Около 14 часов 26 февраля 1957 г., во вторник, в отдел расследования убийств городского управления полиции Филадельфии обратился молодой человек, пожелавший сделать заявление об обнаружении трупа. Явившийся назвался Фредериком Бенонисом, 26 лет, студентом колледжа ЛаСалль. Он утверждал, что накануне около 15.15 в пустынном местечке Фокс Чейз, на севере Филадельфии, возле дороги известной как «Саскуэханна-роад», нашел большую картонную коробку, внутри которой увидел раздетый труп ребенка.
Добавить в моё избранное
33 мин, 11 сек 19743
Зачем?
Ответ может быть олько один: убийца избавлялся от некоего свидетельства, способного привести к его разоблачению. Что такого разоблачительного могло быть в повседневной прическе ребенка? Только ее нетипичность. Волосы, скорее всего, были длинными, как у девочек. Преступник понимал, что длинные волосы на голове мальчика сразу наведут полицию на подозрение о существовании у матери некоей девиации, а поэтому волосы надлежало остричь.
Логически продолжая свои умозаключения, старший инспектор Робертс предположил, что погибший мальчик воспитывался в неполной семье. Он жил с матерью, поскольку кажется почти невероятным, чтобы отец позволил уродовать сына, обряжая его в девичьи одежды и завязывая на голове банты. Подобную феминизацию сына абсолютное большинство мужчин восприняло бы как личное оскорбление.
Надо сказать, что гипотеза Робертса, при всей ее неожиданности, заслуживает самого серьезного внимания. Подобные женские девиации действительно существуют, следствием подобного воспитания нередко является формирование у мальчиков гомосексуальных наклонностей.
Предположение старшего инспектора было принято к сведению и впоследствии полиция искала информацию не только о пропавшем мальчике, но о детях вообще.
С марта 1957 г. на улицах Филадельфии, в общественных местах, в магазинах стали появляться плакаты, призывавшие жителей города информировать органы власти о всех известных им случаях исчезновения детей. Более 400 тыс. листовок, посвященных «ребенку в коробке», было разослано жителям города вместе со счетам за газ. Труп ребенка находился в морге и предъявлялся для опознания всем желающим.
Развернутая информационная кампания вызвала всплеск общественного интереса к следствию по делу об убийстве «мальчика в коробке». С этого времени в прессе штата Пенсильвания начинают появляться регулярные публикации материалов, связанных с ходом расследования.
С началом акции по информированию населения не замедлила появиться и первая перспективная версия. Еще 9 июня 1956 г. жительница округа Нассау, штат Нью-Джерси, Мэрилин Дамман сообщила полиции о похищении своего 34-месячного сына из универсального магазина на острове Лонг-Айленд. Дело это было не только старым, но и запутанным; по словам матери похищение сына произошло в октябре 1955 г., т. е. за 8 месяцев до ее официального обращения в полицию. В то время розыск ребенка результатов не дал. Теперь же, узнав об обнаружении «мальчика в коробке», Мэрилин Дамман связалась с полицией Филадельфии и рассказала следователям свою историю.
Предположение, будто «мальчик в коробке» — это исчезнувший в октябре 1955 г. Стивен Дамман, хорошо объясняло, почему никто из местных жителей не заявлял об исчезновении ребенка. Кроме того, согласно полицейскому описанию на подбородке Стивена Даммана имелся L-образный шрам, похожий на шрам на подбородке«мальчика в коробке». Полиция Филадельфии связалась с коллегами из округа Нассау и оттуда для проверки перспективной версии прибыл инспектор Джеймс Фаррел. Результат его работы оказался неутешителен: осмотр трупа «мальчика в коробке» продемонстрировал несовпадение многих элементов его внешности описанию Стивена Даммана. Поэтому от предположения их идентичности пришлось отказаться.
Но на смену этой версии пришла другая. В полицию обратился один из работников иммиграционной службы США, сообщивший о том, что в страну осенью-зимой 1956 г. въехало большое количество иммигрантов из Венгрии, спасавшихся от репрессий после подавления антикоммунистического путча в этой стране в октябре 1956 г. Иммигранты прибывали из Европы целыми семьями и Филадельфия, наряду с Нью-Йорком и Бостоном, являлась одним из центров их приема и временного размещения. Если погибший ребенок действительно был из недавно прибывшей в страну венгерской семьи, то его должны были непременно дактилоскопировать. Причем при выполнении этой процедуры с детей снимали отпечаток только правой ладони и пальцев правой руки. Может быть, именно это обстоятельство и объясняло, почему только правая рука подверглась длительному воздействию воды? Кроме того, если ребенок действительно недавно приехал из другой страны, то становилось понятно, почему никто из местных хирургов не оперировал его.
Антрополог провел исследование всего тела ребенка в рентгеновских лучах и не нашел ни одной костной мозоли. Это позволяло заключить, что погибший не имел переломов костей. Крогман считал, что «ребенок в коробке» не подвергался систематическим избиениям, поскольку побои непременно привели бы к переломам хрупких детских костей.
Касаясь расовой принадлежности погибшего, Крогман в своем заключении подчеркнул, что ребенок принадлежал к североевропейской семье народов — это мог быть шотландец, норвежец, англичанин, выходец из северогерманских земель (последнее менее вероятно).
Заключение Вильтона Крогмана было растиражировано средствами массовой информации.
Ответ может быть олько один: убийца избавлялся от некоего свидетельства, способного привести к его разоблачению. Что такого разоблачительного могло быть в повседневной прическе ребенка? Только ее нетипичность. Волосы, скорее всего, были длинными, как у девочек. Преступник понимал, что длинные волосы на голове мальчика сразу наведут полицию на подозрение о существовании у матери некоей девиации, а поэтому волосы надлежало остричь.
Логически продолжая свои умозаключения, старший инспектор Робертс предположил, что погибший мальчик воспитывался в неполной семье. Он жил с матерью, поскольку кажется почти невероятным, чтобы отец позволил уродовать сына, обряжая его в девичьи одежды и завязывая на голове банты. Подобную феминизацию сына абсолютное большинство мужчин восприняло бы как личное оскорбление.
Надо сказать, что гипотеза Робертса, при всей ее неожиданности, заслуживает самого серьезного внимания. Подобные женские девиации действительно существуют, следствием подобного воспитания нередко является формирование у мальчиков гомосексуальных наклонностей.
Предположение старшего инспектора было принято к сведению и впоследствии полиция искала информацию не только о пропавшем мальчике, но о детях вообще.
С марта 1957 г. на улицах Филадельфии, в общественных местах, в магазинах стали появляться плакаты, призывавшие жителей города информировать органы власти о всех известных им случаях исчезновения детей. Более 400 тыс. листовок, посвященных «ребенку в коробке», было разослано жителям города вместе со счетам за газ. Труп ребенка находился в морге и предъявлялся для опознания всем желающим.
Развернутая информационная кампания вызвала всплеск общественного интереса к следствию по делу об убийстве «мальчика в коробке». С этого времени в прессе штата Пенсильвания начинают появляться регулярные публикации материалов, связанных с ходом расследования.
С началом акции по информированию населения не замедлила появиться и первая перспективная версия. Еще 9 июня 1956 г. жительница округа Нассау, штат Нью-Джерси, Мэрилин Дамман сообщила полиции о похищении своего 34-месячного сына из универсального магазина на острове Лонг-Айленд. Дело это было не только старым, но и запутанным; по словам матери похищение сына произошло в октябре 1955 г., т. е. за 8 месяцев до ее официального обращения в полицию. В то время розыск ребенка результатов не дал. Теперь же, узнав об обнаружении «мальчика в коробке», Мэрилин Дамман связалась с полицией Филадельфии и рассказала следователям свою историю.
Предположение, будто «мальчик в коробке» — это исчезнувший в октябре 1955 г. Стивен Дамман, хорошо объясняло, почему никто из местных жителей не заявлял об исчезновении ребенка. Кроме того, согласно полицейскому описанию на подбородке Стивена Даммана имелся L-образный шрам, похожий на шрам на подбородке«мальчика в коробке». Полиция Филадельфии связалась с коллегами из округа Нассау и оттуда для проверки перспективной версии прибыл инспектор Джеймс Фаррел. Результат его работы оказался неутешителен: осмотр трупа «мальчика в коробке» продемонстрировал несовпадение многих элементов его внешности описанию Стивена Даммана. Поэтому от предположения их идентичности пришлось отказаться.
Но на смену этой версии пришла другая. В полицию обратился один из работников иммиграционной службы США, сообщивший о том, что в страну осенью-зимой 1956 г. въехало большое количество иммигрантов из Венгрии, спасавшихся от репрессий после подавления антикоммунистического путча в этой стране в октябре 1956 г. Иммигранты прибывали из Европы целыми семьями и Филадельфия, наряду с Нью-Йорком и Бостоном, являлась одним из центров их приема и временного размещения. Если погибший ребенок действительно был из недавно прибывшей в страну венгерской семьи, то его должны были непременно дактилоскопировать. Причем при выполнении этой процедуры с детей снимали отпечаток только правой ладони и пальцев правой руки. Может быть, именно это обстоятельство и объясняло, почему только правая рука подверглась длительному воздействию воды? Кроме того, если ребенок действительно недавно приехал из другой страны, то становилось понятно, почему никто из местных хирургов не оперировал его.
Антрополог провел исследование всего тела ребенка в рентгеновских лучах и не нашел ни одной костной мозоли. Это позволяло заключить, что погибший не имел переломов костей. Крогман считал, что «ребенок в коробке» не подвергался систематическим избиениям, поскольку побои непременно привели бы к переломам хрупких детских костей.
Касаясь расовой принадлежности погибшего, Крогман в своем заключении подчеркнул, что ребенок принадлежал к североевропейской семье народов — это мог быть шотландец, норвежец, англичанин, выходец из северогерманских земель (последнее менее вероятно).
Заключение Вильтона Крогмана было растиражировано средствами массовой информации.
Страница 5 из 10
