Волчий хутор

— Ладно, Серафим — уже пошел на попятную, и тихо, и спокойно ответил полицай, искоса и злобно посмотрев на Кожубу — Забыли. — Забыли — ему ответил Серафим, заметив его взгляд. Он знал, что Хлыст не такой дурак, как его напарники и злопамятная дрянь. Он не упустит шанса отплатить ему если, что. Да и так, чтобы спасти свою перед немцами шкуру. Наверняка уже подумывал, как бы оказаться круче других верхом на коне. — Ну, вы че, мужики! — встрял между ними Дрыка — Вы кончайте перепалку то. — Заткнись ты тоже, урод! — прикрикнул на него Серафим — И смотри в оба туда на болото! Надо было самому все мне организовывать, а не доверять еще кому-то! Одни уроды! Серафим посмотрел в лес и заметил какое-то движение среди сосенок и березок в самой топи. — Тихо! — он скомандовал полицаям.

Cергей Аниканов, не мог найти себе покоя. Ему мерещился его боевой друг Арсентьев Дмитрий. Он не мог поверить в его смерть. Он считал его живым, там на тех болотах в том лесу, куда он упал с парашютом. Он не мог спокойно объяснить сыну полка Ваську, куда подевался его любимый друг дядя Дима. Почему? Да, как? И хотя мальчишка знал, не понаслышке, что такое война. Мальчишка, потерявший своих родителей и всех родственников в своем селении. И, видел, как чуть ли не ежедневно, гибли летчики их полка в боях над Белоруссией. Но не мог объяснить прямо причину исчезновения Дмитрия Арсентьева совсем еще юному Ваську. Он врал ему, и от этого Аниканову было плохо. Он ворочался на койке в полевой аэродромной замаскированной фронтовой землянке. Он побоялся сделать ребенку больно и сказал, что дядя Дима скоро прилетит, что у него особое секретное задание. Когда он подбежал после того полета к нему у полевой землянки и спросил, недвусмысленно, где дядя Дима. И он соврал. Соврал машинально. Но так получилось. И может даже к лучшему. Неизвестно как отреагировал бы на это Васек. Он был совсем еще ребенок. Но так продолжаться долго не могло. Если Димка не найдется при освобождении деревни, то придется сказать пацаненку о его гибели, в конце концов. Все конечно можно списать на войну, но сердце ребенка. Он не смог бы смотреть спокойно на слезы и плачь ребенка. Они стали Ваську здесь самыми близкими и родными людьми в их летном военном полку. Он чувствовал всем своим нутром, что Дмитрий живой. Что он, где-то там на тех лесных болотах. Глубоко в самом лесу. Раненый, но живой. Но он не мог ему сейчас никак помочь. И это не давало покоя Сергею. Он ворочался без конца с боку на бок. И не мог уснуть. — Димка! — Сергей произнес тихо, чтобы никого не разбудить из летного состава, про себя в отчаянии вслух — Где же ты друг? Найду ли я тебя, когда отобьем эту деревню? Что я скажу твоему другу Ваську? С кем он будет играть в футбол! Вскоре навалившаяся все же усталость и переживания, быстро овладели Сергеем. И он отключился, почти мгновенно, думая, что завтра скажет сыну полка Ваську их такому же боевому, как и они с Димкой близкому другу. В логове болотной волчицы Дикий звериный вой прокатился над болотом. И полицаи во главе с Серафимом Кожубой вздрогнули. Он заглушил даже звуки сверчков и звуки немецкой техники в деревне. Полицаи, буквально подлетели с места от жуткого на весь болотный, лес волчьего воя. Они вскинули свои карабины и пригнулись в бурьян, пряча головы в черных кепках полицаев. У самой кромки болотной топи, они всматривались в темный в ночи лес. И ждали увидеть совсем не то, что увидели. Тень метнулась между деревьями. Черная, похожая на волка тень. Она пронеслась прямо по топи слева на право, от дерева к дереву. И нырнула в береговой бурьян в стороне от тех, кто сидел в засаде. Казалось, она решила обойти тех, кто сидел у кромки болота. И напасть на них с тыла. Кожуба вскинул двустволку и соскочил с места. За ним все полицаи, включая Хлыста. Раздались выстрелы по освещенному Луной бурьяну. Они бросились вдогонку за тенью, уже забыв, зачем здесь сидели. Это был волк. Крупный довольно волк. Он несся в бурьяне, виляя из стороны, в сторону, уводя нежеланных гостей от своего логова. Где-то вдалеке всполохами от разрывов снарядов и бомб полыхал горизонт. Где-то там, западнее села. И, куда бежал серый большой волк, была фронтовая линия противостояния немцев и русских. Кожуба и полицаи, останавливаясь, стреляли по виляющему большому серому в темноте волку. Они стреляли по мелькающей с шумом в траве, мчащейся от них и удаляющейся тени. Они отстреляв, почти все свои патроны, остановились и потеряли того кого преследовали. — Ублюдок серый! — выругался Серафим — Вот дерьмо! — Какого черта мы за ним погнались?! — возмутился, глядя на Серафима, полицай Хлыст — Какого, черта ты нас сюда пригнал Кожуба?! — Хлыст негодовал — Какого, черта мы погнались за этим волком?! Подняли столько шума?! Серафим и сам не смог это объяснить. Что-то подтолкнуло его буквально под руку и его понесло по ухабам и по кочкам. А они, рванули все за ним. Наверное, темнота и холод ночи. Может само напряжение долгого ожидания.