Всю первую декаду марта 1944 г. зловонный дым, валивший из трубы дома N 21 по рю-Лезер, в Париже, отравлял воздух окрест. Несмотря на то, что дома представляли собой отдельно стоящие усадьбы, разделенные широкими лужайками, естественной циркуляции воздуха было недостаточно для того, чтобы разогнать отвратительную вонь.
Добавить в моё избранное
30 мин, 49 сек 3653
Всего судебными медиками в течение вечера и ночи 11 марта 1944 г. из дома на рю Лезер, 21 были вывезены: 5 плечевых костей, 2 нижние челюсти, 1 грудная клетка с фрагментами тканей, 7 больших берцовых костей с фрагментами тканей, 4 предплечья, принадлежащих разным телам, без кистей рук, 5 килограммов отдельных костей таза, плюсны, пальцев и пястья, 102 килограмма раздробленных костей, не поддающихся идентификации. Про 5 килограммов человеческих волос уже упоминалось выше.
В числе первейших вопросов, которыми озаботилось следствие, был вопрос о принадлежности дома.
Дом выглядел нежилым; телефон в нем был отключен. Наведенные на телефонном узле справки свидетельствовали, что телефонный номер в доме на рю Лезер, N 21 абонировал некто Марсель Петье. Из-за невнесения им в срок оплаты телефон был отключен в июле 1943 г.
Без особых затруднений в регистрационной парижской палате удалось установить время совершения последней сделки с домом: в мае 1941 г. здание на рю Лезер, 21 было приобретено за 520 тыс. франков все тем же М. Петье у некоего румына. В адресном столе был сделан запрос на фамилию Петье и уже к вечеру 11 марта комиссар Масю получил еще один парижский адрес этого человека: в доме N 66 по улице Шомартен тот имел пятикомнатную квартиру.
Марсель Петье по своей профессии был врачом и уже вступал в конфликт с законом. В 1935 г. он привлекался к уголовной ответственности за выписку необоснованных рецептов на наркосодержащие препараты и проведение криминальных абортов. Благодаря точной информации полицейских осведомителей вину врача удалось доказать в суде; Петье был приговорен к году тюремного заключения, штрафу в 10 тыс. франков и лишению лицензии на врачебную практику. После кассации приговора Петье вернул себе лицензию, тюремная отсидка превратилась в условное лишение свободы, а сумма штрафа уменьшилась более чем в 4 раза-до 2,4 тыс. франков. Можно сказать, что доктор отделался малой кровью. После столкновения с законом Петье стал много аккуратнее в своих действиях и хотя полицейские не сомневались в том, что доктор не порвал своих связей с преступным миром его не удавалось подловить на чем-либо существенном. Несмотря на подпорченную репутацию-а возможно и благодаря ей!-доктор демонстрировал год от года рост своей врачебной практики и доходов от нее. Только в 1939-40 гг. Петье продекларировал свои доходы более чем на 1 млн. франков.
Нерасторопность полицейских помешала им уже 11 марта задержать хозяина дома. Оказалось, что в то самое время, пока эксперты работали внутри особняка, в толпе зевак на улице появился хозяин, который тут же был опознан соседями. Когда на Петье указали полицейским и те приблизились к нему, то услышали поразительную по своей наглости фразу: «Ни во что не вмешивайтесь! Я участник Сопротивления и казнил предателей!» Оторопевшие от услышанного полицейские позволили подозреваемому сесть на велосипед и спокойно уехать.
Несмотря на очевидный прокол в работе полиции, этот эпизод имел немалое значение-по сути он снимал вопрос о виновности Марселя Петье (либо человека, выдающего себя за него), ибо фраза о «казни предателей» свидетельствовала, как minimum, об осведомленности говорившего. Был ли это непосредственный убийца или соучастник на тот момент являлось даже и не главным; главное было в том, что приехавший на велосипеде человек, известный соседям как Марсель Петье, знал об убийствах в доме на рю Лезер.
Оставался шанс перехватить врача в его квартире на рю Шомартен, 66. В течение ночи с 11 на 12 марта 1944 г. велось наружное наблюдение за квартирой и около шести часов утра полицейскому, приблизившемуся к двери, почудились шаги за нею. Последовало энергичное выбивание двери и обыск пятитикомнатных апараментов, после чего стало ясно, что уже несколько дней розыскиваемый здесь не появлялся.
Утренние парижские газеты в своих выпусках от 12 марта предложили пациентам доктора Марселя Петье срочно связаться с полицией. Забегая несколько вперед можно сказать, что почти никто этого добровольно не сделал-репортажи о находках в доме нарю Лезер шокировали всех, знавших лично этого человека-кто-то испугался полицейской ошибки, кто-то-полицейской провокации, кто-то-просто испугался… Как бы там ни было, желающих добровольно сотрудничать с полицией оказалось очень мало.
Среди таковых оказалась женщина, продавшая Петье 300 кг. угля.
Шла война и уголь в Париже был дефицитен; продав уголь Петье женщина расплатилась с ним таким образом за лечение. Тот смог облегчить страдания женщины, которую жестоко мучили ревматические боли в суставах, предложив ей в качестве лекарства мазь, содержащую змеиные яды. Марсель Петье вообще был сторонником нетрадиционных методов лечения; он использовал все-от пчелиного и змеиного ядов до уринотерапии.
Женщина далее расказала о том, что Петье исчез из ее поля зрения еще летом 1943 г.; внезапно объявившись в феврале 44 г. он попросил продать ему по льготной цене как можно больше угля.
В числе первейших вопросов, которыми озаботилось следствие, был вопрос о принадлежности дома.
Дом выглядел нежилым; телефон в нем был отключен. Наведенные на телефонном узле справки свидетельствовали, что телефонный номер в доме на рю Лезер, N 21 абонировал некто Марсель Петье. Из-за невнесения им в срок оплаты телефон был отключен в июле 1943 г.
Без особых затруднений в регистрационной парижской палате удалось установить время совершения последней сделки с домом: в мае 1941 г. здание на рю Лезер, 21 было приобретено за 520 тыс. франков все тем же М. Петье у некоего румына. В адресном столе был сделан запрос на фамилию Петье и уже к вечеру 11 марта комиссар Масю получил еще один парижский адрес этого человека: в доме N 66 по улице Шомартен тот имел пятикомнатную квартиру.
Марсель Петье по своей профессии был врачом и уже вступал в конфликт с законом. В 1935 г. он привлекался к уголовной ответственности за выписку необоснованных рецептов на наркосодержащие препараты и проведение криминальных абортов. Благодаря точной информации полицейских осведомителей вину врача удалось доказать в суде; Петье был приговорен к году тюремного заключения, штрафу в 10 тыс. франков и лишению лицензии на врачебную практику. После кассации приговора Петье вернул себе лицензию, тюремная отсидка превратилась в условное лишение свободы, а сумма штрафа уменьшилась более чем в 4 раза-до 2,4 тыс. франков. Можно сказать, что доктор отделался малой кровью. После столкновения с законом Петье стал много аккуратнее в своих действиях и хотя полицейские не сомневались в том, что доктор не порвал своих связей с преступным миром его не удавалось подловить на чем-либо существенном. Несмотря на подпорченную репутацию-а возможно и благодаря ей!-доктор демонстрировал год от года рост своей врачебной практики и доходов от нее. Только в 1939-40 гг. Петье продекларировал свои доходы более чем на 1 млн. франков.
Нерасторопность полицейских помешала им уже 11 марта задержать хозяина дома. Оказалось, что в то самое время, пока эксперты работали внутри особняка, в толпе зевак на улице появился хозяин, который тут же был опознан соседями. Когда на Петье указали полицейским и те приблизились к нему, то услышали поразительную по своей наглости фразу: «Ни во что не вмешивайтесь! Я участник Сопротивления и казнил предателей!» Оторопевшие от услышанного полицейские позволили подозреваемому сесть на велосипед и спокойно уехать.
Несмотря на очевидный прокол в работе полиции, этот эпизод имел немалое значение-по сути он снимал вопрос о виновности Марселя Петье (либо человека, выдающего себя за него), ибо фраза о «казни предателей» свидетельствовала, как minimum, об осведомленности говорившего. Был ли это непосредственный убийца или соучастник на тот момент являлось даже и не главным; главное было в том, что приехавший на велосипеде человек, известный соседям как Марсель Петье, знал об убийствах в доме на рю Лезер.
Оставался шанс перехватить врача в его квартире на рю Шомартен, 66. В течение ночи с 11 на 12 марта 1944 г. велось наружное наблюдение за квартирой и около шести часов утра полицейскому, приблизившемуся к двери, почудились шаги за нею. Последовало энергичное выбивание двери и обыск пятитикомнатных апараментов, после чего стало ясно, что уже несколько дней розыскиваемый здесь не появлялся.
Утренние парижские газеты в своих выпусках от 12 марта предложили пациентам доктора Марселя Петье срочно связаться с полицией. Забегая несколько вперед можно сказать, что почти никто этого добровольно не сделал-репортажи о находках в доме нарю Лезер шокировали всех, знавших лично этого человека-кто-то испугался полицейской ошибки, кто-то-полицейской провокации, кто-то-просто испугался… Как бы там ни было, желающих добровольно сотрудничать с полицией оказалось очень мало.
Среди таковых оказалась женщина, продавшая Петье 300 кг. угля.
Шла война и уголь в Париже был дефицитен; продав уголь Петье женщина расплатилась с ним таким образом за лечение. Тот смог облегчить страдания женщины, которую жестоко мучили ревматические боли в суставах, предложив ей в качестве лекарства мазь, содержащую змеиные яды. Марсель Петье вообще был сторонником нетрадиционных методов лечения; он использовал все-от пчелиного и змеиного ядов до уринотерапии.
Женщина далее расказала о том, что Петье исчез из ее поля зрения еще летом 1943 г.; внезапно объявившись в феврале 44 г. он попросил продать ему по льготной цене как можно больше угля.
Страница 2 из 9
