Волчий хутор

Но, Кожуба, вдруг сам по себе сорвался с насиженного в бурьяне места и понесся, стреляя, запинаясь о прибрежные кочки в диковинного зверя, увлекая остальных за собой. Он рассчитывал увидеть советского летчика, а тут вдруг объявился этот здоровенный волк. Волк прямо из болотной топи. Прямо из этого стоящего на болоте леса. Хлыст него довал. Он подскочил к Серафиму Кожубе. И схватил его за грудки. — Ты сорвал всю операцию, козлина старый! Че на тебя нашло?! — Хлыст заорал и вцепился, чуть ли не в горло Серафиму. И тот оттолкнул Хлыста от себя, и Хлыст полетел на землю. — Твою мать! — заорал он, падая под ноги своих подчиненных полицаев, Дрыке и Прыщу. Он соскочил на ноги, но получил в рожу кулаком. И отлетел снова к ногам Дрыке и Прыща. — Не касайся меня, дерьмо собачье! — рявкнул староста деревни Серафим Кожуба. — Ты, старый ублюдок! — заорал Хлыст и выхватил немецкий вальтер из кармана черной шинели. Серафим, было, вскинул свое двуствольное ружье, но опоздал на мгновение, и это стоило ему жизни. Раздались пистолетные звонкие выстрелы в темноте ночи, и Серафим упал в высокий бурьян, уронив свое охотничье ружье. Хлыст выстрелил в Серафима еще несколько раз и плюнул в его лежащий в бурьяне старосты деревни труп. Полицаи Прыщ и Дрыка онемели от шока и смотрели то на мертвого Серафима, то на своего кореша Хлыста. — Вот и все, чертов ублюдок! — крикнул Хлыст, смотря на лежащего в бурьяне Серафима — Вот и все, старая развалина! Туда тебе и дорога! — Хлыст! — пораженные, такой развязкой промямлил Дрыка — На хрена ты его, а! — Ты зачем его уделал! — промычал Прыщ, отступая за спину Дрыке. — Много на себя последнее время брал, козлина! — ругался, уже успокаиваясь, Хлыст — Угрожал еще мне! Пугал Когелем, старый ублюдок! Так они стояли какое-то время, над трупом старосты деревни, обсуждая бросить его прямо здесь в темноте на съедение комарам и этому волку или все же оттащить в деревню. И подбросить его к его дому. Было уже два часа ночи. И они пошли назад в Снежницы по своим домам. А над ними на возвышенности, в темноте сверкая желтыми, как сама луна глазами, стояла серая большая волчица. Она смотрела на уходящих троих полицаев. И провожала их своим волчьим взором хищных глаз. И когда они исчезли из ее вида, она спустилась быстро с косогора назад в береговой бурьян. И подошла к мертвому, лежащему здесь старосте Серафиму Кожубе. Она встала над его остывающим в траве трупом и завыла снова на Луну. Волчица отгрызла у него обе руки и лицо. И тут же обглодала их. Затем отгрызла обе ноги. И вспорола клыками живот, вытаскивая из толстого старосты брюха кишки, разбрасывая по траве вокруг, и вкушая запах льющейся в береговой бурьян еще теплой крови. Ее черная тень смотрел по-прежнему туда, куда ушли полицаи. Она охраняла свою серую хозяйку. Охраняла до той поры, пока та не насытится человеческой кровью и человеческим мясом.

В партизанском лагере, ночью глубоко в лесу на противоположной стороне деревни от речки Березины и Волчьего хутора, и самих болот, было довольно людно. Просто было много народа. Вооруженного народа. Кто был во что одет. Но, чаще была видна военная форма. Были здесь как армейские ватники и обычные деревенские тулупы. Были и солдатские потертые помятые порядком шинели. Было, снова раннее утро. Часов девять и было довольно уже светло. Горели костры. И вокруг них сидели люди. Кто-то, просто сидел и глядел на горящий в костре огонь. Кто-то готовил жареное мясо или варил уху. Здесь же сидел и Всеволод Артюхов вместе с сыном. Всеволод чутьем охотника и рыбака понял, что пора бежать из Снежницы сюда к партизанам. И был прав. Промедлил бы и все. Они сбежали из своей деревни. И, пожалуй, вовремя. Загрузившись пойманной рыбой и мясом на ночной недавно охоте, они рванули по-быстрому не кого, не ожидая в партизанский отряд. Немцы не успели их схватить. Они знали, что за ними уже следили полицаи. И вот наступил момент, когда надо было делать ноги. И, они ушли тихо из Снежницы, прихватив охотничьи ружья и припасы для себя и отряда. Всеволод и его сын Павел, теперь были среди своих, и, как и все готовились к захвату своей родной деревни. Отряд, в котором они находились, готовился к штурму Снежницы и нападению на немцев. Согласно с командованием Советской армии, они вместе с выделенной для этого войсковой частью, должны согласованно напасть со стороны леса на Снежницы. И отбить ее от врагов. Через Снежницы состоится окружение противника по остальным Белорусским хуторам и селам. И взятие его в кольцо. Там уже за самой деревней кольцо было приказано закрыть. И окружить тех немцев, которые останутся и не успеют выскочить из клещей. Для этого и готовился партизанский отряд. Было заброшено с воздуха дополнительное оружие. Даже маленькие пушки по прозвищу «Прощай Родина». Прямо в белорусские леса и на голову партизан. И очень даже кстати. Им как раз не хватало артиллерии. И вот их свой партизанский отряд готовился к боевой операции. В отряде было много своих селян. Большая часть была молодые. Некоторые были целыми семьями.