В феврале 1919 г. в Париже скончался 21-летний мужчина по фамилии Бюиссон. Смерть была вызвана туберкулезом и не существовало никаких причин сомневаться в ее естественной причине. Случившееся, при всей своей трагичности, не оставило бы заметного следа в истории, если бы смерть молодого человека не повлекла за собой ряд событий, которые привели в конечном итоге к разоблачению одного из самых неординарных серийных преступников Франции.
Добавить в моё избранное
32 мин, 20 сек 14088
до конца 1918 г. Хотя с началом Первой Мировой войны многие сухопутные пункты пропуска на границах Франции были закрыты и основными центрами миграции сделались порты на Атлантическом побережии, тем не менее, число покинувших страну за эти годы приближалось к миллиону человек. Нетрудно догадаться, что подобная проверка, проводимая безо всяких средств автоматизации, требовала колоссальных трудозатрат. Она растянулась почти на десять месяцев. Результат ее оказался вполне ожидаемым. Официально было установлено, что ни один человек из списка Ландрю не покидал в указанный период территорию Франции (по крайней мере, официально).
Был изучен вопрос о возможном растворении тел убитых Ландрю людей при помощи кислоты или щелочи. Чтобы растворить тела 11 человек, преступник д. б. использовать не менее полутонны химикатов; украсть такое количество очень опасных веществ он, скорее всего, не мог, а стало быть, для их приобретения ему надлежало действовать легально. Полицейские изучили все сделки во Франции на поставку высокоактивных химических соединений, начиная с лета 1914 г. Эта рутинная работа тоже потребовала много времени и больших усилий, ведь во время первой Мировой войны химическая промышленность воевавшей Франции испытала настоящий расцвет. Усилия детективов, однако, оказались бесплодны: ничего подозрительного обнаружено не было. В конце-концов официально было признано, что Ландрю не прибегал к уничтожения тел посредством их растворения химическими веществами. Тогда как же он избавлялся от трупов?
Вопрос этот был отнюдь не праздным. Без ответа на него нечего было и думать о суде над Ландрю.
Следователи не сомневались, что поведение преступника содержит ответы на все загадки, связанные с ним: следовало лишь правильно оценить накопленный материал. К концу 1920 г. (т. е. спустя полтора года с момента ареста) сыщики уже немало знали об Анри Ландрю. Не было никаких сомнений в том, что убийства своих жертв и последующие манипуляции с телами (с целью их сокрытия) преступник осуществлял за пределами Парижа — в арендованных им загородным домах. Однако, дома в Вернулле (его Ландрю арендовал с сентября 1914 г. по март 1917 г.) и в Гамбейзе (аренда с апреля 1917 г. по декабрь 1918 г.) были весьма несхожи: последний был гораздо меньше и к тому же довольно запущен. Кроме того, дом в Вернулле стоял более уединенно и был гораздо ближе к столице; до городской черты Парижа от него было немногим более 15 км. Понятно, что для преступника, стремившегося произвести на свои жертвы впечатление респектабельного человека, престижность района проживания представлялась немаловажным соображением при выборе дома. Однако, Ландрю почему-то отказался от лучшего варианта в пользу худшего: Гамбейз находился почти в 40 км. от Парижа и к нему вела довольно плохая дорога.
Несомненно, какая-то весомая причина для переезда из Вернулле в Гамбейз существовала. Дом в Гамбейзе имел в подвале большую печь, которая предназначалась для отопления всего здания. В доме Вернулле ничего подобного не было, лишь в зале находился камин, да в жилых комнатах — небольшие печи. В Вернулле невозможно было сжечь человеческое тело, даже предварительно расчлененное; в Гамбейзе же проделать это было сравнительно просто. Может быть, именно это соображение и побудило Анри Ландрю сменить место своей дислокации?
Это предположение получило неожиданное подтверждение когда у соседей Ландрю в Гамбейзе поинтересовались тем, как часто он топил свою печь? Соседи припомнили, что порой печь Ландрю действительно топилась в самые неподходящие для этого моменты, например, поздней весной 1918 г. и в начале сентября 1917 г. В обоих случаях стояла прекрасная теплая погода и не было ни малейшей нужды обогревать дом. Дым, валивший из трубы, был масляно-черным и имел специфический неприятный запах — это тоже отметили соседи.
К этому моменту следователи уже знали, что две женщины из «списка Ландрю» исчезли как раз в указанное время: в сентябре 1917 г. это была Луиза Жаумэ, а в мае 1918 г. — 38-летняя Аннетт Паскаль.
В начале весны 1921 г. в Гамбейзе вновь появились полицейские с лопатами. Только теперь их интересовали не газоны и клумбы возле хорошо знакомого дома, а яма с золой на заднем дворе. Тщательное просеивание копившейся много лет печной золы (объем ее был почти 10 кубометров) позволил сделать долгожданные находки, явно криминального происхождения. Из золы были извлечены в большом числе человеческие кости (как цельные, так и раздробленные), больше сотни зубов, зубные коронки, металлические и костяные пуговицы, негорючие детали женских корсетов и обуви. Не подлежало сомнению, что в печи виллы «Эрмитаж» сжигались женщины и их одежды.
Это открытие фактически ставило точку в расследовании. По мнению следователей, воплотившемся в обвинительном заключении, преступный путь Ландрю-убийцы выглядел следющим образом: последняя тюремная отсидка, отнявшая у стареющего мошенника три года жизни, заставила его задуматься над выработкой плана «идеального» преступления, т.
Был изучен вопрос о возможном растворении тел убитых Ландрю людей при помощи кислоты или щелочи. Чтобы растворить тела 11 человек, преступник д. б. использовать не менее полутонны химикатов; украсть такое количество очень опасных веществ он, скорее всего, не мог, а стало быть, для их приобретения ему надлежало действовать легально. Полицейские изучили все сделки во Франции на поставку высокоактивных химических соединений, начиная с лета 1914 г. Эта рутинная работа тоже потребовала много времени и больших усилий, ведь во время первой Мировой войны химическая промышленность воевавшей Франции испытала настоящий расцвет. Усилия детективов, однако, оказались бесплодны: ничего подозрительного обнаружено не было. В конце-концов официально было признано, что Ландрю не прибегал к уничтожения тел посредством их растворения химическими веществами. Тогда как же он избавлялся от трупов?
Вопрос этот был отнюдь не праздным. Без ответа на него нечего было и думать о суде над Ландрю.
Следователи не сомневались, что поведение преступника содержит ответы на все загадки, связанные с ним: следовало лишь правильно оценить накопленный материал. К концу 1920 г. (т. е. спустя полтора года с момента ареста) сыщики уже немало знали об Анри Ландрю. Не было никаких сомнений в том, что убийства своих жертв и последующие манипуляции с телами (с целью их сокрытия) преступник осуществлял за пределами Парижа — в арендованных им загородным домах. Однако, дома в Вернулле (его Ландрю арендовал с сентября 1914 г. по март 1917 г.) и в Гамбейзе (аренда с апреля 1917 г. по декабрь 1918 г.) были весьма несхожи: последний был гораздо меньше и к тому же довольно запущен. Кроме того, дом в Вернулле стоял более уединенно и был гораздо ближе к столице; до городской черты Парижа от него было немногим более 15 км. Понятно, что для преступника, стремившегося произвести на свои жертвы впечатление респектабельного человека, престижность района проживания представлялась немаловажным соображением при выборе дома. Однако, Ландрю почему-то отказался от лучшего варианта в пользу худшего: Гамбейз находился почти в 40 км. от Парижа и к нему вела довольно плохая дорога.
Несомненно, какая-то весомая причина для переезда из Вернулле в Гамбейз существовала. Дом в Гамбейзе имел в подвале большую печь, которая предназначалась для отопления всего здания. В доме Вернулле ничего подобного не было, лишь в зале находился камин, да в жилых комнатах — небольшие печи. В Вернулле невозможно было сжечь человеческое тело, даже предварительно расчлененное; в Гамбейзе же проделать это было сравнительно просто. Может быть, именно это соображение и побудило Анри Ландрю сменить место своей дислокации?
Это предположение получило неожиданное подтверждение когда у соседей Ландрю в Гамбейзе поинтересовались тем, как часто он топил свою печь? Соседи припомнили, что порой печь Ландрю действительно топилась в самые неподходящие для этого моменты, например, поздней весной 1918 г. и в начале сентября 1917 г. В обоих случаях стояла прекрасная теплая погода и не было ни малейшей нужды обогревать дом. Дым, валивший из трубы, был масляно-черным и имел специфический неприятный запах — это тоже отметили соседи.
К этому моменту следователи уже знали, что две женщины из «списка Ландрю» исчезли как раз в указанное время: в сентябре 1917 г. это была Луиза Жаумэ, а в мае 1918 г. — 38-летняя Аннетт Паскаль.
В начале весны 1921 г. в Гамбейзе вновь появились полицейские с лопатами. Только теперь их интересовали не газоны и клумбы возле хорошо знакомого дома, а яма с золой на заднем дворе. Тщательное просеивание копившейся много лет печной золы (объем ее был почти 10 кубометров) позволил сделать долгожданные находки, явно криминального происхождения. Из золы были извлечены в большом числе человеческие кости (как цельные, так и раздробленные), больше сотни зубов, зубные коронки, металлические и костяные пуговицы, негорючие детали женских корсетов и обуви. Не подлежало сомнению, что в печи виллы «Эрмитаж» сжигались женщины и их одежды.
Это открытие фактически ставило точку в расследовании. По мнению следователей, воплотившемся в обвинительном заключении, преступный путь Ландрю-убийцы выглядел следющим образом: последняя тюремная отсидка, отнявшая у стареющего мошенника три года жизни, заставила его задуматься над выработкой плана «идеального» преступления, т.
Страница 6 из 10
