Дом в конце улицы. В сентябре 1872 года, имея в кармане всего лишь десять фунтов и отсутствие перспектив найти работу в ближайшие несколько месяцев, я был вынужден переехать на окраину Лондона в район Ист-Энд.
Добавить в моё избранное
59 мин, 9 сек 11128
От нового удара затрясся письменный стол, и с него с грохотом упала и покатилась чернильница. Существо на мгновение замерло… и снова, с еще большим остервенением, стало крошить когтями пол комнаты.
Я резко сел в кровати, поджав колени к груди, и трясущейся, холодной рукой принялся лихорадочно шарить по столу в поисках спичек.
Снова глухой удар и пронзительный до визга скрип досок…
Меня колотила дрожь, зубы стучали мелкой дробью. Я был близок к панике.
Еще удар… Меня подбросило на кровати.
Внезапно раздался оглушительный раскат грома, и яркая вспышка молнии на миг озарила комнату и ослепила меня. Но за это мгновение я успел разглядеть на столе лампу и спички.
И снова темнота и снова скрип дерева под когтями… и это безумное урчание…
Господи… Я до судорог сжал пальцы на лампе и, как последний безумец, стал лихорадочно чиркать тонкой спичкой, пытаясь её зажечь. Мне это удалось, и через мгновение комнату заполнил тусклый желтый свет.
Удары снизу прекратились, но к моему ужасу в наступившей тишине, я услышал хриплое, тяжелое дыхание затаившегося и выжидающего зверя.
Бледный свет лампы осветил стены… окно, по которому стекали мутные потоки дождя… закрытую дверь… И в эту секунду меня накрыла новая волна ужаса, и на лбу выступил холодный пот: я оставлял дверь открытой, а сейчас… сейчас она была плотно закрыта.
Стараясь не шуметь, я осторожно спустил ноги на пол. Мое сердце вылетало из груди, и кровь туго пульсировала в висках.
Но, как только мои ступни коснулись ледяных досок пола, внизу послышалось движение огромного тела, как будто существо, извернувшись, метнулось в мою сторону, и что-то тяжелое ударилось в доски прямо под моими ногами.
Я вскрикнут от неожиданности, и резко поджал ноги. Из-под пола раздался звук осыпающейся земли и резкий, шумный выдох, от которого через щели пола взметнулось густое облачко пыли и снова потянуло тошнотворным запахом гнили.
Мои нервы не выдержали напряжения, и в приступе дикого ужаса я вскочил с кровати и бросился к двери. В тоже мгновение доски под моими ногами бешено завибрировали под тяжелыми ударами. Послышались звуки осыпающейся земли и камней, отбрасываемых чудовищными лапами.
Я вцепился в ручку двери и сильно дернул ее на себя. Дверь резко распахнулась, и я чудом удержался на ногах, чуть не рухнув в центр комнаты. Я снова ринулся вперед и… внезапно больно ударился о толстые прутья решётки, преградившей мне путь.
Несколько секунд я ошалело смотрел на ржавые прутья, а затем схватился за них свободной рукой и принялся яростно трясти, пытаясь сорвать решетку с петель. Но она не поддавалась моим усилиям. Мало того, с внешней стороны на скобах решетки висел тяжелый стальной замок. И… я закричал… закричал хрипло, дико от страха и отчаяния.
Доски под моими ногами завибрировали с новой силой, и меня буквально подбросило вверх от нового удара.
Я снова закричал.
И вдруг в глубине гостиной, со стороны камина чиркнула спичка, и чья-то рука зажгла лампу. Свет был очень тусклым, и я смог разглядеть только кисть и часть плеча незнакомца. Но почти сразу я увидел и… узнал лицо…
В эту секунду протяжный скрип когтей эхом пронесся по комнате. Одна из досок сухо щелкнула и по ней пробежала тонкая трещина…
Я судорожно вздохнул и с ужасом смотрел на бледное лицо, стоящего передо мной человека. Его глаза были широко раскрыты, но в них не было даже искры человечности, а только печать глубокого безумия.
Это был Джон Брикман. Готовые сорваться слова застыли у меня на губах, и по всему телу пробежала новая волна жуткого страха.
— Смирись… — Голос Брикмана дрожал от возбуждения и срывался на визг. — Смирись… Смертный… ОН… Идет…
Очень сильный удар в пол сотряс стены… и снова протяжный скрип досок.
— Брикман, вы с ума сошли. — Заорал я. — Немедленно откройте замок.
Я принялся снова яростно дергать решетку.
Позади Брикмана мелькнула тень, и в тусклом свете лампы проступило лицо его отца. На нем была та же печать безумия: неестественная бледность, обвисшая, морщинистая кожа и… дико горящие глаза сумасшедшего.
— Мистер Брикман, слава богу, это вы. — Я в слабой надежде прижался лицом к решетке и с содроганием разглядел на ней бурые пятна. — Мистер Брикман, ради всего святого, откройте решетку и объясните мне, что происходит. Молю вас…
Старик не ответил мне ни слова. Он вытянул вперед руку, указывая кривым от артрита, дрожащим пальцем за мою спину.
— ОН идет. Смирись. — Каркающий, глухой голос старика эхом раздавался в гостиной. — Пади на колени, смертный. Отдай ему своё тело, свою кровь и свою душу. — Брикман тоже перешел на визг и от этого хрипло закашлялся, схватившись рукой за худую грудь.
Удары в пол стали более глухими и я понял, что доски совсем скоро не выдержат бешеного напора и треснут пополам…
Я резко сел в кровати, поджав колени к груди, и трясущейся, холодной рукой принялся лихорадочно шарить по столу в поисках спичек.
Снова глухой удар и пронзительный до визга скрип досок…
Меня колотила дрожь, зубы стучали мелкой дробью. Я был близок к панике.
Еще удар… Меня подбросило на кровати.
Внезапно раздался оглушительный раскат грома, и яркая вспышка молнии на миг озарила комнату и ослепила меня. Но за это мгновение я успел разглядеть на столе лампу и спички.
И снова темнота и снова скрип дерева под когтями… и это безумное урчание…
Господи… Я до судорог сжал пальцы на лампе и, как последний безумец, стал лихорадочно чиркать тонкой спичкой, пытаясь её зажечь. Мне это удалось, и через мгновение комнату заполнил тусклый желтый свет.
Удары снизу прекратились, но к моему ужасу в наступившей тишине, я услышал хриплое, тяжелое дыхание затаившегося и выжидающего зверя.
Бледный свет лампы осветил стены… окно, по которому стекали мутные потоки дождя… закрытую дверь… И в эту секунду меня накрыла новая волна ужаса, и на лбу выступил холодный пот: я оставлял дверь открытой, а сейчас… сейчас она была плотно закрыта.
Стараясь не шуметь, я осторожно спустил ноги на пол. Мое сердце вылетало из груди, и кровь туго пульсировала в висках.
Но, как только мои ступни коснулись ледяных досок пола, внизу послышалось движение огромного тела, как будто существо, извернувшись, метнулось в мою сторону, и что-то тяжелое ударилось в доски прямо под моими ногами.
Я вскрикнут от неожиданности, и резко поджал ноги. Из-под пола раздался звук осыпающейся земли и резкий, шумный выдох, от которого через щели пола взметнулось густое облачко пыли и снова потянуло тошнотворным запахом гнили.
Мои нервы не выдержали напряжения, и в приступе дикого ужаса я вскочил с кровати и бросился к двери. В тоже мгновение доски под моими ногами бешено завибрировали под тяжелыми ударами. Послышались звуки осыпающейся земли и камней, отбрасываемых чудовищными лапами.
Я вцепился в ручку двери и сильно дернул ее на себя. Дверь резко распахнулась, и я чудом удержался на ногах, чуть не рухнув в центр комнаты. Я снова ринулся вперед и… внезапно больно ударился о толстые прутья решётки, преградившей мне путь.
Несколько секунд я ошалело смотрел на ржавые прутья, а затем схватился за них свободной рукой и принялся яростно трясти, пытаясь сорвать решетку с петель. Но она не поддавалась моим усилиям. Мало того, с внешней стороны на скобах решетки висел тяжелый стальной замок. И… я закричал… закричал хрипло, дико от страха и отчаяния.
Доски под моими ногами завибрировали с новой силой, и меня буквально подбросило вверх от нового удара.
Я снова закричал.
И вдруг в глубине гостиной, со стороны камина чиркнула спичка, и чья-то рука зажгла лампу. Свет был очень тусклым, и я смог разглядеть только кисть и часть плеча незнакомца. Но почти сразу я увидел и… узнал лицо…
В эту секунду протяжный скрип когтей эхом пронесся по комнате. Одна из досок сухо щелкнула и по ней пробежала тонкая трещина…
Я судорожно вздохнул и с ужасом смотрел на бледное лицо, стоящего передо мной человека. Его глаза были широко раскрыты, но в них не было даже искры человечности, а только печать глубокого безумия.
Это был Джон Брикман. Готовые сорваться слова застыли у меня на губах, и по всему телу пробежала новая волна жуткого страха.
— Смирись… — Голос Брикмана дрожал от возбуждения и срывался на визг. — Смирись… Смертный… ОН… Идет…
Очень сильный удар в пол сотряс стены… и снова протяжный скрип досок.
— Брикман, вы с ума сошли. — Заорал я. — Немедленно откройте замок.
Я принялся снова яростно дергать решетку.
Позади Брикмана мелькнула тень, и в тусклом свете лампы проступило лицо его отца. На нем была та же печать безумия: неестественная бледность, обвисшая, морщинистая кожа и… дико горящие глаза сумасшедшего.
— Мистер Брикман, слава богу, это вы. — Я в слабой надежде прижался лицом к решетке и с содроганием разглядел на ней бурые пятна. — Мистер Брикман, ради всего святого, откройте решетку и объясните мне, что происходит. Молю вас…
Старик не ответил мне ни слова. Он вытянул вперед руку, указывая кривым от артрита, дрожащим пальцем за мою спину.
— ОН идет. Смирись. — Каркающий, глухой голос старика эхом раздавался в гостиной. — Пади на колени, смертный. Отдай ему своё тело, свою кровь и свою душу. — Брикман тоже перешел на визг и от этого хрипло закашлялся, схватившись рукой за худую грудь.
Удары в пол стали более глухими и я понял, что доски совсем скоро не выдержат бешеного напора и треснут пополам…
Страница 10 из 17
