Надо же такому присниться

А вы в своём кресле сидите больше десяти лет.

Неприятности после этого у старика начались нешуточные. Но он выстоял. А уважать его коллеги стали безгранично. А я вообще гордился тем, что у него начинал.

— А, зачем ты Трофима вспомнил?-

не понял я.

— Умер он. В Москве похоронили. Ты в море был. Чтобы не волновать, сообщать не стали. А я забухал. Тоже поехать не смог,-

над столом повисла гнетущая тишина.

— Мальчики! Давайте, не чокаясь, если человек хороший был.

робко взяла рюмку одна из шлюх в сиреневом лифчике.

— Да, погоди ты. Успеем ещё помянуть,-

остановил он её:

— С флота ушёл по возрасту. И месяца берегового житья не выдержал. Мы ведь в море к порядку привыкли. Каждый винтик на своём месте. Каждый человек знает, что ему делать в любой ситуации. А страна — это, как большой корабль. Так почему же в ней, как на корабле, не навести порядок. Вот я и спрашиваю. Почему жизнь такая паскудная?

— Рыба гниёт с головы,-

я тоже взял рюмку.

— Это ты про себя?-

ухмыльнулся мой друг.

— Я капитаню уже 30 лет. Но, наверное, страной руководить, это не судно на дугу большого круга укладывать,-

выпил я свою рюмку. Шлюхи, глядя на нас, тоже выпили молча и, не чокаясь.

— Ты, целку-то из себя не строй,-

не унимался мой друг:

— Я с тобой и тонул, и горел. Нас во льдах прессовало. А уж водки мы точно океан выпили вместе.

— По поводу девичьей невинности, это ты вот к барышням. А на счёт остального. Я тебе не президент страны, чтобы отвечать на дурацкие вопросы,-

меня начинали раздражать его приставания.

— А, почему ты не президент? Почему Москва подсланевой ветошью забита по самые пайолы?-

зло уставился он на меня.

— У тебя что? Совсем кингстоны в башке потекли?-

разозлился и я.

— Мастер! Ты не горячись,-

как-то, вдруг, успокоился мой друг:

— Я всю жизнь выполнял твои приказы. И ни разу ты меня не подставил и не сдал. Вот и теперь, у кого мне спросить? Ну, почему жизнь такая паскудная?

Я задумался, долго набивая табаком свою трубку. А подумать-то было о чём.

— Власть — инструмент очень опасный. Отточенный кинжал — ничто по сравнению с этим. У капитана в море столько власти, что президенту страны и не снилось. Порой применять её приходится в полном объёме. А, иначе, нельзя. Иначе все погибнут.

Перед капитаном ставится задача простая до тупости. Из пункта А доставить в пункт Б, сохранив при этом людей, судно и груз. А вот, чтобы выполнить это? Тут. О-го-го… Но именно простота задачи и безграничная власть и помогает преодолеть все трудности.

А государство — это не судно. И задачи, стоящие перед президентом государства очень туманны,-

рассуждал я, иногда останавливаясь, чтобы принять очередную рюмочку. Слушали меня внимательно.

— А, если упростить, как на флоте? Если оставить только одну задачу. Государство должно существовать лишь для того, чтобы богатели его граждане. Всё должно работать только на это. Ещё Столыпин говорил, что будут люди богатые, будет держава сильная.

— Под всех сразу не ляжешь,-

перебила меня одна из проституток. Совсем молоденькая девчонка. Она, почему-то одна сидела за столом без спец одежды.

— Это верно,-

согласился я:

— Разом всех не накормишь. Для начала всё равно придётся выделять какую-то одну категорию населения. И это должны быть люди, которые трудятся. Которые создают. Не чиновники, менты, прокуроры, вояки и прочие, прочие, а работяги. В ящике непрерывно показывают, что работают только министры да артисты.

— Так, ты что? За коммунистов?-

на этот раз меня перебила очень пышногрудая дама, да и по возрасту, видимо, самая старшая из наших гостей.

— Слишком много эти уроды людей погубили. Руки у них по локоть в крови. У меня оба деда и одна из бабушек репрессированы. Я им этого никогда не прощу.-

выпив очередную рюмку, я чуть не закашлялся:

— Идею они толкали оригинальную, но изначально порочную. Хорошо было этому низкосракому еврейчику с бородой, спрятавшись за задницу своей жены-миллионерши, от нехрен делать «Капитал» писать.

— Это ты про Карла Маркса?-

подсела ко мне поближе пышногрудая. Устойчивое вертикальное положение сохранять ей было уже трудно, и она вывалила на стол свои огромные голые сиськи.

— Упаковки для молока со стола убери,-

ткнул я в одну из них пальцем.

— Обойдёшься,-

отпихнула она мою руку:

— Мне так удобнее.

— Вот я и говорю,-

отстал я от неё:

— Создали партию трудящихся. Только к этой партии очень быстро присосалась толпа бездельников, возглавила её и заставила всех работать на себя. Ни дать, не взять.