Петербург эпохи Императора Николая Первого можно по праву считать одной из живописнейших столиц Европы. Крупнейшая мировая Империя воздвигла на берегах Невы столицу, блеск и роскошь которой вполне соответствовали особой роли России в мировой политике. После падения Наполеона и Венского Конгресса Российская Империя по праву была признана центром мировой военной силы; ни одно сколь — нибудь серьезное событие политической жизни на континенте не могло произойти без санкции русского Самодержца.
Добавить в моё избранное
27 мин, 46 сек 7210
Тем более благородному человеку не подобало настаивать на возврате таких сомнительных долгов как в этом случае. Политковский показал себя в этой истории человеком склочным и не очень-то умным. Репутация его в результате всех этих разбирательств весьма пострадала. В конце-концов он был вынужден оставить свои попытки получить деньги.
Тем не менее, материального благоденствия Александра Политковского, казалось, ничто не могло поколебать. Его покровитель — генерал Чернышев — в 1848 г. сделался Председателем Государственного Совета, высшего законотворческого органа Империи. Политковский имел прямой выход на министра и, когда требовалось, не боялся прибегать к его защите. За все время пребывания Чернышева на посту Военного министра Государственный контроль ни разу не проверил отчетность комитета о раненых. Кассу комитета и отчетную документацию проверяли только аудиторы самого министрества. С их стороны к бухгатерии комитета ни разу претензий не возникало.
Проблемы на Политковского свалились лишь в конце 1852 г. в связи с отставкой Чернышева от должности министра. Передача дел требовала сквозной проверки всего министерства, находившегося под управлением одного человека 20 лет. Теперь никто не мог защитить Политковского от ревизии Государственного контроля.
В канун 1853 г. аудиторы без предупреждения явились в помещения комитета о раненых, сняли кассу и изъяли для проверки кассовые книги. Набег контролеров, явно заставший врасплох Директора канцелярии, вызвал вспышку его ярости. Эта вспышка получила свое объяснение, когда аудиторы заявили об обнаруженной недостаче в 10 тыс. рублей. Политковский, с присущими ему энергией и нахрапистостью, обвинил Государственный контроль в умышленном манипулировании цифрами; дескать, годовой баланс на момент проверки сверстан не был, а отсутствие кассовых книг, изъятых проверяющими, не позволяет этого сделать. А без сведения баланса говорить о недостаче нельзя, поскольку деньги постоянно находятся в движении. Он запретил пускать аудиторов в помещения комитета до тех пор, пока их служба не вернет кассовые книги.
Но аудиторы были, конечно, люди опытные и их не обманули разговоры Политковского о балансе. Наличность в кассе всегда должна соответствовать приходно — расходной книге — это аксиома бухгалтерского учета. Такое соответствие должно быть не только в канун Нового года. Подозревая, что в случае возврата кассовых книг в них будут сделаны исправления, призванные подогнать результат к правильной цифре, аудиторы отказались вернуть документы в Комитет. Фактически, бухгалтерия комитета о раненых оказаласьпод арестом и не могла продолжать работу.
Ситуация сложилась патовая. Аудиторы держали у себя документы, требуя допуска для полной проверки отчетности прежних периодов, а Политковский — не пускал аудиторов и требовал возврата документов. При этом аудиторы не могли проверять, а комитет — продолжать нормально работать.
Приказ о недопущении аудиторов был со стороны Политковского явным превышением власти и самоуправством. Какой — либо другой начальник серьезно поплатился бы за такие команды, но поведение Политковского было столь убедительным, а вера в его особую приближенность к «высшим сферам» — столь велика, что на него не сразу нашлась управа. Между Государственным контролем и комитетом о раненых возникла переписка о путях выхода из сложившегося тупика.
Хотя слухи о нечестном приобретении Политковским состояния роились в обществе довольно давно, никто всерьез не верил в возможность умышленной кражи «инвалидных денег». В самом деле, недостача 10 тыс. рублей казалась просто смехотворной, если помнить, что Политковский за ночь выигрывал в карты много более! Любому непредвзятому человеку было ясно, что деньги из кассы комитета исчезли либо в силу технической ошибки, либо в силу недобросовестности какого — либо рядового чиновника. Если Политковский и в самом деле был хотя бы косвенно повинен в пропаже денег, он бы немедля возместил из своих средств недостачу столь незначительной суммы и история эта никогда бы не получила известность. Так рассуждало в то время абсолютное большинство сотрудников Военного министерства.
Аудиторы добивались допуска для проверки всех текущих финансовых проводок комитета, а также его архива. Политковский ссылаясь на материалы внутренних проверок Министерства, доказывал, что такая масштабная проверка сделает невозможной всякую текущую работу. В течение января 1853 г. шла официальная переписка по этому вопросу, конец которой положил Председатель комитета о раненых генерал — адъютант Ушаков. Он утихомирил Директора своей канцелярии, заявив, что проверка должна — таки состояться. Политковский был вынужден подчиниться, но попросил один день для подготовки к встрече проверяющих. Генерал в ответ справедливо заметил, что времени на подготовку было предостаточно.
Разговор был строгим и его тон свидетельствовал о том, что к концу января Ушаков сам уже начал сомневаться в порядочности своего подчиненного.
Тем не менее, материального благоденствия Александра Политковского, казалось, ничто не могло поколебать. Его покровитель — генерал Чернышев — в 1848 г. сделался Председателем Государственного Совета, высшего законотворческого органа Империи. Политковский имел прямой выход на министра и, когда требовалось, не боялся прибегать к его защите. За все время пребывания Чернышева на посту Военного министра Государственный контроль ни разу не проверил отчетность комитета о раненых. Кассу комитета и отчетную документацию проверяли только аудиторы самого министрества. С их стороны к бухгатерии комитета ни разу претензий не возникало.
Проблемы на Политковского свалились лишь в конце 1852 г. в связи с отставкой Чернышева от должности министра. Передача дел требовала сквозной проверки всего министерства, находившегося под управлением одного человека 20 лет. Теперь никто не мог защитить Политковского от ревизии Государственного контроля.
В канун 1853 г. аудиторы без предупреждения явились в помещения комитета о раненых, сняли кассу и изъяли для проверки кассовые книги. Набег контролеров, явно заставший врасплох Директора канцелярии, вызвал вспышку его ярости. Эта вспышка получила свое объяснение, когда аудиторы заявили об обнаруженной недостаче в 10 тыс. рублей. Политковский, с присущими ему энергией и нахрапистостью, обвинил Государственный контроль в умышленном манипулировании цифрами; дескать, годовой баланс на момент проверки сверстан не был, а отсутствие кассовых книг, изъятых проверяющими, не позволяет этого сделать. А без сведения баланса говорить о недостаче нельзя, поскольку деньги постоянно находятся в движении. Он запретил пускать аудиторов в помещения комитета до тех пор, пока их служба не вернет кассовые книги.
Но аудиторы были, конечно, люди опытные и их не обманули разговоры Политковского о балансе. Наличность в кассе всегда должна соответствовать приходно — расходной книге — это аксиома бухгалтерского учета. Такое соответствие должно быть не только в канун Нового года. Подозревая, что в случае возврата кассовых книг в них будут сделаны исправления, призванные подогнать результат к правильной цифре, аудиторы отказались вернуть документы в Комитет. Фактически, бухгалтерия комитета о раненых оказаласьпод арестом и не могла продолжать работу.
Ситуация сложилась патовая. Аудиторы держали у себя документы, требуя допуска для полной проверки отчетности прежних периодов, а Политковский — не пускал аудиторов и требовал возврата документов. При этом аудиторы не могли проверять, а комитет — продолжать нормально работать.
Приказ о недопущении аудиторов был со стороны Политковского явным превышением власти и самоуправством. Какой — либо другой начальник серьезно поплатился бы за такие команды, но поведение Политковского было столь убедительным, а вера в его особую приближенность к «высшим сферам» — столь велика, что на него не сразу нашлась управа. Между Государственным контролем и комитетом о раненых возникла переписка о путях выхода из сложившегося тупика.
Хотя слухи о нечестном приобретении Политковским состояния роились в обществе довольно давно, никто всерьез не верил в возможность умышленной кражи «инвалидных денег». В самом деле, недостача 10 тыс. рублей казалась просто смехотворной, если помнить, что Политковский за ночь выигрывал в карты много более! Любому непредвзятому человеку было ясно, что деньги из кассы комитета исчезли либо в силу технической ошибки, либо в силу недобросовестности какого — либо рядового чиновника. Если Политковский и в самом деле был хотя бы косвенно повинен в пропаже денег, он бы немедля возместил из своих средств недостачу столь незначительной суммы и история эта никогда бы не получила известность. Так рассуждало в то время абсолютное большинство сотрудников Военного министерства.
Аудиторы добивались допуска для проверки всех текущих финансовых проводок комитета, а также его архива. Политковский ссылаясь на материалы внутренних проверок Министерства, доказывал, что такая масштабная проверка сделает невозможной всякую текущую работу. В течение января 1853 г. шла официальная переписка по этому вопросу, конец которой положил Председатель комитета о раненых генерал — адъютант Ушаков. Он утихомирил Директора своей канцелярии, заявив, что проверка должна — таки состояться. Политковский был вынужден подчиниться, но попросил один день для подготовки к встрече проверяющих. Генерал в ответ справедливо заметил, что времени на подготовку было предостаточно.
Разговор был строгим и его тон свидетельствовал о том, что к концу января Ушаков сам уже начал сомневаться в порядочности своего подчиненного.
Страница 4 из 9
