Всю первую декаду марта 1944 г. зловонный дым, валивший из трубы дома N 21 по рю-Лезер, в Париже, отравлял воздух окрест. Несмотря на то, что дома представляли собой отдельно стоящие усадьбы, разделенные широкими лужайками, естественной циркуляции воздуха было недостаточно для того, чтобы разогнать отвратительную вонь.
Добавить в моё избранное
30 мин, 49 сек 3655
Последний раз он был с семьей в конце февраля; 1 марта он уехал в Париж.
Когда Масю поинтересовался телефонным разговором Марселя Петье с супругой в ночь с 11 на 12 марта 1944 г., то тут женщина его огорошила: оказалось, что розыскиваемый звонил вовсе не ей… а своему родному брату Морису, который в это время находился в ее доме. О чем говорили братья madam Петье по ее уверениям не знала и это, видимо, была чистая правда-она явно была из тех женщин, которые обо всем узнают последними.
Жорж Масю потребовал к себе для беседы Мориса Петье. Впоследствии сыщик говорил, что разговор этот оставил его сильно неудовлетворенным: Морис утверждал, что в ночном телефонном разговоре брат не сказал ему ничего существенного, даже о том, что его розыскивает полиция не обмолвился. Следователь ему не поверил; здравый смысл подсказывал ему, что если преступник идет на такой серьезный риск, как телефонный звонок домой (а Петье не мог быть уверен в том, что этот номер еще не прослушивается полицией), то стало быть, тому есть очень серьезные причины. Видимо, что-то очень важное хотел он сообщить своему брату, но в тот момент Жорж Масю доказать этого не мог. После двухчасового разговора он был вынужден отпустить Мориса Петье; сыщик, при этом, остался в твердом убеждении, что тот скрыл от следствия нечто очень важное.
Всю вторую половину марта 1944 г. парижская полиция занималась кропотливым сбором информации, могущей иметь хоть какое-то отношение к «делу Петье». Были опрошены владельцы всех аптек; многие из них показали, что Марсель Петье производил у них закупки органических ядов. Количество скупленных врачом препаратов превышало всяческие медицинские потребности; это приводило к мысли, что главной целью таких приобретений являлось умерщвление людей.
Продолжалась кропотливая работа судебных медиков. Разбирая костные останки специалисты пытались определить какому количеству людей они могли принадлежать. В течение марта число это постоянно росло: пятнадцать, двадцать, тридцать человек… В конце-концов, к лету 1944 г. криминалисты пришли к убеждению, что останки, которые были обнаружены на рю Лезер, 21 принадлежат по меньшей мере… 63 мужчинам, женщинам и детям.
Кроме того, тщательному исследованию специалистов подверглись документы, найденные в тайнике «дома смерти». Документов оказалось очень много: тут были и дипломы, и свидетельства о владении землей и недвижимостью, документы на детей, и т. д. и т. п. Самое любопытное заключалось в том, что некоторые документы были поддельными, изготовленными в разных местах и с разной степенью совершенства. Полиция искала владельцев этих документов и никого не нашла. Родственники и знакомые ненайденных владельцев показали на допросах в полиции, что все эти люди собирались выезжать и выехали из Парижа. Официально они намеревались перебраться в другие районы Франции, но скорее всего, ими планировалась нелегальная эмиграция. С этой целью владельцы документов продавали мебель, недвижимость, переводили франки в доллары и фунты. Все они имели на руках весьма значительные суммы в валюте и драгоценностях.
Все эти показания относились к периоду с декабря 1941 г. по май 1943 г. Видимо, Марсель Петье запустил свой преступный конвейр в начале этого срока; но было непонятно, что заставило его остановить преступления в конце его? Напомним, что останки людей, которые по предположению профессора-анатома Санье расчленялись хирургом, перестали находить именно с лета 1943 г.
Изучение документов подталкивало и к другому вопросу: если Марсель Петье свернул свою преступную деятельность еще в мае 1943 г. (или около этого срока), то почему все эти месяцы он не собрался и не уничтожил разоблачающие его бумаги? Очевидно, что сделать это можно было много проще, чем избавиться даже от одного трупа. Несоменно, преступник мог беречь бумаги-прежде всего залоговые расписки и свидетельства о владении недвижимостью-предпологая в дальнейшем использовать их в мошеннических целях, но свидетельства о рождении детей и дипломы для этих целей ему были совершенно ни к чему. Казалось очень странным и подозрительным, что такой педантичный и последовательный в своих действиях преступник, каким был, несомненно, Петье, не рассортировал документы и не уничтожил лишние.
Это соображение также косвенно свидетельствовало о том, что в какой-то момент Петье был отвлечен от своей «деятельности». Жорж Масю был настолько проникнут этой мыслью, что начал добиваться от своего руководства официального запроса в парижское управление гестапо с целью установить, не задерживался ли Марсель Петье летом 1943 г. оккупационными спецслужбами. После некоторого сопротивления руководства уголовной полиции такой запрос был составлен в мае 1944 г.
Ответа на него так и не последовало: 6 июня 1944 г. англо-американские войска высадились в Нормандии и у оккупационных властей появилось много новых забот.
Когда Масю поинтересовался телефонным разговором Марселя Петье с супругой в ночь с 11 на 12 марта 1944 г., то тут женщина его огорошила: оказалось, что розыскиваемый звонил вовсе не ей… а своему родному брату Морису, который в это время находился в ее доме. О чем говорили братья madam Петье по ее уверениям не знала и это, видимо, была чистая правда-она явно была из тех женщин, которые обо всем узнают последними.
Жорж Масю потребовал к себе для беседы Мориса Петье. Впоследствии сыщик говорил, что разговор этот оставил его сильно неудовлетворенным: Морис утверждал, что в ночном телефонном разговоре брат не сказал ему ничего существенного, даже о том, что его розыскивает полиция не обмолвился. Следователь ему не поверил; здравый смысл подсказывал ему, что если преступник идет на такой серьезный риск, как телефонный звонок домой (а Петье не мог быть уверен в том, что этот номер еще не прослушивается полицией), то стало быть, тому есть очень серьезные причины. Видимо, что-то очень важное хотел он сообщить своему брату, но в тот момент Жорж Масю доказать этого не мог. После двухчасового разговора он был вынужден отпустить Мориса Петье; сыщик, при этом, остался в твердом убеждении, что тот скрыл от следствия нечто очень важное.
Всю вторую половину марта 1944 г. парижская полиция занималась кропотливым сбором информации, могущей иметь хоть какое-то отношение к «делу Петье». Были опрошены владельцы всех аптек; многие из них показали, что Марсель Петье производил у них закупки органических ядов. Количество скупленных врачом препаратов превышало всяческие медицинские потребности; это приводило к мысли, что главной целью таких приобретений являлось умерщвление людей.
Продолжалась кропотливая работа судебных медиков. Разбирая костные останки специалисты пытались определить какому количеству людей они могли принадлежать. В течение марта число это постоянно росло: пятнадцать, двадцать, тридцать человек… В конце-концов, к лету 1944 г. криминалисты пришли к убеждению, что останки, которые были обнаружены на рю Лезер, 21 принадлежат по меньшей мере… 63 мужчинам, женщинам и детям.
Кроме того, тщательному исследованию специалистов подверглись документы, найденные в тайнике «дома смерти». Документов оказалось очень много: тут были и дипломы, и свидетельства о владении землей и недвижимостью, документы на детей, и т. д. и т. п. Самое любопытное заключалось в том, что некоторые документы были поддельными, изготовленными в разных местах и с разной степенью совершенства. Полиция искала владельцев этих документов и никого не нашла. Родственники и знакомые ненайденных владельцев показали на допросах в полиции, что все эти люди собирались выезжать и выехали из Парижа. Официально они намеревались перебраться в другие районы Франции, но скорее всего, ими планировалась нелегальная эмиграция. С этой целью владельцы документов продавали мебель, недвижимость, переводили франки в доллары и фунты. Все они имели на руках весьма значительные суммы в валюте и драгоценностях.
Все эти показания относились к периоду с декабря 1941 г. по май 1943 г. Видимо, Марсель Петье запустил свой преступный конвейр в начале этого срока; но было непонятно, что заставило его остановить преступления в конце его? Напомним, что останки людей, которые по предположению профессора-анатома Санье расчленялись хирургом, перестали находить именно с лета 1943 г.
Изучение документов подталкивало и к другому вопросу: если Марсель Петье свернул свою преступную деятельность еще в мае 1943 г. (или около этого срока), то почему все эти месяцы он не собрался и не уничтожил разоблачающие его бумаги? Очевидно, что сделать это можно было много проще, чем избавиться даже от одного трупа. Несоменно, преступник мог беречь бумаги-прежде всего залоговые расписки и свидетельства о владении недвижимостью-предпологая в дальнейшем использовать их в мошеннических целях, но свидетельства о рождении детей и дипломы для этих целей ему были совершенно ни к чему. Казалось очень странным и подозрительным, что такой педантичный и последовательный в своих действиях преступник, каким был, несомненно, Петье, не рассортировал документы и не уничтожил лишние.
Это соображение также косвенно свидетельствовало о том, что в какой-то момент Петье был отвлечен от своей «деятельности». Жорж Масю был настолько проникнут этой мыслью, что начал добиваться от своего руководства официального запроса в парижское управление гестапо с целью установить, не задерживался ли Марсель Петье летом 1943 г. оккупационными спецслужбами. После некоторого сопротивления руководства уголовной полиции такой запрос был составлен в мае 1944 г.
Ответа на него так и не последовало: 6 июня 1944 г. англо-американские войска высадились в Нормандии и у оккупационных властей появилось много новых забот.
Страница 4 из 9
