Волчий хутор

Это немцы зарывали в землю за огородами свою материальную боевую часть. Пели звонко на краю болота ночные сверчки. Они заглушали любые ночные шорохи вокруг, и мешали слушать, да еще эти звуки из деревни и звук танков и машин. — Когда они только кончат это делать! — возмутился Серафим Кожуба — Ни черта ничего со стороны болот не слышно! — Ты должен знать как староста, Серафим — ему ответил полицай Хлыст — Немцы кропотливые по происхождению трудяги. Че в комендатуре Когель тебя не просветил на счет немецкого трудолюбия. Серафим промолчал и ничего не ответил на едкое замечание Хлыста. Он помнил, когда пришли в деревню фрицы, эта мразь из пришлых, сразу пригрелась у новой на селе власти. Он тогда мало кого-то и знал. Отсиживался где-то до прихода немцев как все они полицаи. Это ему местному и раскулаченному в прошлом Советской властью кулаку пришлось доказывать лояльность свою немецкому оберполковнику и преданность, через предательство всех кого Кожуба считал нужным сдать фашистам. Ему, вот так как им запросто немцы шнапс не наливали, и он это помнил и презирал сам теперешних своих по предательству подельников. Становилось совсем темно. Здесь у края болота было холодно, и полно комаров да мошки. Они, буквально заедали местных деревенских полицаев. Они знали тоже своих врагов и ели их не жалея. Серафим Кожуба был умнее и хитрее остальных. Он нацепил накомарник, а этих троих комары с мошкой, просто заедали буквально насмерть. Они еле отмахивались от надоедливых и кровососущих болотных насекомых. Их черные шинели полицаев не спасали от этого болотного гнуса. — Да ты, папаша шухера на селе навел — выпалил Дрыка. — Ну, да — продолжил за него Прыщ — Немцам теперь тут не до смеха! — он рассмеялся — Вон как очконули и роют землю под своими танками. — А ну, заткнись! — прикрикнул на него Хлыст — Весело им! Нам летчика этого поймать надо! А то, чем будем получать доверие! Вон Серафим сдал своего партизана брата да этих двух баб и порядок! — Слышь, Хлыст — полушепотом ему сказал Прыщ — Слышь, а немец тот летчик, он откуда тут к нам тоже упал? — С неба тугодум! — огрызнулся на Прыща Дрыка. — Тебе то, какое до этого д ело? — огрызнулся Хлыст — У тебя есть твоя Любка Дронина, вот и думай о ней, пока можно. — Да, так, просто интересно — ответил ему Прыщ — С какого аэродрома этот как его оберест Шенкер. Ишь, как немцы то своего поприветствовали. Даже шнапсу налили. — Гляди-ка балбес, балбесом, а имя фрица летуна запомнил! — встрял в их разговор Кожуба — И о шнапсе помнит! Наверное, из-за шнапса и запомнил имя немца! — Я те, че дурак совсем — возмутился Прыщ. — Ладно, не обижайся, Прыщ на старого человека, все путем — полушепотом сказал Кожуба — Заскочишь после этой охоты ко мне в хату, я тебе самогонки налью. За чудесную память. Хлыст и Дрыка прыснули втихушку, над шуткой Кожубы. А Прыщ продолжал — Да, говорят его напарника тот, что в лесу русский крепко ощипал. Там же, где-то он должен лежать со своим Мессером. — Ага — добавил Дрыка — Или порознь. Рука вон там, другая вон там, а ноги, вообще может быть в реке. Он головой показывал по сторонам и добавил — Я слышал, его самолет в куски разорвало взрывом. Полицаи заржали как кони, заглушая своим диким придурковатым хохотом звуки разголосившихся на краю волчьего болота ночных сверчков. — Тихо, уроды! — скомандовал Хлыст и задал Серафиму Кожубе вопрос — Этот твой подопечный, Всеволод Артюхов то сбежал — сказал Хлыст — Сбежал со своим малолетним ублюдком сынишкой. В лес убежал к партизанам. Убежал вместе с рыбой. Надо было сдать его в комендатуру. Мы пришли за ними, их дома след простыл. — Надо было их ловить у реки — сказал Кожуба Хлысту. Он смотрел в сторону болота и леса, сидя в бурьяне на болотной кочке. — Вот они и смылись, обойдя деревню стороной по берегу и ушли к партизанам в лес — продолжил Кожуба — Теперь там и останутся. Всему вас учить надо идиоты. — Но ты, полегче, старик! — возмутился Хлыст — Полегче с нами, а то. — А то, что! — Серафим произнес в ответ и направил ствол на полицая Хлыста. Те наставили карабины на него. — Профукали — сказал уже более спокойно Кожуба старший, опуская двустволку к земле — Я все методично готовил, а они профукали. Надо было не Жабу искать, а брать этих двух рыбаков и брата с партизанами. Жаба про них мне докладывал, как они рыбу не немцам, а в отряд партизан возили. И дорогу к партизанам знали. — Да, а что ты нам его своего брата и их тогда сразу не сдал, когда они были у тебя дома! — продолжил Хлыст, опустив тоже карабин, пока не намереваясь, нападать на Серафима. Серафим опять молчал и смотрел в лес. — Серафим, а ты часом, не знаешь туда дороги, а? — спросил уже ехидно Хлыст у Серафима Кожубы — Че родной партизан брательник не поведал? Он ведь не знал твою работу на два фронта? Смотри, Кожуба, чуть, что я тебя сдам в сельскую комендатуру самому Когелю. Лично сдам, понял! — Заткнись, Хлыст! — отпарировал ему грубо Кожуба — У меня против тебя, тоже кое-что отыщется! Про твои дела с тем немецким фельтфебелем.