, когда я схватил его за руку, Антонина Ивановна приблизилась и выстрелом в голову добила его».
Из допросов домашней прислуги стало ясно, что никто из них непосредственным свидетелем преступления не был. Услышавшие стрельбу кухарка и горничная нашли Антонину Ивановну уже в своей комнате: она рыдала и жаловалась на свою судьбу.
Убийство Я. П. Беляева — человека, широко известного в столице, наделало немалый шум. Обстоятельства происшедшего, явно имевшие черты внутрисемейной трагедии, придали ему оттенок пикантности. Когда стало известно, что Антонина Богданович заявила сразу после выстрелов: «я не могла больше терпеть, что барин живет с племянницей», многие желтые газетки с удовольствием посмаковали нарождавшуюся на глазах сплетню.
Лишь чуть позже — спустя день-два после выхода газет, процитировавших эти слова обвиняемой, стало известно, что у Якова Петровича не было племянниц.
На первом же допросе Антонина Ивановна Богданович заявила, что состояла в гражданском браке с погибшим около 11 лет. Какое-то время тому назад она стала замечать, что тот изменяет ей с женой племянника — Ниной Петровной Виноградовой. Обеспокоенная происходящим, она (т. е. Богданович) имела 24 мая 1912 г. объяснение с яковом Петровичем и тот дал ей честное слово в том, что прервет с Виноградовой личные отношения. Единственно, он просил о праве переписываться с нею. Но через месяц — 22 июня 1912 г. — вернувшись из деловой поездки, Беляев известил Антонину Ивановну письмом, в котором указывал, что он «обдумал создавшееся положение и не хочет изменять отношений, существовавших до 24-го мая».Т. е. Беляев, согласно показаниям Богданович, отказывался от данного прежде обещания и даже находил нужным разорвать их отношения в случае ее несогласия с его поведением. В тот момент Антонина Ивановна находилась в имении «Зачернье»; письмо Якова Петровича по её словам, застало её врасплох. Полученное вслед за первым письмом второе, выдержанное в ещё более категорических интонациях, лишь усилило смятение женщины. Богданович приехала в Петербург и 7-го июля 1912 г. объяснилась с Беляевым. Тот, добиваясь разрыва с нею, немедленно предложил уплатить ей 25 тыс. рублей по собственным векселям, выданным прежде. Кроме того, Беляев предложил женщине оставить за нею в пожизненное пользование усадьбу (по сути — загородную резиденцию) «Зачернье».
«Я поняла, что усадьба предложена мне в виде откупа», — заявила Богданович на допросе, — и страшно рассердилась, и обиделась«. Следующая её встреча с Беляевым произошла 11 июля в 5 часов дня; по обоюдному решению встреча эта должна была окончательно урегулировать отношения сторон. Беляев сказал своей сожительнице, что мнения своего относительно необходимости расставания не изменил и чувствует себя совершенно свободным. Антонина Богданович, по её утверждению, в ответ на услышанное заявила, что» имение мне не нужно, а если ты хочешь поступить со мной честно, то заплати мне проценты на вышеозначенный капитал в 25 тыс. рублей«. Вместе с тем, по её уверению, она просила Беляева повременить с окончательным ответом до завтра, надеясь, что тот одумается. На следующий день — 12 июля 1912 г. — около полуночи, после совместного ужина, Яков Петрович Беляев принёс Антонине Ивановне листок с расчетами причитавшихся ей процентов с суммы в 25 тыс. рублей за 11 лет их совместной жизни из расчета помещения этих денег на все эти годы в облигации Министерства финансов. Богданович, опять же, по её словам, предложила ему сначала ответить, желает ли он держать свое слово, на что Яков Петрович резко и твердо сказал:» Не желаю!«. Тогда Антонина Богданович схватила листок с денежными расчетами, побежала в свою комнату, взяла там револьвер, подаренный ей много лет назад самим же Беляевым, и вернувшись назад, застрелила его.»
Погибший имел трех сыновей — Якова, Ивана и Алексея — от первой жены, умершей задолго до его знакомства с Антониной Богданович. Старший и младший в момент совершения преступления отсутствовали, но средний — Иван — находился дома и явился фактически свидетелем трагедии.
В своих показаниях Иван яковлевич Беляев следующим образом описал случившееся: вернувшись домой около полуночи 12 июля 1912 г., он поужинал вместе с отцом и Антониной Богданович, после чего попрощался с ними и отправился в свою комнату. Он слышал, как за стеной завязался разговор. То, что произошло дальше, Иван Беляев описал такими словами: «Разговор, по-видимому, был серьезный; разговор вёлся сдержанно и ни повышенных голосов, ни окриков я не слышал. Минут через пять или десять я вдруг услышал ряд выстрелов в столовой и, вбежав туда, застал отца распростертым на полу, а Антонину Ивановну — стоящей с револьвером в руке. Я бросился к отцу, рассчитывая оказать помощь, но в ту секунду, когда я схватил его за руку, Антонина Ивановна приблизилась и выстрелом в голову добила его».
Из допросов домашней прислуги стало ясно, что никто из них непосредственным свидетелем преступления не был. Услышавшие стрельбу кухарка и горничная нашли Антонину Ивановну уже в своей комнате: она рыдала и жаловалась на свою судьбу.
Страница 2 из 11
