Смерть в огне ассоциируется в человеческом воображении с крайними страданиями. Именно поэтому, а также в силу своей мрачной зрелищности, сожжение живьем почиталось у всех без исключения народов одной из самых страшных разновидностей казни. Обычно приговоры, осуждавшие на подобную расправу, преследовали помимо банального отмщения еще и цели общественно — воспитательные. Именно в назидание согражданам казни на кострах проводились публично и со всею возможной торжественностью.
Добавить в моё избранное
26 мин, 37 сек 6197
Из истории средневековой Европы известны массовые auto-de-fe инквизиции, превращенные уже в своего рода идеологический штамп, жупел, который старательно используется для дискредетации католичества. Но большим заблуждением будет думать, что лишь инквизиция допускала такого рода расправы. Ее непримиримые враги — лютеране — не менее ретиво посылали иноверцев на костры. Кстати, ради соблюдения исторической точности следует заметить, что самое массовое сожжение людей в Европе осуществили именно они. Произошло это в 1589 г., когда по постановлению епархиального суда г. Кведлинбург (Саксония) в ходе одной казни были сожжены заживо 133 человека. Причем, жертв м. б. больше: в последнюю минуту палач милостиво сохранил жизни 4 девушкам. Для сравнения стоит указать, что масштабы инквизиции были куда скромнее, даже во время великих auto-de-fe сжигалось не более 20-30 человек.
Правоприменение на Руси, а затем и в России было гораздо гуманнее европейского. Отечественная история практически не знает случаев массовых казней в огне. Огонь иногда использовался в качестве инструмента казни, но не всегда таким образом, как это делалось в Европе. Нелишне подчеркнуть, что в настоящем случае под «казнью» подразумевается умерщвление во исполнение вердикта судебной власти, а не бессудная расправа во время военных действий, мятежей и т. п., совершаемая хоть и публично, но всё же против господствующего в обществе закона.
Одним из первых достоверных случаев казни по судебному приговору в отечественной истории может считаться сожжение 4 волхвов в Новгороде в 1237 г. Осуждённые обвинялись в наведении порчи на людей и скот, осуждены они были с санкции архиепископа. Казнь была осуществлена без особых затей — колдунов связали и бросили в разведённый костёр точно дрова.
Надо сказать, что к тому времени существовал и альтернативный способ сожжения, посредством прибивания осуждённого к деревянной стене, которая после этого поджигалась. Известно, что такой казни добивались в отношении монаха Авраамия жители Смоленска, заподозрившие его в ереси. Однако, такой приговор вынесен не был и монах остался жив.
В 1284 г. в третьей редакции «Кормчей книги», представлявшей собой свод административных и уголовных законов, впервые появилась такая любопытная норма, как сожжение еретических книг на голове осуждённого еретика. Впоследствии норма эта несколько трансформировалась — еретикам при отсутствии крамольных книг сжигали на головах берестяные шлемы. Известно, что такая казнь имело место в Новгороде в 1490 г., причём двое осуждённых, несмотря на сильные ожоги, остались живы, хотя и сошли с ума.
Существовала и ещё одна, специфически русская, разновидность сожжения заживо, которая именовалась «сожжением в срубе». В этом случае приговорённого помещали в специально построенную легкую деревянную конструкцию, заполненную паклей, смолой, берестой, ветошью и пр. легкогорючими материалами. Иногда осужденного опускали внутрь «сруба» сверху (в этом случае постройка не имела крыши и изготавливалась в виде обычной бревенчатой загородки). Известны случаи, когда связанного смертника бросали внутрь уже подожженного сруба. Может показаться удивительным, но такой способ казни следует признать одним из самых гуманных. Как известно, в условиях сильного задымления даже взрослый человек теряет сознание очень быстро — для этого достаточно провентилировать лёгкие восемью-двенадцатью литрами воздуха, это всего 2-3 вдоха. Можно не сомневаться в том, что помещённые в сруб люди теряли сознание до того, как к ним подбирался огонь и не чувствовали мучений.
Трудно объяснить происхождение такой специфической традиции как «сожжение в срубе»; во всяком случае смертника помещали внутрь этого сооружения отнюдь не для того, чтобы тот сначала угорел и потерял сознание. Палачей меньше всего заботило то, будет ли умирающий в сознании в момент своей гибели. Видимо, срубы изготавливались для того, чтобы зрители не могли видеть как огонь пожирает человеческое тело. Мужество погибающих могло произвести на толпу совсем не то впечатление, которое желали бы произвести устроители казни.
Законодательные уложения практически всех русских княжеств 14-15 вв. сходились в том, что смертной казни через сожжение подлежат волхвы (колдуны), активные еретики (т. е. лица, ведущую антиправославную пропаганду, но не являющиеся иностранцами или инославными священниками), а ткаже преступники, повинные в разграблении церковного имущества.
Из известных приговоров той поры можно назвать казнь через сожжение 12 женщин в Пскове в 1411 г. Осуждённые обвинялись в колдовстве, вызвавшем голод в городе и окрестных районах. Через 33 года в подмосковном Можайске была сожжена «за ведовство» боярыня Мамонова.
Пожалуй, самая массовая в отечественной истории казнь через сожжение имела место в 1504 г. во время борьбы с ересью жидовствующих. Собственно, она явилась заключительным аккордом этой борьбы.
Правоприменение на Руси, а затем и в России было гораздо гуманнее европейского. Отечественная история практически не знает случаев массовых казней в огне. Огонь иногда использовался в качестве инструмента казни, но не всегда таким образом, как это делалось в Европе. Нелишне подчеркнуть, что в настоящем случае под «казнью» подразумевается умерщвление во исполнение вердикта судебной власти, а не бессудная расправа во время военных действий, мятежей и т. п., совершаемая хоть и публично, но всё же против господствующего в обществе закона.
Одним из первых достоверных случаев казни по судебному приговору в отечественной истории может считаться сожжение 4 волхвов в Новгороде в 1237 г. Осуждённые обвинялись в наведении порчи на людей и скот, осуждены они были с санкции архиепископа. Казнь была осуществлена без особых затей — колдунов связали и бросили в разведённый костёр точно дрова.
Надо сказать, что к тому времени существовал и альтернативный способ сожжения, посредством прибивания осуждённого к деревянной стене, которая после этого поджигалась. Известно, что такой казни добивались в отношении монаха Авраамия жители Смоленска, заподозрившие его в ереси. Однако, такой приговор вынесен не был и монах остался жив.
В 1284 г. в третьей редакции «Кормчей книги», представлявшей собой свод административных и уголовных законов, впервые появилась такая любопытная норма, как сожжение еретических книг на голове осуждённого еретика. Впоследствии норма эта несколько трансформировалась — еретикам при отсутствии крамольных книг сжигали на головах берестяные шлемы. Известно, что такая казнь имело место в Новгороде в 1490 г., причём двое осуждённых, несмотря на сильные ожоги, остались живы, хотя и сошли с ума.
Существовала и ещё одна, специфически русская, разновидность сожжения заживо, которая именовалась «сожжением в срубе». В этом случае приговорённого помещали в специально построенную легкую деревянную конструкцию, заполненную паклей, смолой, берестой, ветошью и пр. легкогорючими материалами. Иногда осужденного опускали внутрь «сруба» сверху (в этом случае постройка не имела крыши и изготавливалась в виде обычной бревенчатой загородки). Известны случаи, когда связанного смертника бросали внутрь уже подожженного сруба. Может показаться удивительным, но такой способ казни следует признать одним из самых гуманных. Как известно, в условиях сильного задымления даже взрослый человек теряет сознание очень быстро — для этого достаточно провентилировать лёгкие восемью-двенадцатью литрами воздуха, это всего 2-3 вдоха. Можно не сомневаться в том, что помещённые в сруб люди теряли сознание до того, как к ним подбирался огонь и не чувствовали мучений.
Трудно объяснить происхождение такой специфической традиции как «сожжение в срубе»; во всяком случае смертника помещали внутрь этого сооружения отнюдь не для того, чтобы тот сначала угорел и потерял сознание. Палачей меньше всего заботило то, будет ли умирающий в сознании в момент своей гибели. Видимо, срубы изготавливались для того, чтобы зрители не могли видеть как огонь пожирает человеческое тело. Мужество погибающих могло произвести на толпу совсем не то впечатление, которое желали бы произвести устроители казни.
Законодательные уложения практически всех русских княжеств 14-15 вв. сходились в том, что смертной казни через сожжение подлежат волхвы (колдуны), активные еретики (т. е. лица, ведущую антиправославную пропаганду, но не являющиеся иностранцами или инославными священниками), а ткаже преступники, повинные в разграблении церковного имущества.
Из известных приговоров той поры можно назвать казнь через сожжение 12 женщин в Пскове в 1411 г. Осуждённые обвинялись в колдовстве, вызвавшем голод в городе и окрестных районах. Через 33 года в подмосковном Можайске была сожжена «за ведовство» боярыня Мамонова.
Пожалуй, самая массовая в отечественной истории казнь через сожжение имела место в 1504 г. во время борьбы с ересью жидовствующих. Собственно, она явилась заключительным аккордом этой борьбы.
Страница 1 из 8
